Вильгельм Шульц – Последняя подлодка фюрера. Миссия в Антарктиде (страница 8)

Год назад оберлейтенант Хельмут Ройтер погиб за родину и фюрера. Сегодня за родину и фюрера погиб гауптштурмфюрер цур зее Конрад Нойман. Не каждому в этом мире выпадает такая яркая завидная судьба.

Англичане ушли на север. Норвежские базы в безопасности… Никогда более ВМФ его величества не пытался их атаковать. Впрочем, оставалось не так уж и долго до окончательной развязки. И она приближалась неумолимо.

– Господин штурмбаннфюрер! Камрад Ройтер! – услышал Ройтер голос Карлевитца. Тьму прорезал свет переноски. Он был не ярким, но бил по глазам как меч. Тишина превратилась в гулкое уханье полого чрева подлодки. Где-то травило воздух, искрили порванные провода и люди ковырялись на нижнем ярусе.

– Б…ь! Карлевич! Ну какого х…! Мне Шепке уже наливал… – начал Ройтер нарочито недовольно. Может быть, такая бравада поднимет дух команды.

– Не… Вы нам нужны, командир! – Карлевитц улыбался.

– Вы отключились, командир. Вам досталось при ударе.

– Голова не варит вообще… – стал раскачиваться Ройтер, обхватив череп руками. В ушах стоял звон. Но звон звоном, а другого командира пока на лодке нет.

– Карлевич! Доложите обстановку.

– Обстановка такова, командир. Мы на дне. Балластная цистерна повреждена, воздух с нее стравлен. Команда занимается ремонтом. Ее восстановят примерно через 1 час. Правый электродвигатель разрушен. Левый в норме. Моторы бесшумного хода в норме. Дизеля повреждены. Возможность ремонта выясняется. Разрушен шноркель – ремонту не подлежит. Вероятно, при ударе о грунт мы зарылись кормой. Винты заклинило. Разрушена радиоантенна, радар, короче, все, что было в боевой рубке.

– То есть даже если цистерну восстановят, мы не сможем в нее накачать воздуха, достаточного для подъема лодки… Круто, ребятушки!

– Ну и какие предложения поступят от господ офицеров? Чем нам наполнять цистерну главного балласта?

– Вообще-то есть шанс, – проговорил Рах, – шанс есть… но кто-то должен рискнуть… короче. Мы на глубине около 100 метров. Шланг у меня есть, там бухта – все 200. Во всяком случае, можно нарастить. Хомуты есть, трубки есть. Можно попытаться протащить его через отверстие шноркеля, поднять один конец наверх и удерживать там с помощью буя или спасательного плота. По шлангу мы накачаем воздух. Нужно только убедиться, что англичане ушли.

– Да х… тут ушли!. Они вон уже 12 часов подряд бомбят не переставая… У них что, бомб без счету?

– Видимо, им подвозят… – ухмыльнулся Зубофф.

Нужно дождаться темноты. Плот могут увидеть не сразу… а потом – ну и что, ну плот.

– Да лишь бы они его не расстреляли тут же.

– Ничего не получится, – отрезал Ройтер. – Наше водолазное снаряжение не способно выдерживать такой подъем. Это кессонная болезнь – гарантированно. А времени, хотя бы полчаса, у нас нет. Воздуха не хватит.

Он сделал попытку подняться, нога соскользнула, и он нечаянно пнул валяющийся на палубе порожний огнетушитель. Баллон откатился к Зубоффу. Тот прижал его ногой.

– Камрады! – воскликнул старпом. – Есть идея! Этот баллон держит все 10 атмосфер. Если накачать в него воздух, хотя бы вот отсюда, – он ткнул в магистраль ВВД, – этого хватит, чтобы продержаться полчаса, может, чуть больше. Дышать можно через редуктор от газовой сварки…

Через 20 минут была готова новая водолазная экипировка. Зубофф взялся лично тестировать свое изобретение. Огнетушитель промыли и накачали в него кислорода из сварочного аппарата. Все это подключили к штатному загубнику. Для того, чтобы сделать глоток воздуха, нужно было отвернуть кран.

