Виктория Волкова – Его отец. Выжить после развода (страница 25)
— Дом не его. Дом Дарье подарил Бобров. А с Вячеслава Евгеньевича никто ответственности не снимает.
— Так что ему ответить? Или не отвечать? — кручу в руках телефон.
— Пиши, — приказывает мне Илья и диктует совершенно спокойно. — Отлично, Слава. Встретимся завтра в Дарьином доме. Заодно приставы подъедут. Они тебя уже ищут.
Послушно печатаю каждое слово. И не успеваю отложить телефон, как приходит ответ.
«Ну ты и сука, Соня. Редкая тварь. Я же тебе дом подарил в обмен на отказ от алиментов. Иди теперь лесом».
«Дом нашей дочери подарил Евгений Николаевич, а не ты. Поэтому мой отказ аннулируется», — печатаю под зорким взглядом Ильи.
«Ты обращалась к моему отцу? Прекрасно! Больше никогда не пиши мне и не звони. Знать тебя не желаю. Твою дочку тоже».
— Он совсем с ума сошел, — охаю, перечитывая жестокие строчки. За себя даже не обидно, а вот из-за Дарьи хочется вцепиться в самодовольную Славину физиономию и расцарапать до крови.
— Прекрасный ответ, София, — весело смотрит на меня Илья. — Если заверить его у нотариуса и предъявить суду, то можно лишить Боброва родительских прав. Все равно алименты он платить не собирается. А через двадцать лет все проиграет и к Дарье придет. Потребует его содержать. Таких случаев полно. Лучше сразу резать по живому…
— Не знаю… Я подумаю, — всхлипываю я.
И понять не могу, почему мне так не везет с мужчинами. Что я делаю не так?
Глава 35
Гости уходят за полночь. Убираю быстро со стола. Благо легче легкого скинуть одноразовую посуду в пакет для мусора. Кошусь на уснувшую на диване Дашу и улыбаюсь. Мы спасены. Теперь точно мы ни от каких Бобровых не зависим.
Выставляю пакет на балкон, неспешно обхожу нашу с дочкой маленькую квартирку. Студия! Ничего страшного. Нам вдвоем хватит. Глазею на кровать, застеленную льняным несвежим покрывалом, открываю створки встроенных шкафов. Таращусь на пустые полки. И только сейчас понимаю, какую глупость сотворила.
Не подумала о постельном белье. Завтра, естественно, я его закажу на маркетплейсе. А вот на сегодняшнюю ночь придется перебиться подручными средствами.
Решительно стаскиваю с кровати белую тряпку, трушу ее на балконе и откладываю в сторону. Мало ли кто на ней валялся. Постирать бы.
Машинка стиральная есть. Порошок завтра куплю. И утюг. И вешалки в шкаф. Много мелких расходов. Все приятные, не спорю. Вот только с деньгами у меня сейчас напряг. Ну да ничего. Я справлюсь.
Главное, от Бобровых удрала. Еще кольцо это!
Прижимаю к себе покрывало и только сейчас даю волю слезам. Обидно очень. Я же поверила Жене. А он…
Свадьбу отменил, кольцо с маяком мне всучил. Для чего? Да чтобы следить за каждым моим шагом! Чтобы отобрать у меня Дашу! И если не отобрать, то просто запереть в своем доме. Нет там никаких чувств. Даже порядочности элементарной нет!
Использовал меня, как проходную пешку.
Употребил!
«Хватит!» — приказываю себе. Утираю слезы. Закладываю покрывало в стиралку. Ставлю на ополаскивание. И только сейчас замечаю сушильную машину.
Как же здорово! Надо только с инструкцией разобраться.
Бегу к кровати. Веду пальцами по кованому изголовью и улыбаюсь сквозь слезы. Мне повезло. И кольцо дурацкое сослужило свою добрую службу.
Жене, естественно, доложат, и он все поймет. Надеюсь, отстанет.
«А если нет?» — холодеет за грудиной.
Срываю полиэтилен с матраса и подушек. Перекладываю влажное покрывало в сушилку. А в стиралку загружаю Дашкины вещички. Завтра в детский сад надо в чистом идти.
Заново застилаю постель. Несу сонную дочку на кровать, переодеваю малышку в пижамку. Целую в нежную щечку и снова хлопочу по хозяйству. Загружаю в сушилку ворсистый плед с дивана. Ставлю температуру повыше. Пусть почистится хорошенько.
Бездумно подхожу к кухонному гарнитуру, вытираю поверхности одноразовой тряпкой. И только сейчас до меня доходит.
Нас не обязательно караулить около гимназии или детского сада. Проще прийти в садик и забрать Дарью на правах родственников. Та же Шура — Боброва. Паспорт покажет, наплетет с три короба.
А значит… Надо принимать меры.
«Действовать превентивно», — как сказал бы Илья. Вытаскиваю из шопера папку с документами. Открываю машинально. Смотрю размытым от слез взглядом на дарственную. Вчитываюсь в мелкие буковки, написанные Жениным убористым почерком. И до сих пор понять не могу. Я же поверила Боброву.
