Виктория Вера – Служанка для прокаженного лорда (страница 36)
Кутаюсь в свой новый тёплый кафтан.
Несколько дней назад Кейн Кордэйн снова открывал для меня комнату с сундуками. Ту самую, с остатками ценностей, принадлежавших прошлым хозяевам замка. Он сказал, что я могу взять всё, что пожелаю... и ушёл, оставив меня одну.
Я выбрала относительно скромный зимний кафтан, пуховой платок, гребень, ещё одно платье и отрез тонкой ткани, чтобы пошить себе новое бельё. А ещё поняла, что в сундуках не так уж много действительно дорогих вещей и, возможно, та меховая накидка, которую я продала, была одной из наиболее ценных вещиц…
Впереди слышится испуганное ржание, детский вскрик и отборная мужская ругань.
Вздрагиваю, вскидывая голову, и вижу, как мужик пытается совладать со взбунтовавшейся лошадью, из-за которой их телега едва не съезжает в кювет. Его маленькая дочка испуганно плачет, вцепившись ручками в борт телеги.
Фарие тянет на себя поводья, останавливая Ойта, потому что нам никак не разминуться на одной дороге с беспокойным животным.
— Да что с тобой, дурная! — мужик орёт на гнедую, но та лишь мечется из стороны в сторону, отказываясь ступать вперёд.
Действительно, что это с ней?
Ах, Тень!
Мне следовало сразу догадаться.
Оборачиваюсь в сторону леса и глазами нахожу тёмное пятно меж тяжёлых еловых лап. Незаметным жестом показываю волкособу отойти дальше. К счастью, он понимает меня и быстро исчезает в чаще. Только после этого лошадь постепенно успокаивается.
Когда телега, наконец, трогается, наблюдаю заплаканное лицо испуганного ребёнка и чувствую себя виноватой.
— Тень, тебе нельзя с нами в деревню, — пытаюсь объяснить ему словами и жестами, когда мы подъезжаем к первым аккуратным плетёным заборчикам под истеричный собачий лай. — Жди здесь неподалёку. Мы ненадолго.
Недовольно скулит, но слушается.
А что поделать? В деревне много живности, и я не хочу, чтобы из-за нас ещё кто-то пострадал. Да и у Марты собаки на дворе — ей придётся их успокаивать вместо того, чтобы разговаривать со мной.
— Давно тебя не видно было, Лелька, — тётушка Марта встречает меня тёплой улыбкой, но её внимание тут же переключается на Ойта, Фарие и даже мой подбитый светлым мехом кафтан. — Что привело тебя?
Вот не поверю, что она не знает о том, что я работаю в замке. Сплетни по округе быстро разлетаются, а раз так, то можно сразу и к делу перейти:
— Хочу я, тётушка Марта, посмотреть, какие продукты у вас имеются, да прикупить кой-чего.
Пока перечисляю всё, что меня интересует, мы проходим в дом. Помимо нас в светлице двое взрослых улыбчивых дочерей Марты и какой-то щуплый мужичок, который то и дело на меня поглядывает. Эти взгляды раздражают, но я стараюсь не обращать на них внимания.
— Вовремя ты приехала ко мне, Лелька. Ещё бы пара дней и лишнего бы уже не осталось.
— Почему?
— Забыла, что скоро месяц Морозных Владык? — по-доброму усмехается.
Как? Уже?
Месяц Морозных Владык — это последний месяц зимы, во время которого почитают древних духов. Говорят, что в столице в это время устраивают пиры, балы, состязания и ярмарки. Каждый стремится весельем задобрить духов, чтобы они помогали весь следующий год.
Чтобы подготовиться к праздникам, заезжие торговцы готовы забрать у селян все оставшиеся запасы и даже оплатить их вдвойне. Хотя их “вдвойне” — это всё равно жалкие крохи, но многие зажиточные селяне берегут готовят запасы к этому празднику, чтобы продать с наибольшей выгодой.
Я беру руку Марты и молча вкладываю в её ладонь золотой, так чтобы этого не заметили окружающие. На всякий случай.
— Мне нужны продукты. Этого с излишком хватит и на сейчас, и на после.
Марта кивает, быстро прячет золотой в глубокий карман и уводит меня на задний двор.
— Ну и разговоров о тебе было давеча, милая, — говорит, когда мы оказываемся наедине. — Вся деревня ваша жужжала, как встревоженный рой.
