Вильгельм Шульц – Последняя подлодка фюрера. Миссия в Антарктиде (страница 6)
Ройтер стоял на мостике, пригибался, уклоняясь от брызг волн, разбивающихся об ограждение рубки, когда лодка шла на 20 узлах подальше от противолодочной обороны Азорских островов. В трубах еще оставались торпеды.
Глава 4
«БАНЗАЙ!»
– Мы получили данные авиаразведки. Из Скапа-Флоу выдвинулась большая авианосная группа: 2 ударных авианосца, один эскортный и не менее 20 кораблей сопровождения. Они движутся в открытое море. Если им удастся прорваться на оперативный простор – то все! Операции флота Германии в Северном море будут прекращены. – Острые черты адъютанта гроссадмирала при тусклом освещении выглядели мрачно, можно даже сказать, зловеще. Он как всегда четко, отрывисто докладывал самую суть, без эмоций, без суеты.
– Что мы можем противопоставить? – Дёниц склонился над картой. Это был лишний вопрос. Он и сам знал, что нечего. Надводный флот был истрепан постоянными бомбардировками. Да, на Балтике был «Принц», но то на Балтике. На мелководье в базе кверху килем лежал «Адмирал Шеер», получивший несколько попаданий крупных авиабомб, неподалеку, просев на носы, упирались в грунт «Хиппер» и «Эмден». Некогда грозный флот сейчас находился в нокдауне. И неизвестно, что было сегодня опаснее – находиться в доках Киля или в открытом море. В море, по крайней мере, твои координаты все время меняются. Хоть какая-то надежда.
– Ближайшая наша база – Тронхейм, – продолжал Люде-Нойрат. – Там «Тирпитц», он приведен в боевую готовность, в сопровождение к нему можно дать 2 эсминца. Минимальное воздушное прикрытие. Подводные лодки… U-890 U-796… Две….
– Не густо… – вздохнул Дёниц. Воцарилась пауза. Повторялась история
– Вчера в Берлин прилетел Нойман, – тихо сказал Люде-Нойрат. – Через пару часов он будет в этом здании.
– Кто? – как-то неуверенно переспросил Дёниц. Он помнил всех своих командиров по именам, и среди них не было Ноймана.
– Конрад Нойман – проект «Ипсилон».
Дёниц укоризненно посмотрел на адъютанта.
– А… Капитан-колбаса… – усмехнулся гроссадмирал. – Этот, пожалуй, рефлексировать не будет. Он, насколько я понимаю, подчинен Гиммлеру. Теперь. Да что может сделать один Нойман? Наверное, он лучший, но он один.
– Гиммлер, думаю, не станет возражать. Как раз проверка для его оккультного чудо-оружия. Да и Ройтер все-таки не один. «Тирпитц», группа эсминцев, авиация… Можно создать ударную группу из лодок Тронхейма и Бергена. Если ударить одновременно и внезапно, можем рассчитывать на успех.
– Жертва ферзя? – усмехнулся Дёниц. – Пожертвовать флагманом, чтобы выиграть качество. Не повторяем ли мы ошибки Гюнтера?[12]
В зал заседаний, придерживая неуставной в Кригсмарине кю-гунто[13], вошел офицер. Несомненно, это был весьма заслуженный офицер. Об этом говорил хотя бы Рыцарский крест с мечами. Но выглядел он весьма странно. Эсэсовские петлицы на морском кителе вообще смотрелись неожиданно, могло сложиться впечатление, что черный мундир выцвел. Или застиран. Экзотический японский кю-гунто тоже мало походил на штатный кортик. Надо сказать, что кю-гунто у этого офицера был такой, что не всякому японцу по чину. Клинок его был изготовлен мастерами провинции Бисю лет 200 назад. Говорят, у самого Ямады такой же. На груди вошедшего позвякивала звезда «Восходящего Солнца». Его ведь и вызывали в Берлин, в посольство Японии, чтобы вручить эту весьма высокую и престижную награду[14]. Дёниц встал навстречу этому странному «японцу». Долго не виделись, год на войне, как известно, идет за 3. Но вошедший отличался от того, которого знал Дёниц. Голландский пластический хирург в Сурабайе постарался. Теперь у Ройтера была не только новая фамилия, но и лицо.
– А глаза остались те же, – улыбнулся Дёниц, крепко пожимая руку Ройтеру. – Простите, что без лишних слов перехожу к делу, но у меня есть для вас работа. Тяжелая работа.
– Слушаю вас внимательно, господин гроссадмирал!
– Вы получили лодку нового типа. Как она вам?
– Отличная машина! – выпалил Ройтер. – Просто блеск! Одно плохо! Нет кормовых торпедных аппаратов!
– Вы освоились с ней?
– В общем, да, швартовые испытания прошли. Прошли успешно. Ходовые проводим. Ребята быстро учатся.
– Как скоро вы можете выйти в море?
– После моего перелета в Берген – через 24 часа.
– У вас ведь есть опыт взаимодействия с линкорами класса «Бисмарк», – Дёниц хитро прищурился.
– Опять битва с привидениями?
