Виктория Вишневская – (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни (страница 26)

– Скоро, куколка, – мягко отвечает Август, и в его голосе столько нежности и любви, что на мгновение я забываю обо всём. Интересно, её мать он так же любил? Что же случилось между ними, почему у этой малышки теперь нет мамы? Спросить бы, но понимаю: за такие вопросы придётся платить своими ответами, а к этому я не готова.

– Мамулечка, – вдруг Настёна тянет меня за подол платья, и я тут же отвлекаюсь от своих мыслей, переводя взгляд на свою дочурку.

– Да, солнышко?

– А можно мне сок? Горлышко пересохло, – тихо просит она, чуть смущённо опуская глаза. Обычная просьба, но я знаю, почему она прячет взгляд. Все еще не уверена в своих действиях, сомневается. Она же у меня добрая, и маму не обидит.

– Может, лучше водички? – предлагаю, беря в руки графин с прозрачной холодной водой. – Сока много выпьешь, потом всё что мы заказали не влезет.

Настя поджимает губки, не зная, как пойти мне наперекор.

– Завернёте еду с собой, – вдруг неожиданно твёрдо произносит Пятницкий. Я не успеваю ничего ответить, как он уже останавливает мимо проходящего официанта и заказывает сок. – Тебе какой?

– Яплочный, – чуть слышно, с лёгким страхом в голосе, отвечает Настя.

– Яблочный сок, – уже тише повторяет мужчина, виновато глядя на дочку. Понимает, что своим приказным тоном её напугал. – Извини.

Настя опускает взгляд, чуть придвигается ко мне и вдруг с детской непосредственностью выдаёт:

– Я не ишпугалась. Ой, не испюгялась. Ой… Ну мне не страшно!

Эти сбивчивые слова вызывают у меня невольную улыбку, и даже Август не сдерживает лёгкого смешка.

Обед набирает обороты: девочки весело переговариваются между собой, иногда втягивая в разговор нас с Августом. За столом раздаётся то «мамулечка», то «папулечка», и от этих слов на душе становится светло и спокойно.

Наконец официант приносит долгожданный сок и горячую еду. Запах свежего, только что приготовленного стейка заполняет мой нос, разжигая аппетит. Я на мгновение забываю о хитрых планах девочек и с удовольствием приступаю к еде, параллельно стараясь помочь малышкам. Но Август опережает меня во всём: ловко режет картошку Маше, делит брускетту для Насти, заботливо следит, чтобы у каждой было всё, что нужно. Он словно отец года – внимательный, заботливый, всегда на шаг впереди.

Я невольно отмечаю, что, несмотря на всё, он стал хорошим папой. Пусть как человек он оказался предателем… Может, если бы я тогда рассказала ему о Насте, всё сложилось бы иначе? Наверное, да. Мой ребёнок получал бы всю эту отцовскую любовь, а я бы жила в постоянном напряжении, сторонясь его прикосновений и в душе ненавидя каждый день.

Даже хорошо, что всё вышло именно так, как живем сейчас. У него теперь есть замечательная дочка, за которой я не могу отвести взгляд. Понимаю, что из-за её схожести с Настей испытываю к ней странную, тёплую симпатию. Это ещё не любовь, нет, до неё далеко. Просто она мне нравится, хочется заботиться о ней, как о своей.

Я улыбаюсь, глядя на Машу, чей носик испачкан укропом. Беру салфетку, аккуратно дотягиваюсь до её лица и вытираю зелёные пятнышки.

– Поросёнок носик испачкал? – с улыбкой подтрунивает отец.

– Сам ты поросёнок! – возмущённо отвечает малышка, смешно надувая щёки. – Спасибо, Арина!

И улыбается мне, всем своим видом демонстрируя папе, как она им недовольна.

Ух, кто-то переметнулся на мою сторону? Ага, ты потеряла бдительность, Архипова. Именно сейчас я замечаю, как моя Настёна, всё ещё сомневаясь в своих действиях, осторожно берёт стакан в маленькую ладошку, медленно пододвигает его к самому краю стола и вдруг отпускает. В этот момент в комнате будто замирает воздух — но я ловко подхватываю стакан, не дав ему пролететь и пяти сантиметров. Моя рука действует быстрее мысли, и я с победной улыбкой смотрю на дочь, делая вид, что искренне её успокаиваю:

— Всё нормально, всё поймала, — мягко говорю я, стараясь не выдать своего победного тона.

Вижу, как Настёна недовольно поджимает губки, её щёки чуть краснеют, а в глазах мелькает разочарование. Как же сильно вы, девчонки, хотите нас свести…

— Не ставь на краюшек, хорошо? — прошу я.

— Хорошо, — с досадой отвечает Настёна, и её голос звучит так, будто она только что проиграла важную битву. Девочки переглядываются между собой. И чувствую, что это ещё не конец — они явно готовят мне новые испытания. Надеюсь, у них не возникнет идей похлеще, потому что мне уже становится немного страшно.

