Villa Orient – Альтер Эго (страница 30)
— А какая же наша большая проблема?
— Ты не можешь решиться. Я знаю, что я нравлюсь тебе. Но тебе и хочется, и колется. Ты понимаешь, что я не самая хорошая партия. Но всё равно не отпускаешь меня. Отталкиваешь, а потом снова возвращаешься. Когда это кончится? Я не собираюсь ждать вечно. Я не буду приходить каждый раз, когда ты позовёшь. Я уже любил и долго ждал, но я сделал выводы и больше не стану бегать как собачка. Пойми меня правильно, я хочу быть с тобой, но то, что между нами сейчас, это сплошные качели из страсти и страданий. Я так не хочу. Я хочу, чтобы ты определилась. Сегодня. Сейчас.
Но это было ещё не все. Он много сказал, но хотел сказать ещё больше. У него это накопилось, накипело.
— А ещё?
— А ещё я хочу, чтобы ты перестала мне врать. Что случилось в тот день, когда мы решили съехаться? С кем ты говорила потом? О чём?
Я могу сказать ему правду. Безопасную правду.
— Жена моего бывшего приходила.
— Зачем?
— Он пропал полгода назад, и она думает, что он со мной.
— А он с тобой?
— Конечно, прячется под кроватью или в шкафу. Ты тоже можешь проверить.
— Почему она думает, что ты знаешь, где он?
— Не знаю.
— А ты знаешь, где он?
— Нет. Почему вы все думаете, что я это знаю⁈
— Кто ещё так думает?
— Следователь.
— Следователь?
— Да, следователь из прокуратуры. Он пропал без вести. Есть уголовное дело. Его ищут. Меня вызывал следователь. Допрашивал. Жена сказала, что я могу знать, где он. Но я этого не знаю.
Сергей мрачнел и качал головой. Для него я слишком много не сказала. Сама по себе эта информация не опасна, но её сейчас чересчур много сейчас.
— Что с ним случилось?
— Да откуда я знаю⁈ Я знаю только то, что сказала его жена и следователь, а, ну да, ещё звонили его родители, тоже спрашивали не знаю ли я, где он. Он в обед ушёл с работы и пропал. Я не общалась с ним со времён развода, уже больше трёх лет. Я понятия не имею, где он.
Хотя я знаю, где он, точнее, где должен был быть, но я никогда и никому об этом не скажу.
— Сейчас не обязательно общаться, чтобы знать, чем живёт человек.
— Намекаешь на соцсети. Все вы намекаете, подводите под догадки основания, ищите причины. Их нет. Я его больше не люблю. Между нами всё кончено. Я ничего не хочу про него знать. Я хочу о нём забыть. Навсегда. Но вы все не даёте.
Это чистая правда, но никто мне верит. Почему?
— И ты подумала, что это как-то может повлиять на моё отношение к тебе? Почему?
— Не как-то, а плохо. Это может подорвать доверие в самом начале. Кому нужна проблемная женщина с прошлым.
— Ну так вот, это никак не влияет на моё отношение к тебе. Что действительно важно — так это то, что ты не рассказываешь мне важное, не говоришь правду.
— А ты хочешь, чтобы я всё говорила?
— Не всё, но ты и сама знаешь, о чём нужно сказать, но не говоришь. Ты сознательно скрываешь и не договариваешь.
— Ты прав. Прости меня. В моей жизни много всего странного. Я боюсь, что люди меня не поймут, будут осуждать. Не хочу давать им лишних поводов.
— Я не собирался тебя осуждать. Да и за что? За бывшего? Ладно, всё. Закрыли вопрос. Прости меня. Я больше не буду тебе напоминать о муже.
— Это ни к чему, недоверие ко мне всё равно засело у тебя на подкорке.
— А вот это другая очень важная наша проблема. Не надо думать за людей. Поверь мне, чаще всего они о тебе не думают совсем, у всех свои проблемы. Ты никому не доверяешь. И ещё очень плохо думаешь о себе. И думаешь, что другие тоже плохо о тебе думают, но это не так. В этом виноват твой бывший. Он тебе это внушил. Он годами занижал твою самооценку. Но я не он. Ты нравишься мне такой, какая ты есть. И я не хочу в тебе ничего менять. Ты для меня самая лучшая. Я только прошу тебя определиться, правда ли ты хочешь быть со мной. И не врать мне больше. Того, что ты не договариваешь, это тоже касается. Готово. Давай поедим.
Он выключил сварившиеся макароны, достал дуршлаг, разложил еду по тарелкам и даже нашёл сыр, пока я думала. Мы начали есть. Я перекладывала спагетти в тарелке, тщетно пытаясь думать, что у нас всё может получиться, но не находила ни одного положительного сценария в перспективе. Я прокручивала разные вариации, и не могла найти для нас итога «они жили долго и счастливо и умерли они в один день». Я встала и отнесла тарелку в мойку. Я оперлась на столешницу руками и произнесла, не поворачиваясь к нему:
— Сергей, уже поздно, и в прямом, и в переносном смысле. Спасибо за ужин. Тебе пора, — я не могла и не хотела в этот момент смотреть ему в глаза.
Он поймал меня за бедро, заставил шагнуть ближе и развернул к себе. Кухня у меня маленькая, и ему это легко удалось.