С первого взгляда прониклась и поверила!
А еще…
«Трахалась без защиты», — нервно сглатываю вязкий ком. — «Есть какие-то таблетки. Нужно завтра узнать и купить», — вспоминаю запоздало.
И достав ручку и чистый лист бумаги, пишу заявление на имя заведующей детским садом.
Бариновой С.В.
Задумываюсь над каждым словом. Потом перечитываю. Кладу заявление в папку, а дарственную и ключи убираю на полку в шкафу.
Нет смысла носить их с собой. В дом, подаренный Женей, мы пока не вернемся. Слишком велика опасность снова оказаться в лапах Проскурина. Его люди ключи меняли. Скорее всего, оставили себе экземпляр.
Морщусь вспоминая. Мне сначала и дядя Петя, и обе змеи показались нормальными и радушными.
«А Женя тем более», — прикусываю губу.
Достаю из сушилки меховой плед, в один момент ставший мягким и теплым. Укрываю Дашку, сама ложусь рядом. Обнимаю дочку, прикрываю глаза.
И пытаюсь понять, как нам завтра добраться без приключений до садика.
«Дворами… Потом через сквер, хорошо бы на самокате», — думаю, засыпая. — «Вот только где его взять?» — подскакиваю на кровати.
Хватаюсь за телефон. Нахожу всевозможные приложения. Устанавливаю их трясущимися руками. И открыв первое попавшееся, нахожу свой новый дом на карте и четыре самоката, стоящие с другой стороны двора.
«Бинго!» — улыбаясь, сжимаю кулачки. Представляю, как вместе с Дашей еду по утренним сонным улицам. Как въезжаю на самокате во двор детского сада и сдаю дочку воспитательнице. А потом иду к заведующей.
Проваливаюсь в дрему, будто в бездонную черную яму, и вздрагиваю от телефонного звонка. Номер неизвестный. Но я все-таки отвечаю на вызов.
— Сонечка, привет, — слышу знакомый голос чуть с хрипотцой. Его я точно ни с каким другим не спутаю.
Бобров! Собственной персоной.
— Да, Евгений Николаевич, слушаю вас, — выдыхаю, набрав в грудь побольше воздуха. И замираю как заяц. Ему уже доложили о побеге. И о кольце тоже. Я пропала.
— Что происходит? Чего ты испугалась? Почему удрала? Мои тебя по всему городу ищут. Я волнуюсь.
— У нас все хорошо. Мы уехали из Ильинки. Искать нас не надо. Общаться с вашими родственниками я не хочу, — говорю, сглатывая слезы.
— Ну, ясно. Мать с Инной достали тебя. Да?
— Нет, они старались как могли… Только я не оправдала их ожиданий.
— Старались как могли, — усмехается горько Бобров и добавляет порывисто. — Я разберусь, Сонь. Но одно хочу сказать точно. Я не знаю, что там откололи мои мать и сестра. С них станется… Я надеялся, — говорит он быстро и порывисто. — Но ты только знай… Мое отношение к тебе не изменилось. Пока со свадьбой придется повременить до моего возвращения. Из-за того инцидента, Сонь… Понимаешь, да? Тебе ко мне лучше сейчас не приезжать. Это очень опасно. Я не знаю, кто и в какие игры против меня играет. Но это все очень серьезно.
— А ты… — отойдя к окну, всхлипываю в голос. Зажимаю рот рукой и без сил опускаюсь прямо на пол. Убираю с лица спутанные взлохмаченные пряди и пытаюсь сдержаться. Но не получается, слезы текут по лицу. Но я не обращаю на них внимания.
— Со мной все нормально будет, — рыкает Бобров. — Я и отсюда могу защитить тебя, поверь. Забудь о моей матери и Инке. У них свои тараканы в голове. Просто верь мне, слышишь меня, Соня! — кричит он в трубку.
В голосе слышатся отчаяние и безнадега. А еще страх. Меня боится потерять? Серьезно?
— Я здесь, — мямлю в трубку и, набравшись сил, добавляю решительно. — Евгений Николаевич…
— Женя, — рявкает он и тут же выдыхает. — Прости. Давай забудем…
— Женя, — послушно повторяю за ним и набираюсь храбрости. — Я не могу… Инна и Александра Евгеньевна хотели отобрать у меня Дашку, — тараторю как заведенная и снова реву. — Я ее никому не отдам. Ни за какие деньги! Слышишь?
— Я знаю, Сонечка. Знаю, — утешает он меня. — Я же тебе сразу сказал. Даша с тобой, и никто не станет разлучать вас.
— Они хотели, — реву в голос.
— Ну, я понял, — веско роняет Бобров. — Не плачь. Я все порешаю. Даже отсюда. Никто даже пальцем к Даше не прикоснется. Мои — в первую очередь. Говори адрес. Я охрану тебе пришлю. Одной тебе не справиться. Понимаешь?