Виктория Вишневская – Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв (страница 58)

Знаю. Те слова надолго отпечатаются в моей памяти.

Но я привык.

— Ты не угомонишься, пока я не скажу?

— Не-а, — довольно расплывается в улыбке.

— Я отметелил твоего ухажёра, — выпаливаю, как на исповеди. И вижу удивлённо распахнутые глаза.

— Петра? — спрашивая, резко встаёт. — Откуда ты?..

— Я же говорил, что тебе не понравятся мои слова.

— Ты следил за мной, — чеканит в осознании.

— Нет, — пытаюсь её успокоить. Вижу, как она загорается. Ну, Слава, млять, говорил же — ничем хорошим это не кончится. — Просто… так вышло.

Не хочу больше ей лгать. И больше не буду. Я не следил за ней — программу не открывал.

Хватаю её за руку, притягиваю к себе, пока не ускользнула.

Уйдёт, не моргнув и глазом.

Обнимаю сильно, боясь, что сбежит. И зарываюсь носом в её шею, от её запаха теряю голову.

— В твоём рабочем компе поставил программу. Не знаю, как это вышло, Слав. Я был сам не свой. Ты же знаешь, у меня тормоза отказывают, когда дело тебя касается.

Слышу, как тяжело дышит. Целую в бархатную кожу и боюсь хоть на секунду ослабить хватку.

— Честно, я хотел удалить её. И даже собирался сделать это, но открыл её и увидел, как этот мудак тебя домогается. Как ударил тебя. И опять не смог устоять. Да даже сейчас вспоминаю, что он сделал — и разодрать в клочья хочется.

— Тебя ведь не посадят за это?

Прикрываю глаза. Ты должна орать и злиться, а не спрашивать это, переживая.

— Не беспокойся, от меня ты не избавишься.

— Придурок, — выдыхает после очередного поцелуя в шею. — Перестань.

— Не могу, — говорю честно, спускаясь дорожкой по плечу к спине. Чувствую, как она напрягается, но невольно выгибается, тяжело дыша.

— Демьян, — опять вылетает противоречиво. А мои ладони сами скользят под её футболку. Нащупывают чашечки лифчика.

— Ты же никогда их не носила. Только на работу.

— Раньше у меня и грудь была меньше… — тихонько произносит.

— Стоит поблагодарить сыновей? — усмехнувшись, легко расправляюсь с застёжкой лифчика за спиной.

Что творю? Не знаю. Хочу её безумно.

— Именно их.

Касаюсь её груди. Шелковистой кожи, твёрдой горошины.

Чёрт-черт-чёрт.

Утыкаюсь лбом в плечо.

Надеюсь, что она остановит. И её руки оказываются на моих ладонях. Отстраняет их от своего тела. Выбирается из хватки. И отпрянув, встаёт, выпрямляется в полный рост.

— Извини, Демьян, — говорит тихо. — Но пока я не готова подпустить тебя ближе.

И не дожидаясь моего ответа, вылетает из комнаты.

Глава 46

Станислава

Ночью я спала с малышами в одной кровати. Не могла уснуть, но под сопение моих мальчиков это удалось сделать. Утром Ярцев отвозит нас домой. Мы легко прощаемся, будто и не было ночного разговора.

Малыши еле отлипают от него — и это угнетает больше всего.

Они привяжутся к нему, если ещё не сделали этого.

И хочешь не хочешь — видеться с отцом они будут. Я только «за»! Но… Я нервничаю. Переживаю.

Готова ли к этому? Я не знаю.

— Слав, ты чего? — легонько касается моего плеча Люба. Просыпаюсь от очередных раздумий, не понимая, где я. За окном уже вечер, а я пью пятую кружку кофе, что видно по стаканам на журнальном столике.

А что? Могу себе позволить. Близнецам есть с кем поиграть, им не скучно, они под присмотром. Пока горе-мать утопает в размышлениях.

— Задумалась, — мягко отвечаю, отмахиваясь.

— Это из-за Демьяна, да? — сразу понимает причину моего раздрая. Да здесь бы и слепой понял. Он внезапно появился на пороге дома брата в новогоднюю ночь. А потом и первого числа. Конечно, всё прозрачно.

Коротко киваю.

— Я не знаю, что делать, — говорю честно. — Вроде хочу, чтобы у мальчиков был отец. Вроде хочу поцеловать его, но в то же время вмазать.

Биполярка, не иначе. Как вернусь — надо будет сходить к психологу на тесты. Шутка, конечно, но я начинаю над этим и правда задумываться.

Жена брата смотрит на меня, как на дурочку. Мол, как я могу чувствовать такое, зная, что он изменил мне?

Точно, она ведь ничего и не знает.

Я быстро рассказываю Любе подробности. Про Люду, про погибшего сослуживца… Про несуществующую измену.

— Беда, — задумчиво тянет она. — Но моё мнение… То, во что это вылилось сейчас, заслуга вас обоих. Да, он не прав, что поступил так с тобой, но он хотел как лучше. Сама знаешь, мышление у всех разное. И пути решения — тоже. Я его не оправдываю, но он пожертвовал своим счастье ради твоего. Хоть и таким… способом.

— Я всё это понимаю, — вздыхаю. — Но не могу отделаться от мысли, что четыре года назад мы могли быть счастливы.

Хотя я и так жила отлично — в окружении детей.

— С другой стороны, тебе нужно было сразу сказать о детях, — аккуратно начинает Люба. И я готова взорваться. Потому что да. Во всем произошедшем есть и моя вина.

Письмо. Старомодно, непрактично. Но тогда я боялась, что моя жизнь станет ещё хуже. Я буду ревновать его к чужой женщине и ребёнку. Понадеялась на случайность.

Но если бы написала ему сообщение или позвонила…

Всё было бы по-другому.

— Если жить прошлым, ты никогда не насладишься настоящим, — философски продолжает жена брата. — Если бы я хранила злость на Глеба, вечно оглядываясь на те дни, когда он угрожал мне, пытаясь забрать свою дочь… сейчас бы не было бы Августа. Астра жила бы без отца. А ты ведь знаешь, какой Глеб говнюк — забыть так просто ничего невозможно.

Усмехаюсь.

— Знаю. Для меня до сих пор загадка, как вы живете так дружно.

— Потому что люблю, — легко признаётся она. — Да, тяжело забыть обо всём дерьме. Но жизнь у нас одна, и ей нужно наслаждаться.

Отпустить прошлое легко. Именно это я и сделала. Поэтому не хочу в него возвращаться. Даже не так… Я боюсь в него нырять. Боюсь снова довериться любимому мужчине. Вновь почувствовать, как разбивается сердце на куски.

Страх неизвестности берёт верх.

Но ещё выше — привязанность к нему. Я не врала, когда сказала, что забыла его. До встречи в центре. До первого нашего поцелуя. И всё. Он словно нажал на красную кнопку, запустил все процессы.

А вчера… Как только он сказал, что избил Петра — я забыла даже о его посягательстве на мою личную жизнь. Это вообще! Я готова была убить его! Но как только услышала, что он сделал… я растаяла.