Вилли Энн Грей – Квест: ставки на смерть (страница 4)
— Посмотрите на небо, — неожиданно воскликнула подруга, — какое красивое!
Алый закат спускался на землю, окрасив небо в насыщенно-красный цвет. Картина и впрямь была прекрасна, но в тоже время жутко пугающая. Я не могла избавиться от ощущения, что кто-то разукрасил линию горизонта кровью. Мозг сразу подкинул мне воспоминания из детства, я нервно отпила глоток красного вина, чтобы успокоиться. Но вместо виноградной терпкости, ощутила на языке металлический вкус.
Резко дернув головой, я отвернулась от окна, прогоняя непрошеные мысли и образы. В очередной раз за вечер уговаривая себя, что всё это не больше, чем моя разбушевавшаяся фантазия.
— Что-то все приуныли, — разорвал тишину голос Лизы, — мы же едем на очень крутую экскурсию. Будет весело, так что выше нос! Давайте я вам лучше расскажу жуткую историю про поместье!
Лиза придвинулась ближе, её глаза блеснули в полумраке. Голос стал низким, шепчущим, и от этого слова начали звучать как заклинание из какого-то жуткого ужастика:
— Говорят, хозяева поместья были не просто аристократами… — она сделала долгую паузу, окидывая всех нас прищуренным взглядом, — Они были вампирами, настоящими монстрами, питающимися кровью. В своих роскошных, но мрачных залах они держали пленников на цепях. Сначала ломали их волю: пытали, лишали сна, играли с ними, словно с игрушками. А когда жертва переставала сопротивляться… приходила очередь пировать.
— Вампиров не существует, — скептически хмыкнула розововолосая.
— Неужели, — продолжала нагнетать Лиза. — Вампирами же называют не только выдуманных тварей, но и людей, которые пьют кровь себеподобных. А знаешь, что в них общего? И те, и те — жестокие монстры. И те, и те убивают ради забавы…
В её голосе не было ни капли насмешки — только вязкая, тягучая тьма. А от её слов становилось жутко, к горлу подкатывала тошнота. — Слышала, что по ночам, особенно в полнолуние, из руин усадьбы доносятся крики… столь пронзительные, что даже птицы замолкают. А если прислушаться, можно различить стоны, хрипы несчастных, которые оказались не в том месте, и не в то время.
У меня по коже побежали мурашки, под ложечкой засосало. Мне и так было очень не комфортно в этом автобусе, весь день в голову лезли странные мысли, а тут ещё и истории, лишь усугубляющие моё состояние. Именно поэтому я никогда не смотрела ужастики, слишком впечатлительная я для подобного.
Лиза чуть подалась вперёд, нагнетая обстановку, но слова перекрывали всё: — И у них были псы. Чёрные, с глазами, как раскалённый уголь. Они рыскали по коридорам, чуя страх. Любой, кто пытался убежать, слышал за спиной их тихий, уверенный шаг… и уже знал, что его догонят.
Сначала я замерла, вновь проваливаясь в воспоминания, сердце заколотилось как бешеное. И тут во мне что-то щёлкнуло, подсказывая о подлоге. — Стоп, — сказала я, прищурившись. — Ты же знаешь, что я собак терпеть не могу. Специально придумала эту чушь?
Лиза моргнула, на секунду будто потеряла нить разговора, а потом прыснула со смеху. — Чёрт, попалась! — Она вжалась в спинку сиденья, хохоча. — Но ты бы видела своё лицо!
Её смех подхватили и остальные дамы, но мне было совсем не весело. Терпеть не могла, когда мои страхи высмеивали. Это была не просто придуманная фобия, а последствия тяжёлой травмы. И даже психиатры были бессильны в этом вопросе.
Глава 4. Виолетта
— В какой цвет красим волосы? — спросила мастер-парикмахер совсем ещё молодую блондинку, одетую в худи и рваные джинсы. — Розовый, — хитро улыбнулась Виолетта. — Ого! Уверена? Твой отец будет вне себя от злости, — ответила Алина, мастер, которая уже не первый год знала свою клиентку и её семейные проблемы.
Работа такая. Большинство людей, когда приходят в парикмахерскую, хотят не только обновить внешность, но и выговориться. Это и не удивительно, ведь сидеть несколько часов без дела — достаточно скучно. Да, можно почитать журнал, полазить в телефоне, но всё равно рано или поздно клиент начинает болтать обо всём.
— Он всегда недоволен, — буркнула Ви. — Немного больше или меньше — плевать. Я взрослая, что хочу, то и делаю. — У тебя ведь завтра день рождения? — Ага, — просияла Виолетта. — Наконец-то мне восемнадцать, и я официально буду сама принимать за себя решения. — Закатишь большую вечеринку? — улыбнулась мастер, намазывая краску на волосы девчонки. — Да какой там! Мне негде. Дома родители — они подобного в жизни не допустят. Пойду в бар или на дискотеку! Там и оторвусь. — Ага, так тебя отец и отпустит. Особенно когда увидит твой новый цвет волос. Может, всё-таки передумаешь? Ещё не поздно. — Ни за что! Плевать, что он думает. Ещё немного — и перееду в столицу, в универ, заселюсь в общагу. Пусть потом маме мозги компостирует от скуки. С меня хватит. — Ну как знаешь…
Алина была права. Отец Виолетты пришёл в ярость, увидев дочь в новом амплуа. Он был юристом старой закалки и привык жить по правилам. А его дочь постоянно их нарушала. Нет, она не переступала закон, не попадала в неприятности, но мастерски умела доводить отца до белой горячки. На самом деле ей даже не особо приходилось стараться. Само её существование как будто раздражало мужчину, и любая мелочь добавляла масла в огонь.
