Виктория Вера – Слабая герцогиня. 10 способов унизить невесту (страница 5)

— Да, госпожа. Кроме дорожного платья.

— Благодарю тебя, Миа, не знаю, как бы я без тебя справлялась, — улыбаюсь, ей, потому что мне всё больше нравится эта девушка. Миа вспыхивает и опускает взгляд, при этом безуспешно пытается скрыть довольную улыбку.

— Как давно ты работаешь у меня?

— Эм… прислуживаю? Так не так уж давно, ваша светлость. Меня наняли, когда… ну…

— Когда что?

— Когда закончился траур по кончине его светлости, вашего батюшки.

— А где предыдущая горничная?

— Так… кого вы выгнали, госпожа, а кто и сам ушёл потом, — запинается и бледнеет. — Пока траур-то шёл, вы балы не посещали, и вам Мариса прислуживала. А как срок вышел, так сразу и начали в свет выходить. И тут как раз Мариса-то вам и не угодила. Не могла волосы уложить, как прежняя горничная, что ещё при батюшке вашем служила. Вы Марису тогда сильно отругали, госпожа, да сказали, что накажете, а она на сносях была, да за ребёночка будущего испугалась. Вот и сбежала. А потом оказалось, что горничных и вовсе не осталось и меня перевели из прачечной вам служить.

Каждое слово Мии тупой иглой вонзается мне под кожу. Что же я за монстр такой, что готова была наказать беременную женщину? Пытаюсь представить, что отдаю приказ наказать живого человека и меня едва не выворачивает от ощущения накатывающей тошноты.

— Вам плохо госпожа? Вот, погодите, здесь лекарство. Выпейте, пожалуйста.

Послушно вливаю в себя терпкую жидкость, стараюсь дышать глубже и несколько минут прихожу в себя, собираясь с мыслями.

— Значит, прежде ты горничной не работала?

— Не работала, но убирать умею, за одеждой следить. И травы знаю, вы же потому меня и взяли, что я знахарству прежде училась да работала. И ванны, вон, умею делать с травами. Да вы только скажите, если что не так, я многому и научиться могу. Я очень стараться готова, потому как работа мне сильно нужна…

— Миа, остановись, я не собиралась выгонять тебя. Просто запамятовала немного.

— Простите, ваша светлость, вы после болезни совсем другая стали. Я никак привыкнуть не могу. Ах! — закрывает ладошками свой рот и таращится на меня испуганными глазищами. Потом бросается на колени, чем повергает меня в ступор. — Простите, простите, госпожа, не хотела я дурного сказать! Глупый мой язык!

— Да успокойся же! Разве я тебя ругаю? Но объясни мне, что ты имела в виду?

— Когда? — напряжённо замирает.

— Когда сказала, что я теперь другая. Миа, присядь рядом и не бойся, я не буду сердиться, но только, если честно ответишь, что именно во мне изменилось. Со стороны ведь виднее! — немного лукавлю, чтобы хоть как-то объяснить свои странные вопросы.

— Ну вы… стали больше… много больше улыбаться. Вы были… эмм… строже.

— Строже? Поясни.

Миа сглатывает и начинает ещё больше нервничать.

— Сейчас мне очень хорошо у вас работается, спокойно, а прежде я всё время боялась.

— Чего?

— Гнева вашего, госпожа. И что прогоните.

— И часто, по твоему мнению, я гневалась?

— Так, каждый день, госпожа. А теперь и не наказываете вовсе. Где ж тут не радоваться?… Простите, я… вы сами просили рассказать, а я…

— Раз я сама просила, то нечего извиняться. А теперь объяснит вот что: ты прежде сказала, что тебе работа очень нужна. И наказаний, похоже, боялась меньше, чем того, что тебя выгонят. Почему?

