Виктория Вера – Магазинчик грешницы. Забудь меня… если сможешь (страница 21)
— В королевстве Ариханд нет, а в соседнем Дарцехе, откуда я родом, очень даже имеются.
— Получается, это был корень чёрной питорхии, — задумчиво киваю. — Его же проще добыть у нас.
— Не скажи, деточка. Некоторые растения отыскать довольно сложно, тогда как длиннохвостых пустынных ящерок в дарцехских пустынях даже дети ловят десятками.
— Чтобы собрать их слюну? — ужасаюсь.
— О нет, деточка, — по комнате разливается смех. — Они просто запекают ящерок к ужину. Мало кто знает, как правильно использовать их слюну для изготовления несильного яда.
Я ещё некоторое время болтаю с травницей и помимо опасных шпилек приобретаю у неё порошок для окраски бровей и баночку с твёрдым маслом для ухода за кожей. Масло пахнет мёдом и какими-то специями, напоминающими корицу.
Когда провожаю фиру Ом Хелию, леди Тайлин уже стоит в холле, готовая отправиться на чаепитие.
— А вы знаете, почему в последние дни мы не видели леди Ташэль? — всё внимание леди обращается к элегантной брюнетке средних лет. — Поговаривают, что у неё багряная лихорадка!
Мы комфортно расположились в сиреневой гостиной особняка леди Флюмберже и наслаждаемся затейливыми пирожными, которые лакей подал к горячему свежезаваренному чаю.
Помимо хозяйки особняка и нас с леди Тайлин, за столом сидят ещё четыре гостьи. Три из них — вдовы разных возрастов и одна — «старая дева». Старой деве навскидку лет тридцать, и выглядит она свежее майской розы.
Я ожидала и здесь встретить косые взгляды, но дамы приняли меня на удивление радушно. Возможно, всё дело в сидящей слева от меня леди Флюмберже?
— Какая ужасная новость! — ахает девушка напротив меня.
— Это уже не первый случай багряной лихорадки за последнюю неделю! Неужели королевство ждёт новый мор?
— Будем молиться, чтобы этого не случилось! Мы ещё не оправились от прошлых потерь, — всхлипывает блондинка лет сорока.
По спине прокатывается холодок, и поднесённое было к губам пирожное, так и не достигает своей цели. Возвращаю его на блюдечко.
Я сама попала в это тело, когда прошлая хозяйка не справилась с багряной лихорадкой. И вот как-то мне совсем не улыбается перспектива так быстро покинуть новый мир. Вроде же только начала осваиваться…
— А я слышала, что на третий день празднования Осеннего Благоденствия церковь Варрлаты собирается совершенно бесплатно разлить просящим по чаше наисвятейшей воды!
— Будем молиться, что это остановит мор! Да славятся боги Варрлаты, ибо пусть они не гневаются, но защищают нас от скверны!
— Тц… — слышу тихое цыканье от леди Флюмберже и успеваю заметить на её лице выражение полного скепсиса.
Похоже, она не очень-то верит в эту воду… или сомневается в помощи богов?
— Ходят слухи, что бесплатную воду получат не все, а только гвардейцы королевского полка! Так архиепископ хочет защитить наших доблестных воинов!
— Как это правильно! Ведь гвардейцы охраняют порядок в королевстве!
— Не соглашусь! У гвардейцев есть деньги на лечение, поэтому правильным было бы раздать воду беднякам! Это они разносят болезнь, потому что не могут себе позволить лечиться наисвятейшей водой!
Леди продолжают спорить, а я чувствую, что от этих новостей у меня начинает ломить виски. Леди Флюмберже правильно понимает моё состояние и сама объявляет, что леди Милс и леди Тайлин вынуждены сие уютное мероприятие покинуть. Перед уходом приглашаю всех на чаепитие в свой особняк и получаю заверения, что леди обязательно будут.
— Леди Флюмберже, вы можете оповестить меня, когда лорд Орнуа и лорд Винлоу снова окажутся у вас в гостях? — спрашиваю, когда мы выходим в холл. — Мне нужно, чтобы присутствовали они оба.
— Обязательно, леди Милс, — она хитро улыбается, и на прощание тепло сжимает мою ладонь.
Моё настроение остаётся мрачным до самого вечера, и даже подсчёт прибыли за прошедшую неделю не поднимает упавшее настроение. Внутри гложет ощущение какой-то муторности.
— Итого… — старательно вывожу цифры и буквы в толстой тетради, сидя напротив приоткрытого окна.
Люблю свежий воздух, хотя вечерами уже довольно холодно.
— Ибо грядут тёмные времена! — с улицы доносятся крики. Я вздрагиваю и ставлю кляксу.
