Виктория Вестич – Жена по контракту (страница 10)
— Не переживайте, — выдавливаю через силу улыбку, — Главное, что все обошлось, все целы. Вам угрожали?
— Ну… напрямую нет. Общались очень вежливо. Но от этого типчика до сих пор мурашки по коже, — ведет она бровью, стараясь незаметно указать на Егора.
Да уж, в этом я с ней на сто процентов согласна. Так и тянет украдкой потереть шею или живот, на котором наверняка остались синяки. Во всяком случае болит место удара до сих пор.
— А кто этот человек? Ну, хозяин этого дома. Он представился дедушкой Тимура.
— В некотором роде, — уклончиво отвечаю я и бросаю на Татьяну Сергеевну выразительный взгляд. Она замолкает, понимая меня без слов.
Егор распахивает перед нами ворота. Мне не нужно особого приглашения, чтобы уйти наконец из этого проклятого дома. Не прощаясь и даже не оглядываясь, я иду к машине. Сажаю Тиму в детское кресло на заднем сиденье, пристегиваюсь сама. Татьяна Сергеевна занимает переднее место.
— Домой? — спрашивает Семён, даже с каким-то беспокойством в голосе.
— Да.
Всю дорогу стараюсь отвлечься хоть как-то: сначала расспрашиваю Тимура о том, как прошел день, потом, когда из его ответов понимаю, что его никто не обидел и даже пальцем не трогал, мы повторяем выученные ранее стишки. Поговорить с Татьяной Сергеевной не удается, потому что ей уже час как звонили из агентства. Новые клиенты ждали. Но это и к лучшему. Не представляю, где в нашем доме можно было бы спокойно обсудить все, что произошло…
Остаток дня я провожу с Тимой, но никак не могу унять тревогу. Она разрастается внутри комом, давит на сердце и от этого чувства неприятно сосет под ложечкой. Демид не берет трубку ни до ужина, ни после. Даже в девять вечера, когда я укладываю сына спать, его нет.
— А папа де? — слегка коверкая слова, спрашивает Тимур, ворочаясь в кровати.
— Папа еще на работе. Спи, мой хороший.
Слегка взъерошиваю ладонью короткие темные волосы Тимура и улыбаюсь через силу, а у самой сердце переворачивается. Татьяна Сергеевна сказала, что позвонила Демиду, чтобы проверить, наверное, действительно ли я не хочу у него ребенка украсть. Просто перестраховывалась, чтобы участником преступления не стать, это можно понять. Но если Рокотов даже за пределами комнаты телефон оставлял, чтобы поговорить, то этот разговор точно прослушали люди Клима. Тогда неудивительно, что он так быстро обо всем узнал.
С другой стороны, Демид и сам может быть замешан в этом… Да и Татьяна Сергеевна вполне способна врать. Откуда мне знать, что не Корнеев ее заставил ко мне подмазаться, раз ни у кого из прислуги не получилось?
Никому нельзя верить, но… так хочется. Рассказать бы хоть кому-то, что я сегодня пережила, как едва не поседела, когда позвонил Клим. Да и когда мы встретились, он ничего приятного не сказал. Одно дело, если угрожают тебе — это еще не конец света. Это не так страшно, как в случае, когда угрожают твоему маленькому ребенку… И при этом никто не может помочь, никто.
Я укладываюсь рядом с мирно сопящим сыном и крепко обнимаю его. Стараюсь держаться, но слезы сами собой катятся по лицу. Плачу беззвучно, чтобы не разбудить Тимура, пока сил не остается совсем и глаза не закрываются сами собой.
Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Просто хочу, чтобы в этом аду наступил хоть какой-нибудь просвет.
Глава 8
Лютый
Рабочий день с утра и до позднего вечера — это то, что для Лютого было непривычно больше всего. Он и без строгого графика всегда работал много, но никогда еще не приходилось видеться с таким огромным количеством людей всего за какой-то день. Так что к ночи любой бы чувствовал себя вымотанным. Хоть для Леси Лютый и нашел хорошую няню, все равно грызла вина. Сначала за то, что опасности ее подвергал, теперь за то, что видеться приходилось редко. Уходил он, когда дочка еще не проснулась, а возвращался, когда она уже крепко спала.
Лютый откидывается на спинку кресла и переводит взгляд на часы на правой руке. Уже далеко за девять вечера, но домой пока рано. Сначала нужно встретиться кое с кем. Он наливает в стакан виски и неторопливо пригубляет. Расслабленно закрывает глаза и знакомый образ сам собой всплывает в памяти.
Она изменилась… всего ничего прошло, а такое ощущение, что от той девчонки не осталось и следа. Волосы непривычного светлого оттенка, острые скулы, какая-то необъяснимая женская грация. Только глаза остались все те же — большие и до черта печальные. И честные, твою мать, просто кристально честные! Надо же, пару лет назад она вот так же невинно хлопала глазками перед ним и пела о том, как сильно полюбила Лесю. А что в итоге? А в итоге она исчезла. Бросила прямо в раскуроченной машине, и плевать хотела на все.