— Реакция отменная, — неожиданно хвалит меня Август, его голос звучит одобрительно и чуть насмешливо. Я только коротко киваю. — Что планируете делать после обеда? — продолжает он, внимательно наблюдая за нами.

— Пойти в комнату и посмотреть мультики, да? — спрашиваю я, обращаясь к дочке.

— Мультики… — задумчиво тянет Настёна, её глаза мечтательно устремляются в потолок. — А погулять?

Я действительно собиралась прогуляться после обеда, но без участия Августа. Хотела аккуратно всё разузнать, чтобы взять с собой Машу, но разговор начался слишком рано, и теперь скрывать планы бессмысленно.

— И немного погуляем. Маш, пойдёшь с нами?

— Пойду! — радостно соглашается малышка, её глаза сияют от предвкушения. — А хотите на козочек посмотреть? Они такие милые!

— На ферму ехать нужно… — вспоминаю я, и в душе появляется лёгкая грусть. Мне бы так хотелось показать Настёне животных — она в последний раз видела их только в цирке, и то, скорее всего, уже не помнит. А козочек она вообще никогда не трогала.

— Я вас отвезу, — решительно заявляет Август, и по его тону ясно: он не собирается отступать. В его взгляде читается уверенность, а в голосе — твёрдость. — Как раз хотел предложить. Так что, Насть, Маш, поедем на ферму после обеда?

А меня даже не спрашивает. Потому что знает – я могу отказать.

И сейчас действует через дочек…

Ну что за хитрый продуманный гад?

— Да! — в унисон кричат девчонки.

Я снова смотрю на бывшего мужа, и наши взгляды встречаются. Его голубые, почти стальные глаза смотрят прямо в душу, пронизывая меня насквозь. В них читается решимость и вызов — он явно не собирается сдаваться.

И как мне пережить эту поездку на ферму?..

Глава 29. Август

– Объелись? – заботливо спрашиваю я, глядя на две довольные моськи и слегка выпирающие животики. Щёчки у девочек порозовели, глаза сияют счастьем, а губы растянуты в сытых улыбках.

– Да-а-а, – в унисон шепчут малышки, но по их живым лицам и не скажешь, что после обеда они готовы ко сну. Наоборот, энергии у них хоть отбавляй. Они тут же подрываются с места, начинают строить глазки и весело хихикать.

– А теперь козочек, пап! – требует Маша, заглядывая мне в глаза с озорством. Настя еще не скоро так меня назовет…

– Козочек, я помню, – улыбаюсь в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом. – Пошлите, возьмём машинку и поедем.

Перевожу взгляд на бывшую жену, которая, кажется, уже смирилась со всем происходящим. Я победно улыбаюсь ей, не скрывая своей радости.

– Ты с нами? – спрашиваю, стараясь говорить мягко, но с лёгкой ноткой вызова.

Она скрещивает руки на груди и демонстративно отворачивается.

– Конечно, с вами. Какая мать оставит своего ребёнка с незнакомцем?

– Ты хотела сказать с родным... – начинаю я, но не успеваю договорить. Она, будто чувствуя, что я сейчас скажу, перебивает нас.

– Мы десерт забыли! – резко восклицает она.

Настёна тут же испуганно вздыхает, её глаза округляются от неожиданности. Как же так! Ведь тортик не упаковали!

– Я попросил официанта всё спешу, – спешу успокоить её. – Альберт доставит Настин заказ до комнаты. Как приедете домой, устроите чаепитие.

– Спасибо, дядя Август, – уже увереннее обращается ко мне Настя, потеряв за обедом толику страха. Какая же она милашка... Такая нежная, трогательная. Скажи она сейчас, что хочет купить машину – я бы поехал и купил ей её без раздумий.

Но для начала – ферма, откуда везут домашнюю продукцию. Она находится совсем недалеко, минут десять на машине. За это время я хочу показать Настеньке красивые виды за окном. Маша их уже видела – мою старшую куколку ничем не удивишь.

Выйдя на улицу, я бронирую гольф-кар. На нём обычно ездят на гольф-площадку, но мы поедем немного в другую сторону.

– Мы поедем на гольф-каре? – удивлённо шепчет Арина, останавливаясь рядом и разглядывая небольшой автомобиль. В её голосе слышится тревога. – Не боишься, что девочки вывалятся?

– Ни у кого не падали, а тут возьми да и упади, – парирую я, стараясь разрядить обстановку. – Зато воздухом подышат, природой насладятся. К тому же... Они уже сели.

Две маленькие матрёшки и правда уже залезли на сиденья, устроились рядышком, держатся за ручки и радостно щебечут, оглядываясь по сторонам. Их восторг заразителен – хочется смеяться вместе с ними.