Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 9)
Я ведь могу соврать, сказать, что это не его ребёнок. Конечно, могу.
Но внутри всё протестует. Не хочу, чтобы он знал о Насте. Не хочу, чтобы кто-то касался этой части моей жизни. Даже Наталье не могу объяснить почему.
Пока я тону в мыслях, Наталья уже прикладывает телефон к уху.
– Август Викторович, извините, что отвлекаю, – говорит она с подчеркнутым спокойствием. – У нас небольшая проблема. Новый администратор разбил рабочий планшет. Что нам делать?
Я стою рядом, словно школьница у директора, виноватая, но не способная объяснить, что всё случилось случайно.
В груди щемит, ладони холодеют.
– Да, хорошо, я поняла, – говорит Наталья после короткой паузы.
Она отключается,
тяжело выдыхает и бросает на меня взгляд, в котором сочувствие смешано с усталостью.
– Он сказал, чтобы ты подошла к нему. Он у себя.
Сердце делает глухой удар, будто спотыкается.
Подойти. К нему.
Да лучше бы из зарплаты взяли…
И снова — будто удар под дых.
– А ты со мной пойдёшь?..
– Нет, – отвечает она таким тоном, словно разговаривает с маленькой. – Ты сама всё объяснишь. Он у нас добрый, может, повезёт.
– Не хочу, – сглатываю. И сейчас действительно веду себя как маленькая. – Вдруг его ревнивая Елизавета Андреевна не так поймёт?..
Наталья взмахивает рукой.
– Она сейчас на йоге. Всё, Арина, хватит капризничать. Иди.
Вручает планшет и практически выталкивает меня за дверь.
– Удачи.
Коридор тих, гулкий.
Я стою, как в западне. Всё внутри — как тот разорванный провод: искрит, дергается.
Идти к нему… самой? Добровольно? Да никогда!
Но… если я не пойду — он решит, что я боюсь его. Избегаю. А это не так. Прошлое давно закрыто.
Сцепив зубы, будто держусь ими за реальность, иду к лифту.
Через пару минут я уже на самом верхнем этаже. Эти коридоры я успела изучить.
Подхожу к двери. Стучу. Тишина. Решаю приоткрыть — и заглядываю.
Ком встаёт в горле мгновенно.
Всего одна картинка — и тысяча воспоминаний. Как будто нажали кнопку «play» внутри меня.
Он такой… домашний.
Сидит за столом: белая футболка, такие же спальные штаны, одна
нога небрежно закинута на стул, прижата к корпусу. Он всегда любил так сидеть.
Поправляет очки. Пишет ручкой что-то на листах.
Я чувствую ту атмосферу… Ту самую… Наши вечера. Тёплые, домашние, когда мир сужался до наших двух кружек чая и стола, на котором стоял ноутбук и разбросаны листы.
Сейчас передо мной не строгий начальник, у которого сотни людей подчиняются по одному звонку. Передо мной — мой обычный Август. Такой, каким я знала его когда-то.
Он замечает меня краем глаза, отпускает ручку и снимает очки.
– Напугала, – говорит искренне, рефлекторно хватаясь за сердце.
– Я стучалась.
– Задумался, – он поднимается из-за стола. Подходит ко мне, без лишних слов забирает у меня планшет, оглядывает его, пытается включить.
– Не помню, чтобы ты разбирался в технике, – вырывается у меня.
Слово — как выдох.
Может, от ностальгии.
– И не разбираюсь, – спокойно отвечает. – Не включается. Пусть Наталья выдаст тебе другой.
– А этот? – спрашиваю глухо.
Он даже не оборачивается. Кидает планшет на диван. Я вздрагиваю — боюсь, что он ударится о пол. Его ведь можно ещё спасти…
– Отвезём в ремонт. Невелика потеря.
– Мне заплатить за это?
– Не надо.
– Спасибо, – тихо шепчу. Смотрю в сторону — не могу выдержать его взгляд. Он всё тот же. Только усталый. Потухший. – Тогда я пойду?..
Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь. Иду к двери. Закусываю губу до боли — лишь бы вытерпеть давление в груди. Дыхание сбивается, сердце словно рвётся наружу. Паника накатывает волной.
Прекрати, Арин. Осталось всего пару шагов. Переступить порог.
Просто выйти и вдохнуть
другой воздух — чужой, не его. В котором нет этого запаха… его одеколона. Того самого, что
был со мной много лет назад.
Хватка на запястье не даёт сделать спасительный шаг. Его пальцы — горячие, уверенные — одним движением возвращают меня назад.
Август?.. Зачем ты это делаешь?..
Он разворачивает меня лицом к себе. Близко. Слишком близко. И вдруг его взгляд — прямой, глубокий — как будто проваливается в самое нутро.
– Мы не договорили, – произносит тихо.
Он отпускает моё запястье — только затем, чтобы положить руку мне на талию. Фиксирует. Чтобы я не выскользнула, как делала раньше. Чтобы не убежала.
Я почти физически чувствую, как дёргается внутри желание — чтобы прямо сейчас в эту дверь вошла его новая женщина. Чтобы увидела его таким. Чтобы поняла, какой он человек. Что он способен изменить не только бывшей жене… но и настоящей.
– Не о чем говорить, – выдыхаю, запинаясь.
Он не мигает. Смотрит изучающе, будто проникает в мой мозг, где сейчас одинокая обезьянка бьёт в барабаны.
– Моё окно выходит на дом для персонала, – тихо произносит он, не отводя от меня взгляда. – Я видел, как ты вышла оттуда… с маленькой девочкой.
Пауза.
Видел, как я вела Настёну в медпункт…
– Это твоя, Арин?
Глава 10. Август
Опять Маша убежала. Только пришла с игровой комнаты, покушала и тут же побежала с водителем собирать цветы. А мне как-то… Одиноко. Она всегда требует моего внимания, куда-то тянет меня, то в бассейн, то на конюшню, то на машине покататься.
Включи мозги, Август. Ей скучно сидеть в четырёх стенах, со взрослым мужиком. А там, в детской комнате, есть другие дети. Они куда интереснее для общения, чем я, вечно говорящий только о работе. Надо расслабиться и перестать переживать.
Я открываю окно, чтобы проветрить комнату, вдохнуть свежего воздуха. Невольно опираюсь на подоконник и начинаю рассматривать прохожих, будто ищу среди них своих работников, проверяя, чем они заняты.
И Машеньку, да. Вдруг увижу, как они тырят цветы с клумб.
Бармен стоит за стойкой, садовник косит траву где-то вдали, у самого забора, подальше от гостей. Один из поваров выходит из дома для персонала и, кажется, спешит на смену. Я бросаю взгляд на часы — верно, обеденный перерыв закончился.
Уже собираюсь отойти от окна и закрыть его, но мелькнувшая внизу фигурка заставляет меня задержаться.