Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 28)
Глава 22
Доверие и сплетни
— Статский советник второго класса Благословенного Правительствующего Собрания, лорд Эмильтон, — дежурно объявляет Атанье и возвращается за свой рабочий стол.
Слышу собственный тихий судорожный вдох. И как я не подумала, что этот недопохититель тоже может здесь оказаться?
Сцепляю пальцы рук и сжимаю их до боли, чтобы хоть так заставить мысли успокоиться.
— Праведного вечера, господа. Миледи, — Эмильен приветствует всех улыбкой и коротким кивком, словно мы добрые знакомые. Проходит и устраивается в кресле напротив. — Как понимаете, меня тоже интересует личное подтверждение письменной версии показаний нашей очаровательной леди Милс.
Его вежливость, мягкость голоса и улыбка… никак не сочетаются с моими воспоминаниями об этом человеке. В мысли просачиваются обрывки издевательских фраз и ощущение омерзения от чужих рук на собственном безвольном теле.
В аристократических чертах лица Эмильена что-то изменилось. Его нос теперь странно свёрнут набок, нарушая правильную симметрию лощёного лица. Взгляд цепляется за изящную трость и я вспоминаю, как едва не упала на одном из приёмов, пытаясь пройти мимо этого человека. Не сомневаюсь, что тогда он незаметно подставил мне эту трость под ноги… а потом с видом героя «спас» от позорного падения. Кажется, он ещё добавил что-то про хмельные напитки… или это был не он?
— Я готов, леди Милс, — Эмильен выкладывает на столик перед собой несколько листов с записями. — Можете начинать.
Заученно повторяю свой рассказ, пытаясь скрыть лихорадочность мыслей. Вот прямо сейчас я могла бы бросить Эмильену в лицо все обвинения…
Так? Да… примерно так бы это и выглядело. Я знаю, что такие сплетни он рассказывает в узких кругах своих знакомых, потому что периодически подслушиваю разговоры леди в примерочных.
Подобное тоже проскальзывало в подслушанных мною разговорах, когда леди в примерочных, стараясь сдерживать хихиканье, обсуждали степень испорченности хозяйки «Розовых Облаков».
Я понимаю, что степень испорченности можно опровергнуть проверкой на невинность… но… что мне это даст?
Поднимаю взгляд, встречаясь с самодовольной ухмылкой Эмильтона. Эта тварь догадывается о моих мыслях и явно заготовил ответы.
Внимание снова цепляется за его трость, и я только сейчас различаю изображение скорпиона на золотом набалдашнике.
— Так что именно сказал лорд Керн? — уточняет Эмильен, делая какие-то пометки в своих бумагах.
Перед глазами бледное лицо мужчины, кровь, стекающая с уголка губ, хриплый кашель и собственный страх… нет… было что-то ещё…
Взгляд замирает на трости Эмильтона.
Скорпионы.
Нет, не так. «Янтарные скорпионы».
Да.
Кому не говорить?
— Моя дорогая леди Милс, вы не ответили: что именно сказал лорд Керн? — Эмильен пытается скрыть нетерпение за приторно-мягким тоном.
— Я уже говорила, что лорд Керн неразборчиво хрипел… а потом из его рта полилась кровь.
Встречаюсь взглядом с недоверчивым прищуром Эмильена.
Не знаю, имею ли я право утаивать информацию, но пусть лучше Рэйнхарт решает, что с этим делать.
— Это все ваши вопросы, лорд Эмильтон? — тёплые кончики пальцев обер-прокурора невесомо скользят по моим плечами и совершенно не вяжутся с холодным тоном его голоса.
— Я надеялся, что у нашей очаровательной леди Милс будет для меня чуть больше слов, — демонстративно разочарованный взгляд.
Надеялся? Надеялся, что я начну обвинять его? Хочется забраться в голову к ублюдку и понять, какую игру он задумал.
Хотел спровоцировать Рэйнхарта, чтобы его обвинили в «препятствии проведению следствия»? Или планировал устроить «очную ставку», чтобы парировать все мои обвинения в свой адрес и попытаться выставить ещё большей лгуньей?
