Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 25)
Мысль о том, чтобы отмыться в горячей воде, греет душу, и я не теряю времени. К моменту, когда Рэйнхарт возвращается, я уже пытаюсь просушить свои волосы отрезом мягкой холстины, которую взяла из аккуратной стопки.
Выйдя в комнатку, обнаруживаю на столе тёплый пирог и чашку чая, а на софе — большой саквояж. Внутри саквояжа вещи, которые собрала для меня Сэл. Переодеваюсь в чистое платье и выглядываю в большой кабинет. Рэйнхарта нет.
В нос проникают приятные ароматы пирога, заставляя сглотнуть и вернуться к столу. За всё это время я действительно успела проголодаться.
Вонзаю зубы в хрустящее тесто, недоумевая, откуда Рэйнхарту удалось добыть тёплый пирог посреди ночи. Допиваю чай и пристраиваю голову на подушку. Подушка пахнет темноглазым лордом. Тайком втягиваю в себя этот запах и на секунду прикрываю глаза… моментально проваливаясь в сон.
Мне снится, что мужские пальцы мягко касаются моих губ… касаются и исчезают, оставляя ощущение пустоты.
Стопка писем на рабочем столе в кабинете моего собственного дома немного сдвинута. Поправляю её, возвращая письма на место. Разумеется, я не оставляю на столе ничего важного, так что… моя маленькая шпионка должна быть разочарована.
Проверяю ниточки на ящиках и закрепляю на капли воска новые там, где они пропали.
Сегодня я нарочно вернулся домой посреди дня под предлогом необходимости забрать некие документы, но в действительности, чтобы отметить реакцию каждого на своё появление. Я не впервые проворачиваю подобные фокусы и каждый раз делаю любопытные выводы. К примеру, сегодня моя супруга выглядела сконфуженной, хотя и пыталась скрыть нервозность за широкой улыбкой и фальшивой радостью.
Запираю кабинет, иду в умывальную комнату, чтобы выпить воды, и возвращаюсь в спальню. Постель манит, напоминая о том, что в последние дни мне не удавалось выспаться.
Тело ломит от усталости, но постоянное внутреннее раздражение не даёт уснуть долгими ночами, и я кручусь в постели до рассвета. Сто́ит прикрыть глаза, как в памяти всплывают идиотские стихи Винлоу. Они словно въелись мне под кожу. Чтобы успокоиться, в который раз, мысленно ломаю палец за пальцем на руках этого выродка.
Выдыхаю.
Нужно обратиться к лекарю за сонными каплями, но я не могу себе позволить даже этого. Мне необходим чуткий сон, потому что я не знаю, как далеко готовы зайти мои враги в моём же собственном доме.
Растираю лицо ладонями и подхожу к окну, чтобы впустить в комнату больше свежего воздуха. Внизу вырисовывается фигура в простенькой накидке, она озирается и спешит к выходу.
Что-то в этом кажется неправильным.
Тяжёлая походка, не похожая ни на кого из моих слуг, резковатые движения, накинутый на голову капюшон, хотя сейчас нет дождя.
Подхватываю плащ и спускаюсь в холл.
— Милый, ты же пообедаешь с нами? — извечные немного обиженные нотки в голосе супруги уже не вызывают во мне прежнего чувства вины, но я всё ещё играю свою роль, позволяя врагам думать, что они на шаг впереди.
— Сожалею, дорогая, мне нужно срочно вернуться в управление, — целую её пальцы и выхожу из дома.
Моя карета проезжает немного вперёд, пока я не замечаю приземистую фигуру в плаще с накинутым капюшоном.
— Стой, — командую кучеру в слуховое окошко. — Жди меня здесь.
— Да, милорд.
Карета останавливается, я спрыгиваю, чтобы последовать за человеком в старом плаще. Он сворачивает на тихую улочку. Я иду следом, стараясь двигаться бесшумно и постепенно сокращая расстояние.
Когда оказываюсь рядом, сдёргиваю с головы капюшон и прижимаю за горло к стене.
На меня смотрят испуганные глаза немолодой женщины. Она бледнеет и хватает ртом воздух.
— Знаешь кто я?
— Д-да, милорд.
— Что ты делала в моём доме?
Молчит. Глаза бегают. Нервничает.
— Я… я приходила просто поговорить… — облизывает пересохшие губы. — Я не хотела ничего дурного.
