Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 42)
— Спасибо, миледи, — заставляю себя улыбнуться, хотя уверна, что Флюмберже моей улыбке не верит. — Вы всегда рядом, когда нужно, хотя и не понимаю, почему вы мне помогаете.
— А почему я не могу этого делать? Вы мне нравитесь, Лоривьева. В вас нет фальши. Вы вся как есть на ладони, даже когда вам кажется, что вам удаётся скрыть свои чувства. В нашем обществе это, знаете ли, невероятно ценное качество. Не теряйте его. Знаете, я очень даже понимаю Рейнхарта… не понимаю только, как он умудрился вас упустить.
— Долгая история…
— Миледи, погодите! — появление рядом с нами Анриетты оказывается самым неожиданным из всего, что могло произойти.
— Вы что-то хотели, милочка? — недовольно поднимает бровь Флюмберже.
— Всего лишь короткого разговора с леди Милс, — само обаяние и кротость.
— Кхм… я буду рядом, Лоривьева, — деликатно отходит в сторону, не спуская с нас внимательного взгляда.
— Слушаю, — подавляю в себе желание съязвить. — У тебя десять секунд.
— Я жду ребёнка!
Её слова ощущаются так, словно мне вдарили веслом по затылку.
Анриетта хватает мою руку и прикладывает к своему животу… округлому животу.
Беременна? Она беременна?
— Он никогда тебе не простит, если из-за тебя что-то случится с нашим ребёнком! Слышишь? Никогда!
Глава 31
Сосредоточиться на главном
Тьму за окном уже сменяют предрассветные сумерки.
Как можно быть такой… невозможной? Когда мне кажется, что Лоривьева не может быть лучше, чем в моих снах, она доказывает, что я вообще ничего о ней не знаю…
Осторожно касаюсь её приоткрытых губ своими и сожалением поднимаюсь.
Нужно поговорить с королём, и я направляюсь во дворец. В такое время Его Величество ещё спит, поэтому я прошу обер-камергера внести меня в список на сегодняшнюю аудиенцию.
— Король отменил все встречи в связи с днём Осеннего Благоденствия, а после утренних церемоний и завтрака королевская семья отправится в загородный дворец, — обер-камергер разводит руками. — Но если дело ваше чрезвычайно срочное и напрямую касается вопроса безопасности… — он понижает голос.
— Нет. Напрямую не касается.
Как бы мне ни хотелось, но я не могу злоупотреблять вниманием короля.
— Тогда вынужден вам отказать, лорд Орнуа. И тем не менее я сообщу Его Величеству, что вы запрашивали аудиенцию.
— Благодарю.
Перед тем как отправиться в загородный дворец, приходится заехать домой. Мне нужно привести себя в порядок и хоть немного поспать.
— Леонио, меня не беспокоить, — отдаю короткий приказ лакею, который встречает меня в тишине ещё дремлющего особняка.
— Как скажете, господин. Леди просили напомнить, что сегодня после завтрака отправятся в загородный дворец, и они хотели бы знать…
— Передайте им, что я там тоже буду.
— Прикажете вас дождаться, чтобы отправиться вместе?
— Нет… я планирую прокатиться верхом.
Во дворце я оказываюсь уже после полудня и первым делом выясняю, что «леди Милс ещё не прибывала».
В груди расплывается разочарование.
Я знаю, что дворец — не то место, где я могу даже просто с ней разговаривать… но мне хочется знать, что она рядом.
С прошедшей ночи желание постоянно видеть Лоривьеву превратилось в навязчивую идею, оно сводит с ума и лишает воздуха. Пальцы жжёт от потребности коснуться её.
— Рэйнхарт, милый, вот ты где! — меня догоняет матушка. — Пойдём, дорогой, там приехали леди и лорд Амистон, помнишь их?
Разумеется, помню. Лорд Амистон был лучшим другом моего отца, и только благодаря его военному таланту нам удалось подавить восстание, вернув трон законному наследнику.
Я не видел милорда уже несколько лет, но искренне желаю выразить ему своё почтение.
Амистоны расположились в одном из шатров, где помимо них обнаруживается немало других хорошо знакомых мне лиц.
