Вилли Кубек – В авангарде танковых ударов (страница 28)

Пройдя 500 метров, мы у цели. В снегу застряли несколько грузовиков, их предстоит откопать, народу много, тягачи тоже есть. Вскоре их вытаскивают, и можно возвращаться.

В 7 утра поднимаемся, приводим себя в порядок. Сегодня нам предстоит возвращаться в роту в Пономарево. Но в полдень другой приказ — отбытие в Пономарево только на следующий день.

Приводим в порядок оружие, все ненужное грузим в кузов машины. Во второй половине дня из Таганрога возвращаются наши отдыхающие. Им есть что порассказать нам.

Примерно в 22.30 объявляют «Готовность № 1». Спать ложимся одетыми по полной форме, оружие тут же.

В 7 утра собираем вещички. В 10 часов утра 9 человек нас и трое русских отправляются в путь. Снова объявлена «Готовность № 1».

Объявляют фамилии еще девятерых счастливчиков — им тоже предстоит отдохнуть в Таганроге.

А мы, устало семеня, продвигаемся в Пономарево. По пути нахожу 15 русских листовок, и все разные. Забираю их с собой, чтобы потом отправить в письме домой — на память.

В 15 часов прибываем в Пономарево, в роту. В 17 часов ожидается радиообращение фюрера. Нас ведут в школьное здание, где мы прослушиваем речь Гитлера.

Так как наши вещи пока что не доставили, приходится умываться кое-как.

В 7.50 общее построение. Наш фельдфебель захворал, за него начальник ремонтной мастерской. Сегодня мы занимаемся тем, что приводим в порядок зал — предстоит совещание офицерского состава технических служб 13-й танковой дивизии, назначенное на 9 утра.

На квартире фельдфебеля Эртеля нас подстригают.

Совещание продлилось до 13 часов, после этого нам позволяют вернуться в здание школы.

В 14.15 — медосмотр.

Около 18 часов наконец прибыло наше барахлишко.

Сегодня воскресенье, поэтому подъем только в 8 утра. После завтрака делаем уборку, потом читаем и пишем письма. Можно и музыку послушать, под нее хорошо читается.

В 7.50 построение в спальном помещении и распределение на работы на технике. Из-за страшного мороза работать приходится по полчаса, постоянно сменяясь. Сегодня день выплаты нашего солдатского жалованья. Мы успели снять оба передних колеса машины Брокмана и одно смазать.

В 16 часов готовлюсь заступить в охранение. Караульное помещение сегодня опять в сенях хаты Эртеля. Железная печка прекрасно греет, но все равно холодно, потому что в сенях дует изо всех щелей.

Дольше нескольких минут на улице находиться невозможно, приходится искать углы, куда не задувает ветер.

Вчетвером стоим по часу, еле выдерживаем до смены. Дует ледяной ветер со снегом.

Охранение заключается в том, что каждый из нас за час проходит до расположенного в километре стога соломы и обратно. Пока нахожусь в караульном помещении, решаю привести в порядок вещички — подштопать или подшить что-нибудь. Из-за мороза водители, рассевшись по хатам, занимаются чисткой инструментария.

Два часа занятий — продолжаем изучать 2-см орудие. На улицу из-за мороза не выйти. Каково же приходится тем, кто на передовой?

Ветер дует с прежней силой.

В 11 часов для нас, католиков, предусмотрено богослужение, поэтому наша группа быстро собирается в здании школы. Появляется дивизионный капеллан, служка хлопочет у стола, который служит алтарем. Принесли и потир, и облачение — словом, все необходимое для мессы. Выглядит все очень торжественно. У нас уже давно не было святой мессы, и эта запомнится надолго.

В конце нам без исповеди отпускают грехи, и мы вместе принимаем Святое причастие.

Около 12 часов месса заканчивается, капеллан прощается с каждым персонально. У капеллана отличная память — он запоминает всех, с кем хоть раз встретится.

Сегодня нам выдали хлеб — по буханке на брата из расчета на 3 дня. Это немного. Остального довольствия вполне хватает.

В роте открылась и библиотека — пока в ней всего около 50 книг. Они очень удобно расставлены, и к ним свободный доступ. Да и времени на чтение достаточно.

Чтобы хоть как-то обслуживать технику при таком ветре и морозе, около наших бронемашин соорудили нечто вроде щитов.

Сегодня меня назначили в зенитчики, два раза по часу охраняю небо. Холод ужасный, неудивительно, что никто из русских не показывается.