— И что говорили? — чувствую, как сердце выбивает нервную дробь о грудную клетку.
— Да кто во что горазд. Бабы об одном трепались, мужики о другом — они-то всё глупости говорят, но ты бы поосторожнее была.
— Спасибо, тётушка Марта, постараюсь. Сегодня всё посмотрю да отберу с собой то, что мне нужно, а потом уж пусть кто-то из сыновей ваших в замок заглядывает да продукты туда подвозит.
Сыновья Марты как раз начинают приносить и выставлять рядом с нами провиант, предлагая мне выбрать лучшее.
Пара головок сыра, творог, кувшин молока, вяленое мясо, обваленное в разных специях, амарантовая мука, овощи, что способны храниться в подвалах до поздней весны, три вида масел, свечи…
— А лорд наш, правда, прокажённый? — слегка понижает голос Марта, наблюдая за тем, как её сын выставляет на стол небольшой бочонок мёда.
— Нет, тётушка Марта.
— Столько слухов о новом хозяине замка ходит, — слегка придвигается ко мне и ещё больше понижает голос. — Одни говорят, что он немощен, другие утверждают, что здоров и широк в плечах.
Отвожу взгляд, чтобы Марта не успела прочитать в них всё, что я думаю о широких плечах лорда Кордэйна.
— А ещё, что чудище у нашего лорда есть, — продолжает меня пытать любопытная хозяйка дома. — И чудище это охотится в наших лесах, выслеживая свою человеческую добычу…
— Это ложь! Тень не ест людей! Он охотится за волками, которых в последние годы развелось великое множество!
Замечаю в глазах Марты озорной огонёк и понимаю, что она просто ловко развела меня своей провокацией.
— И про то, что у чудища глаза горят алым пламенем — выдумка? — вздёргивает брови провокаторша.
— Эм… не совсем… они у него просто красные.
— Матушка, смотри, как хорошо получилось, — на задний двор выбегает младшая дочь Марты, прерывая этот милый допрос с пристрастием.
В её руках нечто наподобие длинного вязаного кружева. К кружеву по всей длине подвешены мелкие белёсые шишки, отчего оно немного напоминает гирлянду.
— Очень неплохо, Олис. Много у тебя уже получилось?
— Не особо, но дюжина наберётся.
— Попроси Малию помочь тебе. Надо успеть сплести хотя бы три десятка.
— Что это? — с любопытством касаюсь плетения.
— Так то украшение, — в голосе Марты чувствуется гордость. — В домах столичных уже третий год как забава появилось — стены да окна украшать на месяц Морозных Владык. Вот Олис и придумала кружева специально для этого плести — всё монетка лишняя в карман.
— Матушка, давайте, я сразу мешки Лелькины в сани сложу? — рядом появляется один из её сыновей и подмигивает мне, совершенно не стесняясь при этом плотоядно рассматривать меня с головы до пят.
— Сайм! — строго одёргивает его Марта.
Сайм лишь хохочет, но подхватывает мешок с овощами и скрывается за дверью следом за сестрой.
— И вот это ещё возьми, — Марта суёт мне в руки мешочек, от которого пахнет травами.
— Что это? — вскидываю брови.
— Корень белоцвета.
Хорошо, что рядом никого нет, но я всё равно краснею до кончиков ушей, потому что корень белоцвета жуют или заваривают, чтобы не беременеть.
— Я не… мне нужно это, — пытаюсь ей вернуть.
— Бери-бери, милая, оно и для здоровья женского хорошо. Боли меньше будут в тяжкие дни.
Так и есть. Корень этот всем дают, кто животом во время месячных мучается. Ладно, пусть будет. Быстро прячу мешочек к себе, всё ещё чувствуя, как горят мои щёки.
Когда в сани всё уложено, прощаюсь с Мартой и устраиваюсь поудобнее, позволяя Фарие снова править санями. С некоторых пор в моём присутствии она предпочитает лишь недовольно молчать… но уж лучше так, чем выслушивать её колкости.
Мы выруливаем на дорогу, проезжаем мимо нескольких домов и останавливаемся, поскольку дорогу нам преграждает телега со сломанным колесом, возле которой суетится тот самый мужичок, что бросал на меня в доме Марты странные взгляды.
— Эй, уважаемый, освободите нам, пожалуйста, дорогу! — выкрикиваю.
Глухой он, что ли?