— Ответь ещё на один вопрос. Ты ведь не просто так в клуб пришла сегодня. Ты хотела посмотреть, сможешь ли ты смириться с моей работой. Ты видела меня на сцене, в деле, ты даже пригласила меня в приватную комнату. Что ты теперь об этом думаешь? Сможешь жить со мной таким?
— Это целых два вопроса.
Он сложный. Он умён и умеет задавать правильные вопросы. Делать выводы он тоже умеет. И копать глубже, чем я предполагала. Когда долго живёшь с таким человеком, то рано или поздно потеряешь бдительность. Доверие заставляет раскрываться, рассказывать о самом потаённом. Но реакция на тайны не всегда может быть ожидаемой. Сегодня я не сказала ничего криминального. Это всё можно понять и простить. Но есть и другое. Ты думаешь, что человек настолько близок, что вы почти одно целое и с ним можно разделить всё, всю боль, все опасения, все страхи, но это не так. Он думает, что живёт с одним человеком, которого хорошо знает, а потом ему открывается настолько тёмная сторона, с которой он не хочет мириться, к этому он никогда не будет готов. Это моя ноша и только моя. Есть вещи, о которых нельзя рассказывать. Никогда.
— Так как ты ответишь?
— Да, я уже давно это решила. Я хочу, чтобы мы были вместе. Просто столько всего сразу навалилось. Наше знакомство не совсем такое, как я о нём думала. Ты ведь тоже всё подстроил и обманул меня. У меня сложное прошлое, которое наложило на меня отпечаток. И оно не очень-то отпускает, хоть я и стараюсь жить дальше. Если ты готов мне довериться, если готов поехать со мной на край света и начать всё сначала, то я всё для этого сделаю. Прости меня, я была неправа, но я постараюсь стать лучше для тебя.
— Аврора, тебе не нужно становиться лучше, ты и так хороша. И подстраиваться под меня не нужно. Просто будь собой. Просто будь честной со мной, говори со мной. И у нас всё получится.
— Ты в это веришь?
Но это было ещё не всё. Далеко не всё.
— Аврора, я не хочу уходить. Мы не должны искать место, где нам будет хорошо. Это бессмысленно. Мы должны научиться быть счастливыми здесь и сейчас. Хоть на этой кухне. Мы должны создать условия, где нам будет хорошо вместе, где не понадобиться быть и притворяться кем-то другим. Если ты думаешь, что на Маврикии мы можем начать сначала, то давай начнём. Я поеду с тобой. Знаешь, я за равноправие и все дела, но всё равно делать предложение должен мужчина. Ты выйдешь за меня замуж?
Он всё ещё сидит, и он ниже меня. Я настолько растерялась, что слова просто застряли у меня в горле. Со мной такого не было. Я просто знаю, когда надо промолчать, когда надо соврать, но, чтобы совсем не знать, что сказать, это для меня в новинку. Мои мысли скачут вокруг да около, но не дают ответа. Точнее, я знаю, что надо сказать и что хочу сказать, но не могу произнести ни слова.
Когда он сидит, я ещё могу думать, что я смогу его оттолкнуть или выгнать, но, когда он встаёт, возвышается надо мной и занимает приличное пространство на моей кухне и всё место в моём сердце, то я уже не могу сопротивляться.
— Да.
Ведь это то, чего я хотела? За этим я сегодня пришла в клуб? За ним? Я уже говорила, что я профессиональный манипулятор со стажем. Когда долго живёшь с тираном, а потом выходишь из этих отношений, то либо снова становишься жертвой, либо начинаешь применять те же приёмы. У меня диссоциативное расстройство личности. Я разрушаю свою жизнь, разрушаю свою личность. Это либо органическое повреждение мозга, либо травма от потери матери. Я делаю всё, чтобы мне было плохо. Я выбираю не тех людей, загоняю себя в угол, совершаю ужасные поступки, которые имеют катастрофические последствия. Я знаю, что я делала и почему, но это особо ценное знание никак не помогает.
Сергей хороший человек. Он может стать отличным мужем, хорошим отцом, надёжным партнёром. Он великолепный любовник. В ближайшей перспективе мне с ним будет очень хорошо, но рано или поздно я вернусь к саморазрушению. Это никогда не кончится.
Он меня целует, пока его руки скользят вверх по бедру, животу, добираются до груди. Я уже забыла вкус его поцелуя: кофе с ментолом. Он такой пьянящий. Он отрывается от моих губ, чтобы прошептать мне в ухо:
— Аврора, я так тебя хочу. Я готов был трахнуть тебя прямо в той приватной комнате, но я был так зол, что это меня остановило. Потом хотел трахнуть в наказание, но тоже передумал, это неправильно, и нам это ничего не даст. Но теперь…
Он стянул с меня пижамные шортики вместе с трусами и посадил на столешницу. Я не уверена, что она выдержит, но он опять меня целует, одновременно расстёгивая свои джинсы, и я уже ни о чём не думаю кроме как о том, что он сейчас натянет меня на большой и толстый член. Он не проверяет, готова ли я. Он знает, что это так. Потому что я тоже его очень хочу, ещё с начала выступления. Я готова была отдаться ему даже во время оргии в том зале при всех, хотя там никому нет до этого дела. И если бы он решил меня трахнуть в той приватной комнате, то я тоже не стала бы сопротивляться. И не важно, наказание это или нет.