— Не хотела дурного?
— Я… простите, господин! Я больше не приду! Больше не попрошу ни монетки! И никогда никому не расскажу! Вот вам клятва, не приду! — осеняет себя наисвятейшим знаком Варрлаты. — И никогда и никому ничего не скажу!
— Никогда и никому не расскажешь… о чём?
Она ещё больше бледнеет, понимая, что уже сказала лишнего. Значит, она приходила в мой особняк, чтобы просить денег за своё молчание… как интересно.
— Допустим, я уже кое-что знаю, — блефую. — И если ты расскажешь всё остальное, не соврав, то я отпущу тебя. Я даже милостиво добавлю тебе в придачу пару золотых монет. — Достаю из кармана кошель и подбрасываю его на ладони.
Глаза женщины загораются, хотя в них всё ещё плещется страх.
— Мне нужно говорить тебе, что будет, в случае если солжёшь?
— Н-нет, господин… я всё скажу… как есть скажу! — снова осеняет себя наисвятейшим знаком Варрлаты.
— Слушаю, — немного ослабляю хватку на её шее.
— Это я… я чистила утробу миледи. Но клянусь, я сделала всё, что могла! Всё! Ребёнок был уже слишком большим, и я предупреждала! Предупреждала! Оттого никто и браться за неё не хотел! — женщина судорожно дышит и заламывает руки.
Складываю в голове кусочки картины.
— Насколько всё плохо? — спрашиваю, чтобы подтвердить догадку.
— Совсем плохо, милорд. Не сможет она больше ребёночка вам подарить. Пустая теперь она.
На мгновение зажмуриваюсь, чтобы погасить эмоции. Позже. Все эмоции позже.
— Когда это было?
— Ранней зимой, милорд… кажется, перед днём Святого Арауса. И года с тех пор не прошло.
— Что знаешь об отце… о мужчине, который должен был стать отцом не родившегося ребёнка?
— Ничего, милорд! Вот вам святая клятва! Ничего не знаю! Хотя миледи намекала, что именно вы и были… отцом.
Ложь. Очередная паршивая ложь «невинной» овечки. До нашего брака в начале этого лета я Анриетту и пальцем не тронул.
— Значит, моя супруга… пустая? Ты уверена?
— Простите, милорд!! Простите! Я отговаривала, предупреждала! Уже живот виден был, а значит, нельзя от плода избавляться! Да только там никто бы уже лучше меня не помог! Никто, понимаете?
Я так привык к предательству, что очередная ложь практически не вызывает во мне эмоций.
Очаровательная, праведная, прекрасно воспитанная красавица с золотым сердцем… кажется, так всегда отзывалась об Анриетте матушка? Идеальная супруга, которая не прыгнет в постель к другому и не позволит бросить тень на честь семьи.
Мне хочется расхохотаться. Наивный идиот.
Отец всегда учил, что семья — это то единственное, что нужно защищать и во что сто́ит верить… но он ошибался.
Всё фальшь.
Самое забавное, что я даже не могу бросить эти обвинения в лицо собственной супруге, так как продолжаю свой идиотский спектакль. Анриетта меня не интересует — она лишь мелкая глупая сошка, но меня интересуют те, для кого она шпионит.
Я точно знаю, что информацию Анриетта передаёт своей матери — старшей леди Бертан. А вот куда это всё идёт дальше, выяснить пока не удалось.
Леди Бертан ведёт совершенно обычный образ жизни: посещает собрания праведных леди в особняке Маноли и некоторые светские приёмы, регулярно бывает во дворце и в храме Варрлаты. В любом из этих мест она общается с разными людьми, поэтому невозможно сделать однозначные выводы о том, кому она передаёт информацию…
— Так я могу идти? — с надеждой смотрит на меня повитуха, прерывая размышление.
— Нет.
Сжимаю её плечо и веду в свою карету. Нам придётся прокатиться в управление, чтобы на бумаге подтвердить всё, что она только что сказала. Женщина понимает это, поэтому покорно кивает и даже не думает спорить.
Леди Милс спит.
Её локоны рассыпались по подушке, светлые ресницы подрагивают, а грудь равномерно вздымается под тонким пледом. Меня выворачивает от желания, но всё, что я себе позволяю… это провести кончиками пальцев по её приоткрытым губам… напомнить себе насколько они могут быть податливыми и мягкими.