Лютый ухмыляется и опрокидывает в себя остатки отвратительно горчащего виски. Да черт бы с ней! Что он, бабу себе найти не способен? Любую помани, сама прибежит. Та же вон дочка губернатора — фигуристая, смазливая, в постели хороша. К Лесе, конечно, не особо расположена, но и не строит из себя святую.
— Лютый… — вырывает из мыслей знакомый голос.
Он вскидывает голову и встречается взглядом с мужчиной.
— Сколько тебе раз повторять, не Лютый я уже, а Константин Николаич Исаев, — произносит Лютый с ухмылкой, — Пора отвыкать от криминальных кликух, скоро большими людьми будем. Так что не Бритый ты теперь, а Алексей Федорович Степанцов.
Бритый устало опускается на стул напротив мужчины и брезгливо морщится.
— Мне мое имя-отчество уже вот тут сидит, — чиркает он ребром ладони по кадыку и раздраженно передразнивает, — Алексей Федорыч то, Алексей Федорыч сё. Тьфу ты, черт! И какого тебе захотелось в политику лезть?
— Уже не девяностые, — пожимает плечами Лютый.
— Давно не девяностые. Но нам это не мешало заниматься… гм… делами.
— Ты канючишь хуже Леськи, — фыркает Костя, — Лучше расскажи, что там с заводом, пошел Дёмин на сделку?
— Ага, как же. Этот придурок заграницу слинять решил, чтобы долги не выплачивать. Его чуть люди на вилы не подняли там, ладно хоть мы успели, — хмыкает Бритый.
— Поговорили с ним?
— Поговорили. Обещал в течение недели часть долгов по зарплатам погасить. Да только ты Дёмина знаешь, он такая крыса, сбежит же. Может это… по старинке? Припугнем там слегка, там, чтобы посговорчивее стал.
— Алексе-ей Федорыч, — цокает языком Лютый и осуждающе качает головой, — ты же мой зам, а такие незаконные вещи предлагаешь.
— Издеваешься? — насупившись, бурчит Бритый.
— Есть немного, — ухмыляется Костя. Он отставляет стакан, складывает руки в замок на столе и некоторое время молчит.
— Так что с Дёминым делать-то? Отпустить что ли?
— Пока да.
Бритый едва ли не подпрыгивает на месте и тут же подается вперед, недоверчиво вглядываясь в лицо вице-мэра.
— Ты серьезно что ли? А люди как же? Он месяцев шесть как платить перестал им. Перебиваются, кто чем может, скоро вообще как скот на подножный корм перейдут.
— Пусть летит, — отмахивается Лютый и добавляет, — Отправь парочку парней следом, пусть поболтают с ним заграницей. Здесь нам лишняя шумиха ни к чему, скоро назначение мэром, так что скандалы, даже малейшие, не нужны. Ты знаешь, на что давить.
Бритый ухмыляется и кивает с довольным оскалом.
— О Серове новости есть? — переходит к другому Лютый.
— Нет. Мы следим за ним, но он, как и всегда, ничего необычного не делает. Все еще думаешь, что это он в том похищении замешан?
— Я ничего не исключаю, — качает он головой и задумчиво произносит, — На юбилее у Савицкого был недавно.
— Знаю. Ты же говорил. С Алисой?
— С ней.
— Не думал, что ты так скоро решишь жениться.
— Я тоже не думал.
— Так что? У Савицкого что-то случилось?
— Не совсем. Просто встретил старых друзей, — насмешливо произносит Костя.
— Старых друзей? — уточняет озадаченно Бритый.
— Демид вернулся назад, оказывается. С
— Лютый…
— Собери на них все, что есть, — голос Кости становится привычно холодным, с металлическим отзвуком, — Каждая мелочь важна. Чтобы через два дня папка на столе лежала передо мной, и в ней все было, до мельчайших деталей. Где жили, что делали. Всё.
— Зачем тебе?
— Хочу отплатить за доброту той же монетой.
Бритый молчит недолго с хмурым видом и наконец решается:
— Слушай, Лютый, зачем тебе это? Ну получилось все так, ну и черт с ней, с бабой этой. Тем более ты помолвлен уже.
— Еще нет.
— Все равно это ничего не меняет. У тебя своя жизнь, она там пусть с Демидом этим…
— Бритый, — обрывает Костя и окатывает его ледяным взглядом, — Папку на стол. Послезавтра.
— Понял, — с тяжелым вздохом соглашается Бритый. Знает, что пытаться отговаривать его бесполезно.
Лежащий на столе телефон оживает и по комнате прокатывается стандартная мелодия звонка. Лютый без промедления поднимает трубку.