Вилли Энн Грей – Преданная демоном. Восстание из пепла (страница 2)

Вит взялся за голову, тяжело вздохнул и произнёс слова, что били больнее камня:

– Если бы не ты, она была бы жива. Не один ты сейчас страдаешь, но между нами есть огромная разница: я сделал всё, чтобы спасти Бель, а ты… ты был слишком слаб, чтобы сражаться. А сейчас уже поздно. После драки кулаками не машут. Что бы ты ни сделал – это не умолит твоей вины. Ты виноват, и я не хочу тебя ни понимать, ни жалеть, ни тем более успокаивать.

Мне хотелось его ударить, орать, что это не так, оправдываться. Но я лишь смотрел на друга, который всегда был на моей стороне, который был ближе всех в этом мире. И понимал, что потерял не только жену. Вит был прав – что бы я ни сделал, это не умолит моей вины и, самое главное, не вернёт ту, что я любил больше жизни.

– Слышал, ты работаешь на Шейна? – то ли от обиды, то ли от злости или безысходности задал вопрос, который вертелся на языке.

– Работаю? – горько усмехнулся Витор. – Так ты это называешь? У меня отобрали титул, земли, имущество – хорошо хоть дом оставили. И если я не буду «работать», то и жизнь заберут тоже… Но знаешь, я ни о чём не жалею. И если бы знал всё наперёд, то всё равно не стал бы сидеть смирно и ждать, пока Анабель убьют. В отличие от некоторых.

Я буравил взглядом Витора, не зная, что сказать, как оправдаться. Было горько и больно. В горле пересохло, ни одна толковая мысль не приходила в голову, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию.

– Я предпочёл бы быть на её месте, – всё-таки произнёс то, что было на сердце. – Лучше бы я сгорел на той самой площади. Лучше бы погиб, чтобы она жила.

– Честно? Я считаю, что так было бы правильнее, – сказал друг, вбивая очередной гвоздь в крышку моего гроба. – Но слишком поздно. Это уже невозможно исправить. Анабель мертва, а твоя смерть её не вернёт и никому не принесёт облегчения. Наоборот, лишь усугубит ситуацию ещё больше, позволит твоим врагам раздавить остаток того хорошего, что несла в мир наша маленькая птичка. Вспомни, чего она желала, за что боролась, на какие жертвы пошла, чтобы предотвратить войну с драконами, не допустить к власти Шейна. А что происходит сейчас? Мы опять на грани новой, разрушительной войны. Твой брат добился того, чего желал, и делает всё ещё хуже. Он жестокий, безумный садист – таким не место у власти. Бель любила нашу страну, желала процветания империи Элло. Ей было бы больно, если бы она увидела то, что происходит. Мы на грани распада. И если сейчас ты опять сдашься, наложишь на себя руки и не будешь бороться за её идеалы, то всё развалится. Ты вновь испортишь всё то, что было ей дорого. Твоя боль – это твоё наказание. Живи с ней. Но прекрати марать память о своей жене, доведи до конца то, что было ей столь важно.

Его слова били в самое сердце, причиняя ещё больше боли, усиливая то чувство вины, что и так жило внутри. Он был прав. Совершенно прав. И мне надо было взять себя в руки и сделать всё то, что было сказано. Но я чувствовал себя уставшим, разрушенным, опустошённым и сломленным. Даже если ты взрослый, опытный мужчина – иногда ты чувствуешь себя маленьким, беспомощным мальчиком. Силы ведь не берутся ниоткуда. Где их взять, если внутри полная разруха, если там остались лишь руины от того, кем ты был?

Говорят, мужчины не имеют права на слабость. За то, что позволительно женщинам, нас порицают, гнобят и обвиняют. Нам нельзя плакать, нельзя сдаваться, нельзя забиться в угол и жалеть себя. Но ведь мы тоже люди. Мы не более бесчувственны, чем «слабый пол». И у нас бывают моменты, когда больше нет желания и сил поддерживать эту маску непробиваемого, стойкого эталона, которую все привыкли видеть.

И всё же, собравшись с духом, я произнёс:

– Ты поможешь мне в этом?

– Рен, знаешь что, мы многое с тобой пережили. Ты мой друг, и останешься им всегда. Но сейчас… – Вит опустил взгляд, а потом вновь посмотрел мне в глаза и самым серьёзным тоном произнёс: – …сейчас прошу тебя уйти и больше не приходить. Я не готов тебя видеть и не уверен, что это изменится в ближайшем будущем.

В этот период я как никогда нуждался в поддержке друга. И, встретив отказ, осознав, что я один – что-то сломалось во мне окончательно. Видимо, я далеко не такой сильный, как все думают. Вряд ли я смогу бороться в одиночку. И всё же, я не стал спорить, уговаривать друга. Не потому что был слишком гордый. А потому, что понял – это бесполезно. Я потерял не только Анабель, но и друзей, союзников, а самое главное – я потерял самого себя. Поэтому я молча встал и ушёл, оставив всю свою боль и отчаяние внутри. Чувствуя себя ещё хуже, чем раньше.

