Виктория Вишневская – Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв (страница 16)

Так он создал одну из популярных IT-компаний, сотрудничающую со всеми шишками общества. Не только нашими, но и заграничными. И сейчас она в Москве. Неужели он всё бросил — и всё ради семьи?

— Твой бизнес… ты его продал и начал здесь с нуля? Наверное, ест много времени?

— Нет, решаю всё дистанционно. Раз в полгода летаю для устранения некоторых проблем.

— А, — издаю, выдохнув. Так рада, что он всё не бросил. Для него это было дорого. — Поняла.

Секундная заминка, и он вдруг наклоняет голову набок, будто изучая меня.

— Ты меня удивляешь.

— Почему?

— Любая другая послала бы меня, как бывшего мужа, на хрен. А ты согласилась помочь.

Я отрываюсь от стола и направляюсь к стеллажам с папками. Прячу взгляд и пытаюсь не показать дрожащих губ.

Да потому что дура сердобольная. Хочу всем и вся помочь. А ты ещё со своим случаем…

— Не плакать же мне при виде тебя и не бить палкой от обиды, — усмехаюсь через силу. Хотя порой такое желание возникало. Особенно в первую встречу, и то дома, когда поняла, что произошло. — Это жизнь. Всякое может произойти. Сердцу не прикажешь.

Занимаю чем-то руки. Бездумно беру папку, листаю её и продолжаю кусать губу. И почему всё самообладание кануло в пропасть, когда речь зашла о личном?

— Кто тот вчерашний мужик? — вдруг слышится резко за спиной. Близко-близко.

И когда он успел подойти ко мне? Я ничего не слышала. Сердце стучало в ушах, заглушая всё вокруг. И сейчас не могу обернуться. Ощущаю его каждой клеточкой тела даже через блузку. Воздуха моментально начинает не хватать.

А он прямо за спиной. Обжигает дыханием затылок.

— У вас всё серьёзно?

Первый вопрос не сразу доходит до меня. Как и второй.

— Тебя это не касается, — ставлю папку обратно на полку и оборачиваюсь. С трудом, лишь бы не показать, что меня тронуло всё это.

Хочу сказать, что его не должна интересовать моя личная жизнь. Которая сдохла после расставания с ним. Но я не успеваю. В голубых глазах мелькает злость, даже ярость. А в следующую секунду я чувствую на затылке мужскую ладонь.

Ещё один миг — и земля уходит из-под ног. Демьян резко подаётся вперёд, врезаясь с жадностью в мои губы.

Глава 14

Станислава

Застываю. От шока, от удивления, от жадного движения губами.

Разве так ведут себя бывшие, когда разводятся из-за остывших чувств? Нет, ничего подобного!

Отрываюсь, и тут же давление на моём затылке возвращает меня обратно. Мычу, ощущая обрушившийся шквал из злости.

Руки тянутся к его плечам. Оттолкнуть! Срочно!

Делаю попытку — и не могу сдвинуть его с места. И на что я рассчитывала? Он мужчина и сильнее меня.

А Демьян всё яростнее и яростнее наступает. Кусаю его за нижнюю губу, чтобы отрезвить. И невольно вспоминаю, как ему это нравилось.

И мне… Как любила кусать его, зная, что он выдержит. Ничего не скажет. А потом скажет, что я сосу из него кровь, и ласково прошепчет «вампирёныш».

Волна воспоминаний накатывает. Мозг затуманивается, и я словно проваливаюсь в то счастливое брачное время, вновь испытывая те самые эмоции.

Страсть, жадность, желание.

Теряюсь всего на секунду, ответив ему в тумане.

А затем словно ушат холодной воды на голову выливают.

Каким ты был, Ярцев, изменщиком, таким и остался!

Ты изменял мне! Изменяешь своей Людмиле! Время тебя вообще не меняет!

