Виктория Вашингтон – Сосед напротив (страница 8)

Потом все просто пошло своим рутинным чередом. Учеба с постоянными левыми подработками, после уже постоянная работа, которая требует много сил и времени. Имидж в моей профессии — один из главных факторов. Кира вписывалась в мою жизнь по всем фронтам — не требовала к себе больше внимания, чем я мог дать, всегда оставалась понимающей и любящей.

Никто из нас не использовал друг друга, нам правда было комфортно.

Думаю, мы вдвоем понимали, что с моей стороны — это всё скорее дело привычки. Я точно не чувствовал к ней той неземной любви и дикой страсти, которую описывают в книгах.

Когда заработанных денег хватило на покупку квартиры, пришло решение, что пора переводить наши отношения с Кирой на новый уровень и съезжаться. Так я и оказался в непозволительной близости к малышке-соседке.

Жить с Кирой оказалось, снова же, удобно. И, думаю, если бы не новогодняя ночь, мы бы продолжили проживать свою жизнь таким привычным темпом.

— Ты сейчас поставил под сомнение наши отношения? — снова разозлилась Кира. Видеть её такой крайне неуместно.

— Почему нет? — мой голос был спокойным. — Ты же ставишь под сомнение мою верность.

— Да, чёрт! — снова хлопает в ладоши. — Между вами практически воздух искрится!

Пусть малышка-соседка и принесла в мою жизнь какие-то новые, непонятные эмоции и вызвала интерес. Но, как можно ревновать к человеку, с которым я толком не говорил ни разу? Что за бред?

— Кирочка, — мой голос сквозит сарказмом, потому что её обвинение на голову не налазит. — Если я вдруг начну спать с малышкой-соседкой, обещаю, обязательно посвящу тебя в это.

Чувствую, что мои слова — однозначно, перебор. Но, её действия тоже отвратительны.

— Это конец, — заявляет надломленным голосом и идет в прихожую, на ходу надевая зимнюю одежду. — Я поеду к родителям, вещи заберу после праздников.

Ощущаю себя крайне странно. Сейчас от меня собирается уйти девушка, которая, несмотря ни на что, оставалась рядом пять лет. У меня нет желания останавливать её, думаю, нам двоим полезно побыть раздельно. Почему-то, мне мало представляется, что это конец наших отношений. Одно я знаю точно — это первая наша крупная ссора. Единственная.

На улицу мы с Кирой спускаемся вместе. Я, чтобы покурить, а она прямиком в вызванное такси. После переезда всегда приходиться спускаться покурить именно сюда — Кира негативно реагирует на запах табака в доме.

Своими резким и стремительным шагом Кира внезапно сбивает с ног малышку-соседку, из-за чего она роняет пакет с покупками. Интересно, она это специально или, действительно, не заметила её?

— Что, мелкая, неудачный день? — внезапно произношу, но в ответ ничего не получаю.

Когда Кира скрывается за поворотом, хочу помочь Лесе, но та, как всегда, ощетинивается

— Руки прочь, — её негодующий взгляд сквозит злостью. — Не порть о себе мнение добрыми поступками, мне больше нравится тебя ненавидеть.

— Ну, ты точно бабахнутая, — сижу напротив неё на корточках, но больше не предпринимаю попыток помочь.

Зачем-то поддаюсь порыву и следующую порцию дыма выдыхаю ей в лицо. Леся смешно морщиться, забавная такая. Надо же, малышка-соседка даже не представляет, что из-за неё я расстался с девушкой. Смешно.

— А ты знаешь, что если так часто курить, то можно рано умереть? — она, наконец-то, распрямляется. — Хотя, да, кури-кури.

— Как в такой доброй семье, появился такой кактус? Признайся, мелкая, ты приёмная? — говорю ей в спину, ухмыляясь.

— И тебя с наступающим, дорогой сосед, слышу напоследок, после чего подъездная дверь за ней закрывается.

Забавная малышка-соседка.

При таком раскладе было сложно предположить, как сложатся дальнейшие события. Кажется, даже Ванга такого не предсказала бы.

На улице уже наступают сумерки, когда я решаю выйти снова покурить. Сейчас особенно не хочется о чём-то думать — самокопание вообще не моё. Звоню Кириной маме, чтобы убедиться, что та доехала без происшествий.

Леся, подобно снежной лавине, появляется внезапно. Вылетает из подъезда и присаживается на скамейку, не обращая на меня внимания. Ночную тишину, помимо музыки, доносящееся с квартир, нарушают её всхлипывания.

— Мелкая, — видеть её такую крайне непривычно. — Что с тобой?

Она мгновенно трет глаза, чтобы я не увидел её слёз.

— Что-то серьёзное? — хочется подойти, но она выставляет предостерегающе руку.

— Всё отлично, — снова грубит, но голос надломлен после пролитых слёз.

