Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 6)

Игровая? Вариант неплохой, там за ней присмотрят. Но сразу предлагать не стал — вдруг не захочет. Она же у меня девочка с характером.

– Хорошо, отведу тебя туда попозже, а сейчас доедай.

Делаю себе крепкий кофе, чтобы не уснуть. Лиза уходит в ванную, а я опускаюсь за стол напротив дочери и зеваю. Маша тут же передразнивает меня, прикрывая ладошкой ротик, и смотрит лукаво, выжидающе.

Не успеваю ничего сказать, как из ванной пулей вылетает Лиза.

– Машенька, – начинает она тихо, но с лёгким укором в голосе.

Так, что-то мелкая натворила.

– А ты мою умывашку для лица не брала?

У-у-у, что-то случилось с женской косметикой? Беда.

– Не брала, – уверенно отвечает малышка, не отрываясь от еды. – А какой-то флакончик взяла. Ванную мыла, она грязная была.

– Солнышко, – Лиза с трудом сдерживает раздражение, голос дрожит на грани. – Она дорого стоила и не предназначена для мойки ванной. В следующий раз спрашивай у меня, хорошо?

– Хорошо, – довольно отвечает дочь, ни капельки не раскаявшись. Будто специально сделала.

– Я куплю тебе новую, – вмешиваюсь, чтобы сгладить конфликт. Банка уходовой косметики — не повод кричать на ребёнка. Она просто познаёт мир, и я не вижу в этом ничего плохого. Но стоит поговорить с ней, чтобы не мыла ничего своими руками — вдруг найдёт химию и обожжёт себе кожу.

– Спасибо, папуль, – быстро выпаливает дочка, соскальзывает со стула, хватает свою тарелку, убирает в посудомойку и вприпрыжку уносится в свою комнату. – Я собираться играть!

И исчезает, будто ничего не случилось.

– Август… – шепчет Лиза с обидой и усталостью. Я встаю, понимая, что просто так это не закончится. Подхожу к ней, обнимаю за талию. В груди всё сжимается, будто внутри включили блендер. Перед глазами на миг всплывает Арина — стоит передо мной, так же злится.

Мотаю головой, возвращая себя в реальность, и снова смотрю на Миронову.

– Поговори с ней, пожалуйста, чтобы мои вещи не трогала. Мне не жалко, правда, просто… С возрастом справляться будет всё тяжелее.

– Понимаю, – вздыхаю я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. – Я поговорю с ней.

Девушка улыбается, её глаза теплеют, и она чуть подаётся вперёд, собираясь поцеловать меня в губы. Но я, будто по команде, резко отворачиваюсь. Её губы касаются только моей щеки. В этот момент я замечаю в её взгляде изумление и лёгкую неловкость, словно она не ожидала такого поворота.

Я киваю в сторону комнаты Маши, и она всё понимает без слов. Только не на глазах у дочери – это наш негласный уговор.

Только вот… Сколько ещё я буду прикрываться дочерью, чтобы не начинать серьёзные отношения? Сколько ещё буду прятаться за этим удобным оправданием?

Пора бы уже во всём разобраться, честно поговорить и с ней, и с собой. Но сейчас у меня совсем другие планы.

После завтрака я отвожу Машу в игровую комнату, где уже резвятся только что проснувшиеся дети гостей. Она с интересом оглядывается по сторонам, немного волнуется, но быстро находит себе занятие.

Я с облегчением выдыхаю и вместе с Лизой направляюсь в ресторан отеля — у нас назначена встреча с владельцами земли по соседству. Я давно хочу расшириться, но подходящего участка пока нет. Нужно договориться о цене, а это всегда непросто.

Встреча проходит неудачно: эти жадные люди требуют за свой клочок земли гораздо больше, чем он стоит на самом деле. Они явно хотят нажиться, но я не собираюсь уступать — для меня это вопрос принципа. Я уверен, что рано или поздно они сдадутся, и тогда я получу свои заветные метры земли.

После встречи Лиза куда-то исчезает, оставляя меня одного в ресторане. Я заказываю себе ещё одну чашку кофе, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой. Достаю телефон и звоню Ксюше, сотруднице игровой комнаты, чтобы узнать, как там Маша.

— Играет с одной девочкой, у них всё хорошо, — бодро отвечает Ксюша. — Я позвоню, когда она попросит забрать её.

— Хорошо, — улыбаюсь я, чувствуя, как на душе становится легче.

Моя малышка — с характером, не с каждым ребёнком найдёт общий язык. А тут познакомилась с какой-то девочкой, и у них всё ладится — гордость за неё переполняет меня.

Я откладываю телефон в сторону и невольно начинаю рассматривать зал. Мой взгляд сам собой цепляется за знакомую фигуру в дальнем углу, где обычно сидит персонал.

Арина. Она сидит за столом, перебирает какие-то бумаги, выглядит усталой и сонной. Зевает, прикрывая рот ладонью, и машинально хлопает себя по щекам, пытаясь взбодриться. Я тоже невольно зеваю и делаю глоток крепкого кофе.