Миа бросает настороженный взгляд, снова мнётся, потом вздыхает и всё ж таки рассказывает…

Глава 6

— Мать у меня в городе не ходит уже, а братьев и сестёр кормить надо, им пока тяжело самим на хлеб зарабатывать. А у вас жалованье шибко больше, чем в лавке травницы, — смущается служанка.

— Так, — представившаяся картина ужаснула, — а отец?

— Своего-то я не знаю вовсе. А вот отчим… трудно с ним. Хорошо, если у матери деньги не забирает, — и по тому, как она вздрогнула, понимаю, что далеко не всё она рассказала, ох, не всё.

Подхожу к маленькой резной шкатулке на каминной полке, достаю пару монет светлого металла. Лекарь уже пояснил мне их ценность.

— Вот, это твоей семье, — вручаю Мие.

— Что вы, ваше сиятельство, я не могу принять, — бледнеет и протягивает деньги обратно.

— Бери, Миа. Заслужила своим старанием, — девушка подскакивает со стула и падает мне в ноги.

— Миа! Встань сейчас же! — этого мне только не хватало. — Лучше подумай, как можно передать деньги твоей семье! Может, кто-то из стражников может отвезти?

— Да кто ж тут может знать наш дом-то? Там трущобы, чужие и не найдут.

— Уже утром мы отбываем в имение лорда Фрей Дау, и ты едешь со мной. Это хорошо, что твои проблемы выяснились сейчас.

— Госпожа, как же быть?

— Есть кто из стражей, кому можно доверять?

— Ну… — смущается, мнётся и даже немного краснеет, отводя глаза, — Рамиз. Он очень благороден, помощь всегда предлагает и воин хороший.

— Пригласи его ко мне. Сейчас. — Миа делает лёгкий поклон и бросается выполнять поручение.

Спустя несколько минут в комнаты проходит высокий молодой мужчина. Военная выправка, прямой взгляд, приятное лицо, обрамленное прядями светлых волос. Он отвешивает положенный поклон и настороженно замирает. Я вижу, как сжаты его скулы, как тревога расползается в светлом взгляде из-под хмурых бровей. Но глаз не отводит.

— Рамиз, сколько времени займёт поездка верхом отсюда до Чанлай?

— Около получаса, госпожа, если поторопиться.

— А в экипаже?

— В лучшем случае — час.

— Миа, ты не боишься ездить верхом?

— Госпожа, смилостивитесь, — бросает на меня затравленный взгляд, — где ж это видано, чтобы девушка лошадью управляла?

— Да кто сказал, что ты сама поедешь? Если я попрошу Рамиза отвезти тебя до города и обратно, поедешь?

— Спасибо, госпожа! — снова бросается в ноги, отчего я непроизвольно отшатываюсь.

— Боги, Миа! Да встань же ты!

Приходится тянуть девушку вверх за плечи, испытывая при этом колоссальную неловкость.

— Рамиз, отвезите, пожалуйста, Мию на рассвете, куда она скажет и верните обратно. Проследите за её безопасностью, — по мере моих слов глаза стражника расширяются всё больше, а губы приоткрываются в недоумении. — Рамиз? Вы слышали меня?

Вздрагивает, словно выходя из оцепенения:

— Конечно, госпожа! Будет сделано.

— Тогда идите оба отдыхать и постарайтесь завтра не задерживаться.

Было бы лучше, отправить их сейчас, но за окном уже стемнело. С другой стороны, не будет же сопровождающий королевского кортежа настаивать на отправлении ранним утром? Значит, Миа успеет вернуться.

Посмотрела на служанку. Девушка зависла взглядом на удаляющейся спине Рамиза, пока тот не скрылся за дверью. Захотелось улыбнуться.

Проснулась, почувствовав в комнате постороннее присутствие. Горничная кралась на носочках со стороны ванной комнаты, стараясь не издавать шума.

— Доброе утро, Миа.

Вздрогнула и вскинула виноватый взгляд.

— Простите, что разбудила, госпожа. Я приготовила для вас ванну.

— Всё в порядке. Ты почему ещё не уехала?