— Мальчик мой, рад видеть тебя в здравии, — пожилой лорд поднимается из кресла, чтобы сжать мою руку и отечески похлопать по плечу. — Присаживайся рядом, расскажи мне о своих делах. Слышал, ты метишь на должность действительного тайного советника? Похвально! Очень похвально! Отец бы, безусловно, гордился тобой.
— Благодарю, милорд, но эта похвала преждевременна. Я не единственный претендую на должность, — понижаю голос. — Вы, должно быть, знаете условия объявленного негласного соревнования?
— Знаю. Разумеется, знаю. И также понимаю, что зверь — всего лишь ниточка к заговорщикам. Это совершенно очевидно. Во всяком случае для меня, — он бросает осуждающий взгляд в сторону леди Амистон и тоже понижает голос. — Меня раздражает, что церковники используют любую шумиху, чтобы заставить нас жертвовать всё большие и большие суммы. Моя супруга регулярно ходит в храм, чтобы молиться о спасении души и милости богов. И каждый раз, вернувшись домой, она окропляет наисвятейшей водой стены и окна нашего дома. Сколько бы я ни объяснял, что «зверю» чихать как на воду, так и на её душу, она лишь осеняет себя священными знаками, а меня называет богохульником! Леди Амистон совершенно не желает меня слушать…
— И что же я не желаю слушать? — к нам подплывают леди Амистон, за которой следует чета Маноли.
Меня всегда немного забавляло то, как леди и лорд Маноли смотрятся вместе. Создаётся впечатление, что в их союзе роль мужчины отведена именно леди. Милорд же ведёт себя настолько неприметно, словно ему отведена всего лишь роль тени.
— Осеннего благоденствия, господа, — расплывается в заученной улыбке Маноли. — Надеюсь, мы не помешали?
— Ни в коем случае, — лорд Амистон приветственно кланяется и берёт свою супругу под руку.
— Дорогой, ты так и не ответил, о чём же я не жалею слушать? — настойчиво повторяет вопрос миледи.
— Ничего особенного, милая, мы с лордом Орнуа как раз обсуждали зверя и то, как церковь выкачивает деньги из доверчивых прихожан, — не упускает возможности поддеть дражайшую супругу лорд Амистон, причём делает это самым невинным тоном.
— Это богохульство! — искренне возмущается пожилая леди. — И за такие слова боги Варрлаты могут наслать на нас кару!
— Рэйнхарт, мальчик мой, ну хоть ты объясни леди Амистон, что нынешний зверь не имеет никакого отношения к старым легендам! Просто церковь умело использует всю эту шумиху в своих, вполне себе корыстных, целях!
Мне кажется, несколько странным убеждать взрослого человека в том, что легенды — это всего лишь легенды, но моей стороны было бы верхом невежества, не поддержать лучшего друга отца:
— Позволю себе согласиться с вашим супругом, леди Амистон. Мне приходится иметь дело с последствиями нападений, и смею заверить, что зверь выбирает свои жертвы по вполне политическим мотивам.
— Что вы такое говорите? Разве стала бы церковь лгать? И вы, леди Маноли, согласны с мнением милордов? — хватается за спасительную соломинку Амистон.
— Боюсь, на этот раз я соглашусь с милордами, моя дорогая.
— Но если это не боги, то кто? — не сдаётся миледи.
— Лорд Орнуа говорил, что винить в наших бедах стоит короля Дарцеха, — огорошивает меня леди Маноли.
— Я говорил? — в удивлении приподнимаю брови, встречаясь с миледи взглядом.
— Ну, конечно, — Маноли сопровождает свои слова уверенным кивком. — Кажется, вы обсуждали это на одном из приёмов…
Да неужели?
Немного склоняю голову и тяну губы в вежливой улыбке:
— Теперь вспомнил. Я упоминал о том, что все улики указывают на короля Дарцеха, верно?
— Вот именно! — подхватывает наживку Маноли. — Именно так вы и говорили.
Нет. Не говорил. И даже нигде не упоминал об этом… кроме как в своём лжедневнке.
Значит, вот для кого шпионит моя супруга?
И какая же роль в этом деле отводится леди Маноли?
Леди, которая, между прочим, является старшей статс-дамой двора со времён старого короля и одной из немногих, кто вхож в закрытую часть королевского дворца… равно как и в покои новой королевы.