На губах появляется невольная улыбка. Похоже, у нас обоих была бессонная ночь. Я почти уверен, что причина у нас одна и та же.

Я встаю и направляюсь к ней. Она ведь сама сказала держаться подальше и делать вид, что мы не знакомы. Но сейчас я её начальник, и имею полное право подсесть к ней за столик. Я так и делаю, пока она в очередной раз чуть не клюёт носом в бумаги.

Заметив меня, Арина тут же напрягается, выпрямляется, и её взгляд мгновенно становится холодным, отстранённым. Она словно надевает невидимый панцирь, готовая защищаться.

— Что-то хотели, Август Викторович? — её голос звучит официально, почти чуждо.

— Арина Михайловна, — устало говорю я, подпирая голову рукой. — Расскажите мне что-нибудь о себе.

— Я вроде просила тебя делать вид, что мы незнакомы…

— Я и делаю, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Вы для меня совершенно чужой человек. Просто хочу узнать вас поближе как своего администратора. Так что расскажете о себе, Арина?

Она поджимает губы, явно раздражённая, и, решив мне досадить, начинает рассказывать:

— Я родилась в Питере. Мне тридцать лет. Закончила педагогический, преподавала в университете.

Чёрт, она говорит только то, что я и так о ней знаю.

— Какое-то время была замужем, но уже почти пять с половиной лет в разводе.

— То есть вы не замужем? — спрашиваю я, не скрывая интереса.

— Нет, и больше туда не тороплюсь, — отвечает она с вызовом, бросая на меня острый взгляд. — С мужчинами не везёт.

Она снова утыкается в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

А я… Доволен или нет, что сейчас одинока? Не должен. Но где-то в глубине души я бы хотел, чтобы она нашла себе мужа и родила хотя бы ему. Чтобы её мечта исполнилась.

— Больше рассказать вам мне нечего.

— Мда, — усмехаюсь я, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Разговор у нас не клеится. А я надеялся хоть немного узнать, как ты провела эти пять лет.

— Хорошо, — коротко и равнодушно бросает она, даже не поднимая глаз.

И это злит. Внутри всё кипит, хочется взорваться, схватить её за подбородок, заставить посмотреть мне в глаза. А потом увидеть там ненависть. Потому что мне не нужно спрашивать, за что она меня ненавидит. По её мнению, я переспал с её сестрой, и из-за нас у неё случился выкидыш.

Я сам себя за это ненавижу, но до сих пор верю, что между нами ничего не могло быть. Я всегда любил только одного человека, и секс на стороне меня не интересовал ни на йоту.

– Я слышала, – вдруг произносит она, голос её звучит глухо, будто сквозь толстое стекло. – Что у тебя есть дочка.

Я сглатываю, и в ту же секунду остро хочу воды, но вместо этого делаю глоток остывшего кофе. Горечь обжигает горло.

– Да, – коротко отвечаю.

– Значит, ты обрёл своё счастье, – почему-то улыбается. Её улыбка кажется искренней, но я не могу поверить, что она действительно рада за меня. Или притворяется? Или просто устала ненавидеть?

Не надо, Арин. Ты не знаешь, какая я тварь и что сделал на самом деле.

– А ты? – выпаливаю, не в силах сдержаться.

Она приоткрывает губы, будто собирается что-то сказать. Я замираю, надеясь услышать хоть что-то, чтобы она приоткрыла завесу, дала мне шанс узнать её настоящую. Но она вдруг смотрит на наручные часы, взгляд становится отстранённым.

– Мне нужно идти, – резко встаёт из-за стола, быстро собирает бумаги. Не попрощавшись, спешит к выходу, оставляя за собой шлейф недосказанности и холода.

Грудь сжимает боль, и я остаюсь один, с горьким привкусом правды, которую не решился сказать. И так и не смог признаться Арине, что Маша – её дочь.

Глава 7. Арина

– Как провела время? – нежно беру дочку за ладошку и забираю её из игровой комнаты. Уже время обеда, и мне нужно её покормить. Хорошо, что я заранее догадалась заказать ей еду, и теперь, с бумажным пакетом в руках, мы направляемся домой. Можно было бы пообедать прямо в ресторане, но там всё ещё может быть Август.

– Было весело! – радостно выпаливает моё чудо и чуть ли не вприпрыжку скачет рядом. – У меня появилась подруга! Мам, а ты приведёшь меня сюда завтра?

– Конечно, – улыбаюсь ей в ответ, радуясь её счастью. – А кто эта подруга? Как вы познакомились?

– Хор-рошая, – отвечает она, отпуская мою руку и убегая чуть вперёд. На плитке она начинает играть в классики, стараясь не наступать на швы, и её звонкий смех разливается по коридору. – У неё была очень красивая причёска! Я сказала ей об этом, и ей понравилась моя. Потом мы пошли играть в кукол. Она рассказала, что у неё много одежды для них и завтра она её принесёт.