У механика шланга оказалось и правда много. Эту змею протащили через шноркель. Теперь оставалось преодолеть 100 метров. Как только Зубофф достигал поверхности и в шланг начинал поступать воздух – оставалось включить помпу, и воздух наполнил бы цистерну главного балласта. Несомненно, в такой ситуации, когда над тобой враг, продувать балласт опасно. Но ничего не делать и тихо умирать никто тоже не хотел. Может, там, на поверхности, нам удастся захватить какую-нибудь посудину, как в 43-м?

Лодку удалось оторвать от дна. Исправный электромотор вытащил ее из опасной зоны. Ночью всплыли. Прячась за облачность и дождевые заряды, из последних сил лодка ушла юго-юго восточнее и там уже запросила помощи. Способности экипажа U-2413 оценили несколькими наградами, после того как израненная лодка сумела достигнуть Бергена. Карлевитц наконец-то получил почетного арийца и Рыцарский крест, Ройтер-Нойман получил бриллианты на Рыцарский крест и именной перстень от Рейхсфюрера. Скромный серебряный перстень, на котором в виде букв «S» извивались два дельфина. Что ж, индустрия наглядной агитации работала исправно. Создавалась символика морских охранных отрядов Партии. Пока же к обычному морскому кителю просто добавились серебряные черепа и все. За успешную атаку авианосной группы все участники получили кресты. У кого были 2-й степени, получили 1-ю, у кого никакой – 2-ю. Сицилиец теперь вошел в экипаж с полными правами. Его было просто некуда отправлять. На его родине хозяйничали англо-американцы, а в сражении этот парень давал фору любому. От него Ройтер узнал, что по древнему сицилийскому обычаю, если клинок покидал ножны – он обязательно должен быть окроплен кровью, если же вдруг ситуация «рассосалась», то даже кровью хозяина. Мудро. Нечего вытаскивать из ножен оружие просто так.

Пока лодка находилась в доках, а пришлось практически ставить новую надстройку и двигатели, Ройтер был вызван к Гиммлеру.

– Японцы редко оценивают заслуги иностранцев, – говорил Рейхсфюрер, расположившись в огромном кожаном кресле, заложив ногу на ногу. – За что у вас «Восходящее солнце»?

– За снабжение острова Бугенвиль. Мы совершили 6 рейсов за месяц. Во время одного такого рейса нам удалось организовать из японцев некоторое подобие боевой U-boot-группы и предотвратить высадку десанта. Командовал операцией я.

– Вы лично потопили что-то? – Ох, издалека как заходит герр Гиммлер, вот Рёстлер тоже всегда так же делает. Не к добру это. Что вдруг сухопутного человека заинтересовали проблемы тоннажа?

– Да, десантную баржу и крейсер. Ну и там еще по мелочи. Скотовоз, шедший из Дарвина. Так что американцы остались без австралийской говядины.

– Да-да… На какое-то время остались… – рассеянно протянул Рейсфюрер, казалось, он хочет вспомнить что-то и не может. – Насколько полезной оказалась подготовка?

– Полагаю, весьма полезной. Мне удалось значительно повысить свои способности… И способности экипажа.

– Скоро вам придется иметь дело с удивительным оружием. Это нечто совершенно особенное. Будьте готовы к этому… Да, и еще… Нам пришлось перенести процесс частично на территорию Германии. – Рейхсфюрер сделал ударение на слове «частично». – Надеюсь, вы осознаете, сколь серьезна сейчас обстановка… Ройтер, вы нужны мне. Есть работа, с которой не каждому можно доверить справиться.

– Я понимаю.

– Никому другому поручить его нельзя. Слишком уж закрытая тема. В Пилау есть учебный центр Kriegsmarine, вам это известно.

– Да, известно.

– В этом центре находятся компоненты нашего… Вашего проекта. Их нужно срочно эвакуировать. Русские наступают, и промедление – смерти подобно.