Будучи ребёнком, девочка очень боялась гнева папы и старалась всё делать так, как он сказал. Но со временем она поняла, что это бесполезно. Её ругали за каждый прокол, придирались к каждой мелочи, никогда не хвалили. В таком случае зачем пытаться соответствовать ожиданиям того, кто никогда не будет доволен? И Ви начала поступать так, как сама хотела, не озираясь на мнение родителя, мечтая лишь об одном — поскорее переехать из дома и начать самостоятельную жизнь.
— Что ты натворила со своими волосами?! Ты что — проститутка? Что люди-то скажут! — Причём здесь проститутка? — взбунтовалась девчонка. — Я же не сплю ни с кем за деньги. Это всего лишь волосы, я так самовыражаюсь. — Самовыражаешься? Серьёзно? И что же ты хочешь сказать этим шагом? Что у тебя внутри нет ничего, кроме розовых замков? Что ты тупая? Недалёкая? — Замолчи! Я не тупая! — истерически завизжала девушка, у неё на глаза начали наворачиваться слёзы.
Она очень старалась их сдержать. Отец, как всегда, в своём стиле. За что он так с ней? Кто в своём уме может сказать подобное единственной дочери?
— Или, может быть, это намёк на что-то другое? На ориентацию? Только попробуй мне подобное сказать — и вылетишь из этого дома, как пробка! — А ты что думаешь? — спросила Ви, обращаясь к матери, которая стояла в стороне бледная, как моль.
Она предпочитала не вмешиваться в скандалы между мужем и дочерью. Потому что каждый раз выходила крайней. За долгие годы брака она научилась молча подчиняться своему деспотичному мужу, боясь высказывать мнение по многим вопросам.
— Я… — проблеяла женщина. — Думаю, отец прав, волосы нужно перекрасить. — Прекрасно! Замечательно! Знаете что, да пошли вы оба! Это моя жизнь и моя внешность, что хочу — то и делаю. — Ты будешь делать то, что я тебе сказал, пока живёшь в моём доме! — грубо басом заявил отец. — Завтра мне исполняется восемнадцать. Я наконец-то стану совершеннолетней. Завтра я съеду, и больше вы меня никогда не увидите. Надеюсь, тебе от этого будет легче, папочка. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», — прошипела Виолетта, отправляясь в свою комнату, чтобы собрать вещи.
Ругаться больше не было смысла. И всё же на душе было очень неспокойно. Едва девчонка переступила порог своей комнаты, слёзы полились градом, смешиваясь с тушью. Слова, сказанные отцом, впивались в кожу, как сотня иголок, причиняя невыносимую боль.
Ей казалось, она уже привыкла к вечному недовольству и нападкам родителя. Но разве возможно действительно привыкнуть к разочарованию в его глазах? К тому, что самые близкие тебе люди, которые должны тебя любить, испытывают лишь бешенство и стыд.
Надев свои любимые наушники «Микки-Маусы», Виолетта включила музыку на всю и начала собирать вещи. Она не шутила насчёт того, что уйдёт из дома. Ей здесь были не рады.
Поживёт какое-то время у лучшей подруги Леры, а потом переберётся в общагу. И к чёрту отца. Он ещё будет страдать от того, что потерял единственную дочь. Будет жалеть, что так долго её не ценил. Некоторые ценят лишь то, что потеряли.
***
— Ви! Харэ киснуть, у тебя же днюха! — подошёл к девчонке её друг Стас, крепко обнимая за талию. — Пошли лучше танцевать.
Они выпили по шоту, а потом отправились на танцпол. Осадок, что остался внутри после ссоры с родителями, постепенно улетучивался, растворялся в музыке, алкоголе и шутках друзей. Здесь она чувствовала себя нужной. Эти люди её ценили и любили больше, чем родители. По крайней мере, Виолетта искренне так считала.
Натанцевавшись вдоволь, весёлая компания заняла столик в углу бара, поднимая бокалы за именинницу. Посыпались тосты, поздравления. И плохое настроение отступило окончательно.
— Малышка, — взяла слово лучшая подружка Лера, — поздравляю тебя с самым важным днём в твоей жизни! Сегодня ты официально стала взрослой и самостоятельной. Ты так долго этого ждала! Наш подарок на твою днюшку — вот: это ночная экскурсия в заброшенную усадьбу. Организаторы обещают пощекотать нервишки. Я знаю, что ты просто обожаешь подобные вещи. Надеюсь, тебе понравится.