Глава 2. Натаниэль

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я узнал о смерти своей пары. А боль так и не утихла. Да, я смирился с ней и начал учиться жить заново, но всё равно каждый вечер приходил на Мыс Скорби. И каждый вечер думал, не прыгнуть ли вниз, чтобы встретиться с ней в другой жизни. Даже хорошо, что я не успел познать вкуса её губ и нежности тела. Полноценной привязки у нас не произошло, и только лишь поэтому я всё ещё ходил по краю этого обрыва, а не валялся сломленный внизу.

Понятие истинности есть не только у драконов, но у нас она сильнее всего. Слившись воедино телами со своей парой, мы начинаем сливаться друг с другом ментально. Чувствовать эмоции другого. Это соединяет настолько крепко, что потерять вторую половину чаще всего означает смерть. Слишком мало драконов находят в себе силы, чтобы жить дальше. Поэтому и существуют такие места, как Мыс Скорби – места для самоубийц.

В войне с демонами погибло очень много чёрных драконов, это было само по себе трагедией. Но на этом смерти не закончились. По государству после этого пронеслась волна самоубийств, напоминая нам о нашей же сущности.

Именно поэтому Рафаэль собирал войска на границе, но вступать в войну отказывался. Каждая смерть привела бы за собой ещё одну, и наши потери стали бы в два раза больше. Я его понимал мозгами, но сердцем желал мести. Во мне горел огонь ненависти, с которым я едва справлялся.

«Понять и простить, не поддаваться желаниям, не терять голову, никогда не ставить собственные интересы выше государственных» – эти слова мне повторяли с детства, вбивали в голову. Они были для меня единственным заветом, истиной. И сейчас впервые я столкнулся с тем, что не могу им следовать, не хочу. И никакие попытки уговорить самого себя, что мои чувства – неправильные, нездоровые – не работали.

Адель, узнав, что я был влюблён в женщину, которую она всем сердцем ненавидела, сразу дала нам понять, что ни за что не выйдет за меня замуж. Но брат и не настаивал. Ни одна женщина в здравом уме не вышла бы за меня, пока я в таком состоянии. Было слишком очевидно, что я никогда не смогу полюбить другую.

– Хватит хандрить! – резко повысил голос на меня Рафаэль на семейном ужине. – Смотреть на тебя тошно. Придумал себе черти чего и сейчас умирает от тоски. Мама, скажи ему!

– Не кричи на брата, – как всегда поучительно сказала мать. Она была очень умной, воспитанной, аристократичной женщиной, но её любовь к нам обоим сочилась из неё золотыми лучами. К Рафу она всегда относилась чуть более строго, зная, что ему предстоит стать королём. А меня купала в нежности и ласке. – Нейт, милый мой, твой брат прав. Эта девочка не может быть твоей истинной парой. Она ведь наверняка даже не запомнила, как тебя зовут, и вряд ли бы узнала, увидев второй раз. Твой кузен рассказывал, что она ни разу в жизни не поинтересовалась твоими делами, не спросила о тебе, как будто бы забыла о твоём существовании сразу после вашего отъезда. Такое поведение не свойственно паре. Поверь мне, я знаю. Я никогда не забуду тот момент, когда встретила вашего отца. Это была искра, которая вспыхнула мгновенно. Я увидела его мельком, но больше не могла забыть, все мои мысли были лишь об этом невероятно красивом золотом драконе. И когда он пришёл просить моей руки, я совершенно не сомневалась в его чувствах, точно знала, что у него на сердце.

– Мамуля, понимаю, что ты хочешь поддержать, но делаешь только хуже… – грустно протянул я, ковыряясь в тарелке.

– Ох, милый мой… Мы всё обсудили с Рафаэлем и пришли к выводу, что тебе надо устроить отбор невест, как в старые времена.

– Устроить что? – возмутился я.

– Именно так, сынок. Отбор. Там соберутся все лучшие представительницы нашей страны и не только. Познакомишься с ними, и, возможно, встретишь свою настоящую пару. Тогда ты точно поймёшь, что просто ошибся. Перепутал симпатию и влюблённость с истинностью. И проблема в том, что ты даже не даёшь другим шанса. Отказываешься знакомиться, встречаться, разговаривать с ними. Отказываешься жить. Я с этим не согласна и мириться не собираюсь.

– Мама, это полный абсурд. Я прекрасно знаю, что именно чувствую.

– Так, никаких возражений. Сделай это ради меня. Если и после отбора твоё мнение не изменится, то можешь отказаться от свадьбы. Но девочкам мы, пожалуй, об этом говорить не будем. Чтобы не падали духом раньше времени.

– Маааама…

– Тебе что, разве сложно? Познакомься, поговори с ними, потанцуй. Я же не заставляю тебя спать с кем-то или брать на себя ненужные обязательства, – тоном, не принимающим возражений, ответила мать. Я прекрасно знал этот тон, он означал единственное – спорить бесполезно. Так или иначе она добьётся своего.