А может это просто проверка? Эмильен хочет понять, рассказала ли я Рэйнхарту о нашем маленьком приключении, и если рассказала, то выяснить, как он на это отреагировал…
— Лорд Эмильтон, все слова леди Милс записаны в её показаниях.
— Рэйнхарт, друг мой, нам ли с тобой не знать, что в письменных показаниях могут быть опущены детали, которые кто-то посчитал незначительными. К тому же юные леди такие впечатлительные… им может многое показаться.
— Мне больше нечего сказать, лорд Эмильтон, — отрезаю дальнейшие вопросы.
— Что ж… моя милая птичка, умение вовремя замолчать не менее ценно для женщины, чем её красота, — даже сквозь широкую улыбку его взгляд не обещает мне ничего хорошего. — Как известно, длинный язык приводит к большим неприятностям. Не так ли?
— Если вы покончили со своими философскими изысканиями, лорд Эмильтон, то мы можем завершить беседу, — перебивает его Рэйнхарт.
Отвожу взгляд, подыгрывая самоуверенности Эмильена. Пусть думает, что я испугалась. Мне будет проще, если враг будет уверен в своём успехе.
Эмильтон какое-то время мешкает, затем поднимается, забирая со стола бумаги и свою трость.
— Да, господа, пожалуй, мы закончили.
Он старается вести себя расслабленно и самоуверенно, но некоторая резкость движений выдаёт его раздражение. Возможно, какие-то из моих предположений верны, и сегодня для Эмильена что-то пошло не по плану.
— Лорд Орнуа, мне бы ещё забрать сегодняшние отчёты, — первым нарушает молчание Атанье, когда за Эмильтоном закрывается дверь.
— Конечно, пройдёмте в мой кабинет. Леди Милс, вас я тоже прошу пройти со мной, допрос окончен.
В кабинете Рэйнхарт тихо переговаривается с заместителем и отдаёт ему бумаги, а я сажусь в мягкое кресло и любуюсь огненными бликами, которые расползаются по уютному полумраку комнаты из догорающего камина.
Когда Атанье покидает нас, Рэйнахрт подходит ко мне и выжидательно протягивает руку.
— Что? — поднимаю взгляд.
— Записки, которые вам передали другие лорды.
Ах, записочки… разумеется, Атанье не мог не поделиться со своим шефом наблюдениями. Надо же, какой внимательный.
— Они не имеют отношения к делу, милорд.
— Это мне решать, леди Милс, — настойчиво и довольно строго.
Пожимаю плечами и вытаскиваю из кармана несколько скомканных записок. Вкладываю их в ладонь Рэйнхарта.
— Вот, милорд, — наблюдаю, как он нетерпеливо их разворачивает и по очереди читает. — Можете сходить на свидания вместо меня.
Резко сжимает записки в кулак, молча подходит к камину и выбрасывает в огонь.
Я жду, что он обернётся и объяснится, но Рэйнхарт просто продолжает стоять ко мне спиной, наблюдая за тем, как догорает бумага.
Рассматриваю его напряжённые плечи и руки, сжатые в кулаки.
— А если бы я… если бы я пригласил тебя на свидание? — тихо.
— Это было бы ненастоящее свидание. Свидание женатого мужчины и «ниорли»… Вы снова предлагаете мне стать вашей любовницей.
Молчит. Замер и не отрывает взгляда от огня.
Если бы я наступила на горло своим принципам, заткнула подальше собственную совесть и перестала бы себе врать о том, что готова иметь ребёнка от некоего абстрактного мужчины, то попробовала бы рассказать Рэйнхарту о своих планах на будущее и предложила бы сделку — постель в обмен на возможность носить под сердцем его ребёнка. Только сомневаюсь, что ему нужен бастард… пусть даже и где-то в далёком прибрежном городе.
— А с ним… всё ещё хочешь быть с ним? — прерывает молчание.