– Я должен его вывезти на лодке?

– Нет, для лодки оно слишком громоздко. Гроссадмирал дает суда, надводные транспортные и пассажирские суда. Он превосходно организовал эвакуацию, надо отдать ему должное. Но то, что необходимо вывезти, – можно доверить только тому, кто уже включен в проект. Вся ваша команда целиком не понадобится.

Глава 5

26 КОНТЕЙНЕРОВ ИЗ ПИЛАУ

Камню, летящему в пропасть, есть множество причин не достигнуть дна.

Сэр! Сообщаю вам, что в ближайшее время (не позднее 30 января) из Готенхафена структурами СС будет отправлен груз особой важности. Примите все меры для перехвата или уничтожения этого груза. Размеры его таковы, что для его транспортировки будет выделено крупное судно. Более точно о времени отправки груза буду информировать вас по возможности.

Такую радиограмму прочитали в британском Морском министерстве 19.01.45.

Война становилась такой, какой раньше не была. Если на Западе Модель, стремительным ударом опрокинув первые эшелоны союзников, готовился форсировать реку Маас на плечах Монтгомери, то с Востока накатывала безбрежная волна полчищ Аттилы. Враг вторгся на территорию Рейха. Его ждали. К этому готовились. Каждый дом – огневая точка, каждая улица – рубеж обороны. На пути к столице Восточной Пруссии непреступной крепостью встал Инстербург. По левому берегу реки Инстер держали оборону не больше двух полков пехоты, 15–20 танков, два-три дивизиона артиллерии и несколько минометных батарей. В ночь на 20 января русские форсировали Неман по льду и штурмом овладели Тильзитом. Это в 50 километрах к северу. Сил не хватало. Создалась угроза охвата города широким кольцом. Утром следующего дня началась массированная воздушная бомбардировка Инстербурга зажигательными и фугасными бомбами. Большим разрушениям подверглись Гинденбургштрассе Луизенштрассе, на Маркграфенплац, прямым попаданием был уничтожен большой православный собор, сильные разрушения были у Каралененского шлюза. 21 января, 0 часов 40 минут, Черняховский поставил штабу 11-й гвардейской армии задачу: с утра 21 января продолжать стремительное наступление и во взаимодействии с 5-й, 28-й армиями и танковым корпусом ударом частью сил с севера и северо-запада овладеть Инстербургом, главными же силами выйти на фронт Ной Ширау – Вирбельн – Штеркенингкен. Тем временем на помощь Инстербургу с запада подходили части 56, 69, 1-й пехотных и 5-й танковой дивизий. Из состава 4-й армии сюда прибыл 505-й батальон танков «тигр». Защитникам Инстербурга удалось взорвать плотину, что сделало поймы рек Ангерапп и Инстер непроходимыми для техники. В ночь на 21 января ни с того ни с сего потеплело, пошел дождь. За несколько часов растаял снег и раскисла почва. Днем дождь вновь сменился снегом, температура понизилась. Используя мобильную оборону, малыми силами удалось задержать русских на сутки. Только к вечеру передовые отряды Черняховского вышли на ближайшие подступы к Инстербургу. До города оставалось около шести километров. Здесь проходила последняя полоса обороны с полевыми и долговременными инженерными сооружениями. В 22 часа запели «сталинские органы». После 20-минутной артиллерийской подготовки началось наступление на Инстербург. Силами двух стрелковых полков, усиленных двумя десятками танков, вдоль шоссе, стремясь овладеть переправами через Инстер в районе Георгенбурга и ворваться в город с севера. Третий полк должен был, наступая из района Падройена через лес Штаатс Форет Падройн, переправиться через Прегель в районе Неттинена и ворваться в город с запада и северо-запада. Первая атака с обоих направлений около полуночи была отбита. Повторная атака через 45 минут также не дала существенных результатов, несмотря на то что с марша была введена в бой дивизия самоходных установок. Инстербург снова встретил наступающие части сильным пулеметным, артиллерийским и минометным огнем и яростными контратаками.