Поднимаюсь, закутываюсь в вязанный плед и выхожу на балкон. Со стороны площади приближается факельная процессия, и на фоне темнеющего багряного неба, факелы в руках шествующих выглядят откровенно жутковато.
— Ибо среди нас есть грешники! Ниорли! Они попирают коны Варрлаты! Они сеют грех и гневят богов! Они заслуживают кары! — процессию возглавляет церковник в традиционной белой шелковой рясе с золотой перевязью.
Толпа вторит ему нестройным хором, наполняя округу гневным гулом.
Сглатываю и ёжусь, делая маленький шажок к своему каменному чудищу.
Процессия сворачивает на мою улочку, усиливая ощущение гадкой муторности внизу живота. И чего бы им не пройти другим путём?
— Да очистит нас гнев богов от неправедных! Ибо грядёт мор!
Церковник резко поднимает руку с вытянутым вверх указательным пальцем и задирает голову:
— Покайтесь!!!
На мгновение наши взгляды встречаются, и я отпрыгиваю назад, прижимаясь к спине своего каменного чудища. Сердце загоняется, заставляя меня хватать ртом холодный осенний воздух.
Глава 17
Неизвестный
Шествие удаляется вниз по улице. Я выдыхаю, но всё ещё чувствую странное липкое беспокойство, поэтому когда ложусь спать, то долго не могу заснуть и до глубокой ночи ворочаюсь на своём диванчике.
Все эти разговоры о багряной лихорадке и толпа с факелами заставляют меня нервничать, думая о том, как шатко моё положение.
Ну почему я не могу просто подойти к кому-то, кто сильнее меня, положить голову на плечо и хотя бы пожаловаться? Почему всё приходится вытягивать самой?
Что в той жизни, что в этой…
Нет, я вполне привыкла к самостоятельности, но иногда так хочется утонуть в крепких объятиях и довериться тому, кто сможет обо мне позаботиться.
А если я так и останусь старой девой? Леди Розэль ведь не нашла себе достойную пару, а она достаточно мила и не имеет той порочной репутации, какую приписывают мне.
Так может, не стоит рассчитывать на брак? Куда проще найти мужчину… ну, в общем… для рождения ребёнка. Да. Заведу любовника, а как только забеременею, то дам ему отворот поворот и не буду высовываться из особняка до самых родов. Затем разберусь с финансами и уеду в дальний прибрежный городок, где меня никто не знает.
Разве я не выращу малыша самостоятельно? Выращу. Справлюсь. И не с таким справлялась! Зато хотя бы в этой жизни смогу обнять собственное дитя…
Разве я многого хочу?
— Каар… — раздаётся у самого окна, и я подпрыгиваю на своём диванчике. — Каар-каар…
Вот неугомонная птица и чего ей не спится посреди ночи⁈
Поднимаюсь, чтобы закрыть окно, тянусь к ручке… моё внимание привлекает фигура человека, который пошатываясь и едва перебирая ногами, бредёт по площади Искупления. Сначала я решаю, что он пьян, но когда его лицо попадает в свет фонаря, я вижу на нём алую кровь.
Человек кашляет и облокачивается на фонарный столб, начиная медленно оседать.
Вспоминаю, как сама однажды брела по городу, еле переставляя ноги, и понимаю, что не смогу просто задёрнуть занавеску и спокойно отправиться спать. Не смогу простить себе равнодушие.
Быстро накидываю платье, на ходу закручиваю волосы в пучок и бегу в комнату Сэл.
— Сэлли, поднимайся, — трясу её за плечо. — Разбуди Джоша, отправь его за городским патрулём!
Какая удача, что наш лакей и охранник иногда ночует в особняке.
— Что случилось, госпожа? — испуганно моргает.
— На улице мужчина и, похоже, он ранен. Мне нужно срочно идти туда…
— Погодите! — подскакивает.
— Нет времени, Сэл, буди Джоша. И найди наш лекарский чемоданчик, — бросаю на ходу, спеша в сторону выхода.
Когда подбегаю к незнакомцу, он уже полулежит, опираясь плечом о фонарный столб. Его плащ из дорогой тонкой шерсти испачкан, глаза прикрыты, а дыхание прерывисто. Одной рукой он зажимает бок, но между его пальцев просачивается кровь.
— Пожалуйста, только держитесь, — судорожно шепчу, опускаясь рядом с ним на колени. Не придумав ничего лучшего, отрываю примётанный к внутренней части подола волан, имитирующий край нижней сорочки. — Держитесь! Скоро здесь будет патруль. Они помогут…
Я не медик и не уверена, что действую правильно, но отчётливо понимаю, что этот человек умрёт от потери крови, если её не остановить. Поэтому, как могу, пытаюсь потуже перевязать его рану, пачкая руки кровью.