Виктория Вера – Маленькая хозяйка большого герцогства (страница 25)

— Voi fẹ lati set ẹnu ame diano soi treato, Emmallina, — бархатный голос звучит слишком близко к моему уху. Немного отклоняюсь и поворачиваю голову, встречаясь с внимательным ледяным взглядом.

Он ждёт, что я отвечу? Неопределённо передёргиваю плечами. Пусть понимает как хочет.

Демон подозрительно ласково улыбается, и я делаю ещё одну попытку незаметно избавиться от него. Но он лишь крепче перехватывает запястье.

— Лаянно — благодарю. Ами — да. Мио — нет. Повтори.

— Зачем?

— Лаянно — благодарю. Ами — да. Мио — нет.

— Рад видеть вас, ваша светлость! — голос королевского поверенного заставляет обернуться.

— Взаимно, дио Зейн-Малик, — улыбаюсь, потому что действительно рада ему. Даже раздражение немного отпускает.

— Позвольте представить вам: дио Интар Ниэтт, новый посол Нидарии.

Высокий статный мужчина с огненно-рыжими волосами, становится рядом и приветствует всех вежливым поклоном.

— Вероятно, вы помните, ваша светлость, как несколько лет назад дио Интар Ниэтт гостил в имении Эон Нидао? — продолжает Зейн-Малик.

— В то время я ещё не был послом, а вы, ваша светлость, были слишком юны, но я уже тогда был восхищен вашими знанием нидарийского, — перехватывает инициативу посол, широко улыбаясь и произнося слова с заметным акцентом. — Рад снова видеть вас, юная леди. Sọit vemarẹ tanno diviọre, souvii vọite.

Что?

Глава 22. Нидарийцы

Демон сильнее сжимает мою ладонь и я бросаю на него короткий взгляд. Он не смотрит на меня, но едва заметно улыбается и кивает так, словно за что-то благодарит.

— Лаянно, дио Интар Ниэтт, — мой голос с трудом скрывает дрожь, но я прячу страх и растерянность за широкой улыбкой.

В голове проносится море мыслей, затапливая сознание вопросами, на которые мне бы не хотелось знать ответ.

— Kse mo le beere lọwọ rẹ lati jo, Oore-fẹ? — продолжает мою маленькую пытку посол.

Горячие пальцы мягко, но настойчиво поглаживают мои. Короткий взгляд на демона и его едва заметный кивок согласия.

— Ami, — почти выдыхаю.

— Ni akoro miiraan timo wa pilu baba mi ati ugbọon mi, boya o ranti eeyi, — посол посмеивается и ему вторят граф и дио Зейн-Малик, который, к слову, всё это время не спускает с меня внимательного взгляда.

Чтобы не выбиваться, поддерживаю общее веселье собственным тихим смехом.

— Niwọn igba tia ba rẹ̀nti, inu mi dun latẹ̀ rẹ̀nti awọn akowo yẹn lẹẹkansi, — демон отвечает послу, вероятно, поддерживая шутку, так как мужчины снова посмеиваются.

К нам подходят две молодые нидарийки. Они улыбаются и с любопытством рассматривают сначала меня, а затем графа. Зейн-Малик что-то говорит, произнося наши имена, и я догадываюсь, что он представляет нас друг другу.

Демон по очереди подносит их руки к губам, затем что-то говорит каждой, они отвечают ему и их улыбки при этом становятся ещё шире. Я же просто улыбаюсь и приветственно киваю.

Краем глаза замечаю, как к нам с самодовольным видом приближается канцлер. Только его здесь не хватало.

— Niipa ọna, Mo ni ibaraẹnissọrọ patẹ̀i kan! Duvhiess. Ṣe o lookan ti a ba sọrẹ̀ si ọ nikaan! — нидарийка с розовыми волосами рассматривает моё платье и при этом эмоционально жестикулирует.

Демон поглаживает пальцы. Мой быстрый взгляд и его короткий смазанный кивок благодарности.

— Laianno, — выдыхаю с широкой улыбкой, догадываясь, что они сделали комплимент моему платью… или что-то вроде того.

— Mo aswan pẹlu rẹ munasqa, ẹ̀wọn arabẹ̀n. Seluro ni yanju lẹ̀ti ṣatẹwo ile seya Larita. Boya aswẹ̀n aṣọ adun julọ ni ruwasqan oni ni o ṣe nipasẹ rẹ, — не знаю, о чём говорит демон, но отчётливо слышу, как он произносит “сэя Ларита”.

Краем глаза замечаю, как к нам с самодовольным видом приближается канцлер. Только его здесь не хватало.

— Било очъень прийятно познакомъеться, — обращается к нам одна из девушек, улыбаясь ещё шире.

— Мне тоже, — улыбаюсь и наблюдаю, как нидарийки покидают нас, чтобы присоединиться к компании своих соотечественниц, направляющихся в сторону бальной залы.

— Mo tirẹ̀ miiran tio pamọ fi, latition dibọn wo awẹ̀ọn bata? — снова забирает инициативу разговора посол, обращаясь ко мне.

Ладонью ощущаю, как напрягаются мышцы демона. Снова мой короткий взгляд, и его очередной короткий кивок, который он прячет, изображая рассматривание собственной обуви.

— Ami, diọ Intar Niẹtt, — добавляю к словам лёгкий кивок и отчаянно надеюсь, что не ошиблась.