Погода улучшилась, и нас отправили на работы. Я вновь в ПВО, и с 8.30 до 9.30 дежурю у зенитного пулемета. Едва заслышав гул моторов, сразу же бросаюсь к нему. На высоте примерно 300 метров над нами плывет пятерка русских бипланов. Резко снизившись, они собираются атаковать здание школы, но отчего-то не открывают огня.

Чуть позже гремят взрывы — русские бомбардировщики сбрасывают весь бомбовый груз на главной дороге. Тут же прилетают наши Ме-109, но русских не застают. Мы счастливы внезапной и быстрой оттепели.

Сегодня я назначен на машину Фрёбеля. Наш ротмистр только и знает: маскировка, маскировка и еще раз маскировка. Ею мы и занимаемся.

Вскоре русские сбрасывают бомбы в нескольких километрах от нас.

Местные русские заключили бронемашину Фрёбеля в настоящую снежную крепость. Почему-то именно сейчас, когда ветер утих и не так холодно.

Работа нынче не забойная — снимаем себе колесики и смазываем их.

Янсен сколотил целых 6 штук коек. У меня хлеб весь вышел, но один из товарищей пожертвовал мне полбуханочки.

На новые койки мы кладем соломенные тюфяки и отменно спим.

Ночью пошел дождь, теперь ужасно скользко. Скоро снова зарядил дождь, и все вокруг тает.

Снова сбрасывали бомбы русские бомбардировщики.

Хожу в русской телогрейке поверх формы. Со вчерашнего дня ни шерстяных шапок, ни рукавиц не надеваем.

На обед гуляш с домашней лапшой (приготовленной Штёкером).

Все очень быстро тает, снег чернеет, вокруг лужи. Вечером после ужина прослушиваем доклад об имперских автобанах.

Оттепель устоялась, можно работать без варежек. Если бы только эта погода продержалась и дальше.

Прибыли теплые вещи из Германии — наколенники, меховые вещи, перчатки, варежки и т.п.

Все вокруг по-прежнему тает, наша снежная крепость осела, почернела, уровень воды в Миусе поднялся.

Сегодня снимали несущее основание кузова, очищали от грязи рычажный механизм и смазывали шарниры.

Наш фельдфебель выздоровел. Так что сегодня состоялся большой спектакль!

Начал он с того, что продержал нас на холодном ветру (вчера снова поднялся ветер).

Потом с ехидным видом стал прохаживаться вдоль строя: личные знаки, обувь, пуговицы, штык и так далее.

У меня на шинели сзади не хватает одной пуговицы — фельдфебель тут же взял меня на карандаш. 20 минут спустя это чучело наконец убралось.

Всех взбесило поведение фельдфебеля, к тому же вскоре стало известно, что нарушителей в наказание погонят маршировать. Так что мы с Фрёбелем уже на технике не работаем.

В 11.40 мы с полной выкладкой и под командованием лейтенанта Ревершона фон Боха отправляемся месить грязь.

И когда в 12.00 муштра закончена, с нас пот градом — взмокли так, будто попали под ливень.

Даже вполне приличный обед: наваристый суп и шоколадный пудинг на десерт не улучшили нашего настроя.

Впрочем, после обеда мы палец о палец не ударили. С 16.30 до 17.30 нас в наказание послали на работы — уборка прилегающей к школе территории, а потом, это значит уже в 19.00 — чистка оружия. И это еще не все — после отбоя фельдфебель еще час отчитывает нас у себя в канцелярии.

Ничего подобного в нашей роте еще не случалось, и это нашему фельдфебелю еще отольется.

В полученной мною сегодня посылке обнаруживаю зубную щетку. Вот уже 2 месяца, как у меня ее не было.

Своими придирками и муштрой наш фельдфебель меня взбесил настолько, что я решил прикинуться больным.

К тому же дважды в день мне приходится сидеть за пулеметом, охраняя небо. А в 18 часов сразу же после ужина отправляюсь спать.

На построение являюсь, а оттуда сразу же в санчасть. Температура у меня не очень высокая — всего 37,6, но и ее хватает, чтобы меня объявить «амбулаторным больным».

Вернувшись в школу, тут же ложусь в койку.

А школа походит на растревоженный муравейник.

Что ни построение, вечно преподносят какой-нибудь сюрприз. Слава богу, я хоть на пару дней от этого избавлен.

Во вторник занавешиваю койку, чтобы меня поменьше видели.

Вечером в среду читают нам лекцию, уже вторую по счету. Тема: «Деньги».