Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 37)
— Милорд… подать вам в комнату ужин? — Леонио стоит на пороге и ждёт моего приказа.
Из гостиной слышится женский смех и звуки клавесина. Сквозь муть сознания проникает ощущение неправильности происходящего, и я замираю прямо на пороге.
Знаю, что должен подняться в свои комнаты… но мне не хочется заходить внутрь. Этот дом кажется чужим.
— Праведного вечера господин, я вот, как обычно, пирожные привозила. Свежие, чудесные, госпоже нравятся!
В холле появляется миловидная пухленькая женщина в чепце и белом переднике. Она кланяется, протискивается мимо меня и семенит к воротам.
— Милорд? — снова Леонио.
Он что-то хотел узнать…
Ах, да… ужин. Но я не ужинаю дома…
Прикрываю глаза, чувствуя каждую холодную каплю, что скатывается по моей шее и впитывается в ворот рубашки.
Хочется вернуться в полутьму кареты… но её больше нет.
— Ваша одежда промокнет, милорд, могу я предложить…
— Шшш!… — поднимаю ладонь, приказывая Леонио замолкнуть.
Мокрая одежда… что-то крутится в расслабленных мыслях.
Взгляд упирается в лужу на подъездной дорожке перед ступенями крыльца.
«Шёл дождь, и слуги вашей матушки выкидывали вещи прямо в лужу перед крыльцом…»
Вспомнил.
Я должен был поговорить с Лоривьевой.
— Милорд, что мне передать госпоже, если она спросит, где вы?
Голос Леонио растворяется в шуме дождя.
— Спасибо, Сэл, — она ставит поднос с ужином и горячий чай на столик возле камина.
— Госпожа, вы не против, если я лягу пораньше?
— Нет, конечно. Отдыхай, и спасибо за то, что принесла ужин.
Пока говорю, не оборачиваюсь, чтобы Сэл не заметила моего состояния.
Старательно переписываю данные о сегодняшних продажах с клочка бумаги в хозяйственную книгу. Как хорошо, что леди Тайлин помогает Сэл освоить грамоту. Её записи выглядят так, словно их сделал ребёнок, но они очень помогают в ведении учёта…
Капля чернил падает с кончика писчей палочки и делает на странице некрасивую кляксу.
Я заставляю себя делать вид, что не происходит ничего особенного, но что-то царапает горло изнутри. Даже мысль о позорном побеге Винлоу из гостиной Флюмберже не помогает почувствовать себя лучше.
Почему я такая неудачница? Что в той жизни, что в этой… Единственное, что у меня получается это зарабатывать так, чтобы хватало на хлеб с маслом… но вот с личной жизнью я вечный профан. Толку-то было перерождаться? Чтобы снова смотреть на союзы других и чувствовать себя лишней на этом празднике жизни?
Снизу раздаётся какой-то шум. Выхожу в коридор и немного свешиваюсь через перила, пытаясь понять, что происходит.
— Милорд, но вы не можете! — Джош пытается остановить Рэйнхарта, но его тут же оттаскивают за локти люди господина обер-прокурора.
Хочется улыбнуться, потому что милорд снова бессовестно превышает свои полномочия.
Какое-то двоевластие в собственном доме.
— Джош, всё в порядке, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, но он предательски срывается, выдавая смятение.
Рэйнхарт вскидывает голову, встречаясь со мной взглядом, и взбегает по лестнице быстрее, чем я успеваю сделать вдох.
— Милорд? — рассматриваю его мокрую одежду и волосы, с которых стекают капли дождя.
Он что пешком сюда шёл?
Молча берёт за руку и шагает в мои комнаты, захлопывая за нами дверь. На всякий случай делаю пару шагов назад, ожидая объяснений.
— Лоривьева, я обещал тебе разговор.
— Вот прям сейчас? Ночью?
— Думаешь, стоит подождать ещё несколько месяцев?
— Издеваетесь? — скорее иронично, чем осуждающе. С губ слетает нервный смешок.
— Нет… прости… — шагает ко мне, становясь так близко, что его камзол едва не касается моей груди. Приходится приподнять подбородок, чтобы не рассматривать его губы. — Спасибо, что вытащила меня из особняка. Полагаю, сегодня ты пыталась заткнуть сплетников, но из-за меня дала им новую пищу для обсуждений. Не думай, что я не оценил этого. И я понимаю, чем тебе пришлось заплатить за эту помощь…
А он явно успел прийти в себя.
— Едва ли это испортит мою репутацию ещё больше, — нарочито беспечно пожимаю плечами, хотя ничего хорошего для меня в этом нет… и всё же в глубине души мне до безобразия приятно, что эта жертва не оказалась напрасной.
— Лори… — он медлит, будто перебирает в своей голове нужные слова.
Капля с его волос капает на мою щеку.
— Вы промокли, милорд, — хочется провести по его волосам и убрать со лба влажные пряди… неуверенно поднимаю руку и позволяю себе этот жест.
Рэйнхарт ловит мою ладонь, прикладывает к своей щеке и замирает, прикрыв глаза.
— Думаю, вам стоит снять свой камзол и положить его рядом с камином.
— Сделаю, всё, что скажешь, если перестанешь обращаться ко мне на «вы», — скидывает камзол, небрежно бросая его возле огня.
— Вы сами этого требовали… — начинаю укоризненно.
— Я помню… и сожалею о тех словах, — Рэйнхарт обхватывает ладонями моё лицо и прижимается лбом к моему лбу. — Лори, я был зол, очень зол. Ты появилась после того, как Эмильен объявил об отказе на тебе жениться…
— И решили, что, не получив желанного от лорда Эмильтона, я пытаюсь вернуть нашу помолвку…
— Прости, — не отрицает моих слов. — Я был груб… и позже не раз жалел об этом.
Пожимаю плечами и отвожу взгляд. Мне нечего на это сказать. Точнее, я не хочу говорить об этом.
— Лори, — полушёпотом и почти незаметно поглаживая большими пальцами мои скулы. — Я задам тебе вопрос, и что бы ты ни ответила, клянусь, я не стану тебя осуждать, винить или давить на тебя. Ты была вправе выбирать и ничего мне не обещала. Я это помню. Мне просто нужно разобраться во всех тех странностях, которые всплыли за последние дни, хорошо?
— Спрашивай… — тоже тихо и переходя на ты, потому что нет смысла и дальше играть в эти игры.
Уголок его рта дёргается в подобие улыбки, и он на мгновение невесомо касается моих губ, словно благодарит за эту маленькую уступку.
— Почему ты уехала из дворца с Эмильеном?
— Он уколол меня чем-то, я была примерно в таком же состоянии, как и ты сегодня в особняке Флюмберже.
Ладони Рэйнхарта деревенеют на моих щеках, а дыхание учащается.
— Уколол… — он старательно сдерживает в голосе эмоции, но их выдаёт его тело. — Как это произошло?
— В тот вечер во дворце мне было неприятно находиться в обществе некоторых леди, я хотела уйти… ну хотя бы отойти в сторону… потому что… они…
— Потому что они старались задеть тебя?
Киваю.