— Окей, — делаю очередную затяжку, впуская в легкие дым. Ночное небо сегодня особенно поражает количеством звезд.

Чувствую, что малышка-соседка беззастенчиво рассматривает меня.

— Хватит пялиться, — она сразу стыдливо отводит взгляд, пойманная с поличным.

После своих слов начинаю сам рассматривать её. Интересно, как человек, который вообще не касается моей жизни, мог так сильно на неё повлиять? Бред же.

— Ты сегодня не такая, как всегда, — замечаю, а она, сразу реагирует на мои слова. Интересно, что могло случиться у малышки-соседки? Кто её обидел?

— Какая я обычно? — её голос ещё слышен.

— Живая. Жизнь хлещет с тебя, особенно это видно по твоим глазам. И это забавно, когда ты со злостью смотришь на меня и выпускаешь свой яд, но при этом остаёшься по-прежнему невинной.

Она замирает, кажется, даже не дышит. Я и сам не знаю, зачем говорю это. Просто появляется желание, чтобы она перестала плакать и грустить.

— Сейчас ты не такая. Сейчас в твоих глазах боль и грусть. Тебя кто-то предал, да?

Практически уверен, что именно по этой причине малышка-соседка такая подавленная.

— А тебя? — смотрит прямо мне в глаза, с такой смелостью, что дыхание перехватывает.

Предавали ли меня? Интересно, поступок Киры можно считать предательством? Я его расцениваю именно так.

— Пойдёшь домой? Через час пробьют куранты, — тушу окурок, а Леся молчит, оставляя мой вопрос без ответа.

Ловлю себя на мысли, что неспроста она выскочила вся в слезах именно из своего дома. Видимо, она категорически не хочет туда возвращаться.

— Если тебе некуда идти, можешь отпраздновать у меня, — она в шоке, видно по её реакции.

— С чего такая честь?

— Не хватало, чтобы ты шлялась где попало всю ночь. Придурков хватает.

Не знаю с какой стати меня вообще это волнует, но приходится себе в этом, признаться.

— Мне твоя девушка волосы повыдирает. Она, конечно, милая, но я лучше не буду рисковать.

Ох, знала бы ты, как эта «милая» позволяла себе о тебе отзываться, первая бы набросилась на неё.

— Её нет, — открываю парадную дверь. — Идёшь, мелкая?

И она идёт, отчего на сердце становится легче.

Вот из-за таких неправильно сложившихся обстоятельств, нам приходится праздновать этот праздник вдвоем.

Сначала чувствуется огромное напряжение — как-никак, мы едва знакомы. Однако, вся неловкость быстро сменяется и гостиную заполняют наши оживленные разговоры и её заливистый смех. Оказывается, что общих интересов в нас предостаточно, чтобы ещё долго не выходить с этой квартиры, споря на разные темы. Несмотря на юный возраст, её размышления довольно зрелые и взвешенные. Редко в восемнадцать лет у девочек есть четкая точка зрения, это впечатляет.

Я ощущаю легкое волнение, которое не присуще мне. И Лесина искренняя улыбка завораживает. Необычные ощущение, странная, необъяснимая тяга.

Кажется, я сдаюсь без боя, когда становится мало воздуха рядом с ней.

— Загадала? — спрашиваю, не отводя с неё взгляда. Её кивок становится для меня призывом к действию.

Чувствую необходимым попробовать её губы на вкус. Как только касаюсь их своими, молюсь, что малышка незамедлительно оттолкнула меня от себя. Это чертова ошибка, которую у меня уже не получается контролировать. Малышка-соседка не облегчает задачи и, видимо, не слышит моих молитв, потому что спустя пару секунд, отвечает на мой внезапный поцелуй с не меньшим напором. В этот момент, кажется, взрывается всё внутри и вокруг меня. Точно могу сказать, что ещё никогда не испытывал такой шквал эмоций.

Всё что происходит дальше, просто подрывает мои убеждения о силе влечения и наслаждения. Её податливое тело так сильно отзывается на мои ласки, что голову сносит. Терзания и прочую хрень откладываю на задний план, потому что отчетливо понимаю — не способен сейчас опустить малышку, прекратив всё. Чувствую, что она думает так же.

То, что я испытываю — невероятно сильные эмоции. Настолько, что доставляют боль, смешанную с эйфорией. Чёрт, со мной, довольно зрелым и уже многое повидавшим, такое впервые.

Желания отпускать малышку домой совсем нет, но ей приходится уйти под утро. Как оказывается позже, невероятно удачливо.

12

Вадим

Кира разбудила меня около семи часов утра. Подумать только, малышка-соседка ушла пару часов назад. Как же удачно. Конечно, скрывать ничего я не собирался, просто не хотелось втягивать Лесю в эти разборки.