Вильгельм Кюхельбекер – Сирота (страница 7)

Лишь инде запоздалый пешеход (По твоему, Жуковский, выраженью) Идет, своей сопутствуемый тенью. В такую ночь ужель не вспомню я Вас, братья, юности моей друзья. Плетнев! внимая песням музы нашей, Твои пенаты нас за полной чашей Любили видеть… Были ночи те Подобны этой: в общей темноте, Немой, глубокой, от тебя, приятель, Как часто я, неопытный мечтатель, По улицам, давно уснувшим, брел… А дух мой там ширялся, как орел, За оными блестящими мирами, Летал за нерожденными летами И силился сорвать завесу с них… Но тщетно; радостей и снов моих Судьба жалела: свяли б от дыханья Тлетворного, убийственного знанья, Как от сеймума бархат вешних трав. Увы! унылый жребий свой узнав, Я не сберег бы тишины сердечной, Уже не мог бы и тогда, беспечный, Играть с суровой жизнью. Будь хвала Тебе, благая! в мрак ты облекла Грядущее; посол твой — заблужденье И мне же уделило наслажденье; Пусть срок блаженства краток был и мал, Но все ж и я в Аркадии живал.

РАЗГОВОР ВТОРОЙ

Сегодня обойдемся без введенья… Прекрасный сын живого вображенья, Мой Ариель! ковер твой самолет В два мига нас в предместье унесет… Вот мы уселись; обнялись руками, Взвилися; а народ кипит под нами И нас не замечает средь хлопот; Иной и взглянет мельком, но и тот Не удивится, искренно жалея Изрезанной бумаги, скажет: «Змея Опять пускают чьи-то шалуны»; И мимо. — Между тем, привезены В повозке чудной к самому порогу Гусара нашего, мы понемногу Спускаемся, спустились. Вот и в дом Уже прокрались, как вчера, тайком, И вот же насладимся на досуге Тем, что насмешливый супруг супруге Об их вчерашнем госте говорит: Муж Сказать, что Яков Карлыч наш сердит; Немилосердно бедных турок губит, В самом Стамбуле режет их и рубит, Пардона не дает им. — Право, жаль, Что тяжело ему подняться в даль, Что богатырь он слишком полновесный; А то бы… Саша Добрый человек и честный… Муж Кто спорит? — да и тактик он чудесный, Политик редкий! Саша Друг ты мой, Егор! Послушай: если б отложил ты вздор