Да ты…

Не сдерживаясь, бью кулаками. С трудом поднимаю колено и выворачиваюсь, лишь бы перестать чувствовать его губы на своих.

А он словно специально ловит меня за запястья. Дёргаю руками, но хотя бы удаётся прервать поцелуй, избавившись от давления на затылке.

Пинаю ногой, и Демьян тут же делает шаг, отходя от меня.

Тяжело дышу, вытираю тыльной стороной ладони свои губы. И подыхаю на месте. В буквальном смысле рассыпаясь на мелкие осколки. Тело горит, пальцы трясутся. Да меня будто скинули в чан с кипятком.

Как же я ненавижу тебя, Ярцев…

После того, что ты сделал, чувства к тебе, ублюдку, так и не смогла погасить.

А ты играешь ими. Всегда это делал — и даже спустя столько лет делаешь мне больно. Я хотела по-человечески! Избежать этого проклятого клише, где бывшие не могут нормально вести себя друг с другом!

Надеялась, что всё будет нормально!

— Т-ты, — голос отчего-то дрожит, но я поджимаю губы и пытаюсь прийти в себя. Бесит реакция тела на контакт с ним. Раздражает. Почему я могу разобраться со своей головой, но не с чувствами? Гнев на себя вспыхивает моментально. — Зачем? Поиздеваться надо мной пришёл?

— Нет, — чеканит. В голубых глазах, сверкающих до этого злостью, тлеет возбуждение. Неожиданно он усмехается, проводит пальцем по губам. И облизывает его, явно желая меня побесить. — Просто решил тебе напомнить, какая я сволочь. Ты слишком мягкая по отношению к тому, кто разбил тебе сердце.

Да. И я корю себя за это. Что позволила себе эту минутную слабость. Что решилась взять его сына, что на мгновение потеряла контроль и ответила ему.

— Да я тебя и так ненавижу, — цежу сквозь зубы.

— Отличное решение, — улыбается, засовывая ладонь в карман брюк. Достаёт пачку сигарет, переводя всё внимание на неё. И, отвернувшись, идёт на выход из кабинета.

А внутри меня всё кипит.

Да ему плевать на мои чувства! Он о них абсолютно не думает! Скотина! Козёл!

— Больше не приходи ко мне! — повышаю голос и выпаливаю ему в спину. — Если и дальше хочешь, чтобы я занималась твоим сыном — не появляйся у меня на глазах. И ещё одна подобная выходка… И можешь сюда больше не приезжать! Совсем!

После выплеска скопившейся злости на мгновение становится легче. А он молча уходит, хлопнув дверью, оставляя меня сидеть на столе. Одну, потрёпанную, с раскрасневшимися губами и огромной дырой в груди, в которой только несколько минут назад всё горело от приятных чувств и учащенного сердцебиения.

Не перестаю обзывать его у себя в голове.

Соскакиваю со стола, привожу себя в порядок. Умываюсь и спешу к своим мальчикам. Только они сейчас могут утихомирить бурю в моей душе.

Мне везёт — я вижу свою малышню возле регистратуры. Наверное, шли обратно отдыхать после логопеда. Подлетаю к ним, присаживаюсь и под визг Костика обнимаю их и целую.

Мне уже неважно, увидит их Демьян или нет. Они со мной, мои маленькие крохи.

— Ма, мы скусяи, — повторяет типичную, но такую душераздирающую каждый раз фразу Костик.

— Я тоже, — расплываюсь в улыбке, прижав к себе медвежат. — Как у вас дела? Все хорошо?

— Дя, — энергично кивает. — Саса матика встъетий! Дюга!

— Друга? — удивлённо шепчу, поглядывая на своего молчуна. Он коротко и важно кивает. — А почему только Саша? Ты, Костик, с ним не подружился?

— Не смок, — мотает головкой. — Они мотяли бесь меня.

Я тихонько смеюсь.

— Они оба молчали, а ты на них смотрел?

— Дя.