– Хуже. В этом районе, – Дёниц очертил указкой круг на карте, – к вам присоединится группа «Тир-питца»: линкор, 2 эсминца, U-890, U-796. Цель – авианосная группа союзников. 3 авианосца, 2 легких крейсера. Эсминцы… – Дёниц вздохнул, – много. Нужно не допустить прорыва этой группы в Северное море на оперативный простор…
– Понятно…
– Вы можете отказаться. Поверьте, Ройтер, это не отразится на вашей дальнейшей карьере.
– Нет. Я готов. Опробовать новую лодку в бою с такой престижной целью, как авианосец, – самое то, что нужно.
– Ну, что ж, удачи тебе, сынок, подробные вводные получите у людей Фридебурга.
– Яволь, герр гроссадмирал!
– Ладно, без чинов, камрад Нойман! – Дениц специально употребил это эсэсовское «камрад»[15] и похлопал Ройтера по плечу. – Удачи! Она вам ох как пригодится…
Спустя двое суток на Уайтхолл, 26[16], офицеры-шифровальщики получили текст, который после дешифровки выглядел так:
Сэр! Согласно данным, полученным мной, координаты авианосной группы, находящейся в квадрате AN 46, известны высшему командованию Kriegsmarine. Готовится атака группы, в которую предположительно войдет линкор «Тирпитц», а также группа U-boot, оснащенных самым современным секретным оружием. Принципы действия указанного оружия мне не известны, но несомненно то, что оно превосходит всё, что имелось в Kriegsmarine ранее. Необходимо всеми наличными средствами не допустить соединение «Тирпитца» и U-boot-группы, усилить противолодочную оборону, а также по возможности изменить курс эскадры.
U-2413 и вправду была шикарной субмариной. Ройтер был в восторге от новой лодки. Восторгу добавлял и тот факт, что номер боевой единицы Кригсмарине давал в сумме 1 – это ж специально не подгадаешь, а тут сама судьба распорядилась!
– Значит, так, – инструктировал Ройтер Карлевитца и Зубоффа, – загружайте акустику. Побольше – все, что есть в базе. Загружайте парогазовые – эти старушки на ближних дистанциях – то что надо. Змейки – не берите много – 2 достаточно. Не будет у нас возможности атаковать с больших дистанций, уж это точно.
Ройтер дал возможность всем высказаться. Кто не верил в успех – могли остаться. Не остался никто. Они вышли в море.
Ждать всегда тяжело. Особенно когда ждешь смерти. Она придет обязательно. Шансов в таком столкновении нет. Но врагу победа не достанется легко. За каждого нашего мы возьмем десятки и даже сотни их. Пусть Вотан потом разбирается, кто чего стоит. Но почему-то в этот раз Ройтером владело абсолютное спокойствие. «Смерть все равно придет рано или поздно… – вспоминал он слова старого Итиро Накамуры. – Важно, насколько ты готов к тому, чтобы она пришла, и встретил ее как подобает самураю».
– Господин гауптштурмфюрер! Командующий вызывает!
– Здравствуйте, Хельмут! – послышался в динамике голос Дёница. – Я боюсь, что сегодня принес вам неважные новости.
– Здравствуйте, гроссадмирал! Мы тут привыкли к скверным новостям, так что весь внимание…
– Нойман! Вчера авиация союзников потопила «Тирпитц». Вам придется сражаться в одиночку. Бомбардировщики в этот квадрат не долетят. Не хватит горючего на обратный путь. U-796 атакована с воздуха и вынуждена вернуться на базу (пауза), с U-890 потеряна связь.
– Понял вас, господин гроссадмирал.
– Возвращайтесь, Нойман!
– Нет… это уже и так очень далеко зашло. Я атакую авианосцы.
– Ройтер! Я не могу вам приказать умереть! – голос гроссадмирала сорвался. Он выдал в эфир недопустимое «Ройтер» и был очень зол на самого себя.
– Если самурай стоит на распутье, то ему следует выбрать ту дорогу, которая ведет к смерти… – задумчиво проговорил Ройтер. – Позвольте надеяться, господин гроссадмирал, что время, проведенное у союзников, пошло мне на пользу.
– Но приказ атаковать авианосную группу в одиночку с таким эскортом – это самоубийство, – воскликнул Дёниц.
– Хорошо, значит у меня есть время еще написать хайку.
– Что?
– Самураи пишут хайку, прежде чем совершить самоубийство, традиционное японское трехстишие, – пояснил Ройтер.
– Да вы там, смотрю, совсем японцем стали… Ладно. В сторону сантименты… А может, вам повезет? Ведь вам всегда везет… – гроссадмирал запнулся, – Нойман. От вас зависит судьба Германии. Я не говорил вам такого раньше… Страна надеется на вас. Если вы не справитесь с этой задачей – то кто справится?
– Я понял, господин гроссадмирал. Я не погибну. Не в этот раз, как говорят англичане, – добавил Ройтер.
– Да пребудет с тобой бог, мой мальчик.
– Я не погибну, папа, – прошептал Ройтер мимо трубки, когда разговор окончился… Можно считать, что им приказали совершить сэпокку. Это был его Буси-До. На камикадзе он насмотрелся в Сурабайе. Так что, если такое могут япошки, почему бы ему, потомку нибелунгов, этого не мочь…