Канцлер останавливается рядом и растекается в приторной улыбке:

— А вот и вы, ваша светлость. Давненько мы вас не видели. Рад приветствовать вас во дворце, — его приветствие царапает слух, потому что звучит, так, словно я его гостья.

— Доброго вам вечера, — сухо здороваюсь, игнорируя высказывания по поводу моего длительного отсутствия на балах.

— Foo tabi sọ fun iyaafin rẹ niepa akoro ti o duoro. Ni duchy wọn, ko tii ni ipo giga bẹono, o sia sọ itẹ̀ara purpọn, — что-то поясняет послу Зейн-Малик.

— Yunifáesíta náài dúrsó nítòs ó sì tanẹ̀rín ẹlẹ́iwà kann, — красноволосый отвечает поверенному, а затем переводит взгляд на меня. — Ọgbẹin lò nía Eon Nidao, sọ fúenn iyaafin rẹ nipa akoro ti o ṣahẹwo si duty wọn. Lẹhinna ipo rẹ jẹ iwọntunwọnsi diẹ sii. Duke Eon Nidao koṣe akiyesi eyi, gbigba alẹ̀jo naa pẹlu gbogbo awọn ọlá. Aṣojú Olúwa sọ̀rro pellẹ́ níeppa àkrò.

В замешательстве бросаю взгляд на графа, успевая заметить растерянность на его лице, но уже в следующий момент её сменяет спокойная отстранённость:

— Полагаю, уважаемому канцлеру было бы также интересно узнать, что господин посол рассказывает её светлости о времени, когда он гостил в Эон Нидао. Несмотря на то, что его должность была несколько скромнее нынешней, герцог привечал заморского гостя со всеми почестями, — на идеальных скулах демона играет холодная улыбка. — Простите моё вмешательство, насколько мне известно, господин канцлер не настолько хорошо владеет нидарийском и я посчитал уместным пояснить.

— О, я совершенствую свои навыки, ваше сиятельство, — канцлер слегка багровеет, но это единственное, чем он выдаёт своё недовольство.

— Простите меня, господа, вы правы, я являюсь вашим гостем и с моей стороны неуместно разговаривать на родном языке, — посол слегка кивает, словно пытается жестом выразить извинение.

— Вы нисколько нас не смутили, господин посол. Полагаю, герцогине было интересно вспомнить то время, — с улыбкой замечает Зейн-Малик.

— Ami, diọ Intar Niẹtt, laianno, — тепло улыбаюсь и мысленно выдыхаю, радуясь, что хоть один раз, я знаю, на что именно даю ответ.

Ощущаю, как демон легонько сжимает мои пальцы в одобрительном жесте.

— Кстати, — канцлер переводит внимание на графа, — мне казалось, ваше сиятельство, что вас исключили из списка претендентов на руку его светлости, и попросили… так сказать, не мешаться под ногами других кандидатов.

— Лишь запретили танцевать с её светлостью. Но, насколько мне известно, Его Величество позволяет герцогине принимать решение самостоятельно, — голос демона остаётся обманчиво мягким, зато канцлер багровеет ещё сильнее.

— Но отказ от помолвки как раз и был решением её светлости. Поправьте меня, если я ошибаюсь, дорогая герцогиня.

Все взгляды упираются в меня. А что я? Молчу как ни в чём не бывало. Не желаю вступать в эту игру. Лишь приподнимаю бровь. Пусть понимают, как хотят.

Канцлер едва слышно скрипит зубами. Он явно ожидал поддержки с моей стороны. Замечаю, как Зейн Малик и посол с трудом удерживают серьёзные лица. Нашли себе развлечение…

— Между прочим, дорогая герцогиня, я как раз намеревался пригласить вас на танец, вы позволите? — канцлер кое-как справляется с раздражением и теперь пытается растянуть лицо в улыбке, но она выглядит как приклеенная.

— Господин посол уже пригласил её светлость и она ответила согласием, — замечает демон.

Да?

Граф едва заметно сжимает мою руку.

— Да-да, конечно, следующий танец я обещала господину послу.

— Ami, warmah. Laianno, lubrẹ̀ vaadij alẹ̀ksha, — с этими словами посол слегка кланяется и подаёт мне руку, граф неохотно выпускает мою ладонь.

Пытаюсь осознать, что это всё сейчас было, пока огненноволосый посол ведёт меня в сторону танцующих пар.

— Mi inú ancha ganan láti ríyín lẹ́ẹkan sí. Nígbà moń ṣèbẹ̀wò sí ilé yín, oṣì kéré, warmal laraq báyìí mo tióríyìn fún miusi.

Без помощи демона я окончательно теряюсь. Но теперь и лишних свидетелей нашего с послом разговора рядом нет.

— Если вы не против, господин, посол, я бы предпочла перейти на родную речь. Последние годы для меня выдались несколько… напряжёнными и мне совершенно некогда было упражняться в нидарийском.

Не знаю, насколько такая отмазка прокатила бы для тех, кто хорошо знает настоящую герцогиню. Но для посола этого оказывается достаточно:

— Конечно, ваша светлость, простите мою бестактность. Лишь хотел повториться, что безмерно рад вновь видеть вас, я помню вас ещё совсем юной, но вы совершенно изменились за прошедшие годы. Я в восхищении!