Виктория Вашингтон – P.S. Сводные (страница 3)

Вот всегда так смотрит. Создаётся впечатление, что разговаривает с воздухом и бесит неимоверно.

— Надеюсь, ты умеешь водить и не угробишь меня, — исподлобья бросаю взгляд и начинаю спускаться по лестнице. — Если так переживаешь, можешь добраться сама, — предлагает альтернативу.

Последнее, что мне хочется делать – это ехать двадцать минут в одной машине со Шмелёвым. Конечно, я категоричная в отношении его. Категоричная, но не тупая. Наш водитель взял отпуск на несколько недель, а добираться в маршрутке, набитой людьми, спешащими на праздник, совершенно нет никакого желания.

— Ещё чего, — фыркаю я. — Пошли быстрее, не хочу из-за тебя опаздывать.

5

Погода уже несколько недель по-настоящему летняя, пускай только конец мая. Сегодня не исключение, но, уверена, это обманчиво. Недавно начала замечать, что каждый раз на последний звонок идёт дождь, поэтому предусмотрительно взяла с собой кофту, совершенно не доверяя программе погоды, которая обещает безоблачный солнечный день.

Замечаю, что во дворе припаркована незнакомая машина. Странно, думала ведь, что отец отдал Демьяну тачку нашего водителя, пока тот в отпуске. Но нет. Видимо, у Демьяна собственное авто. Сколько я ещё пропускала мимо глаз, пока была в него «влюблена»?

Закатываю глаза от собственных мыслей и фыркаю себе под нос.

— Моё предложение добраться самой всё ещё в силе, — слышу сзади себя, едва доходя до машины.

— Не понимаю, — наигранно тяжело вздыхаю. — Куда же делось твоё вчерашнее благородство и забота?

— Поездка на общественном транспорте тебе никак не навредит, — парирует, нажимая на ключе кнопку разблокировки. — В отличие от того дерьма, что ты тянешь в свой рот.

Щеки тут же становятся пунцовыми от такой отвратительной фразы.

— Тебя не касается, что и куда я тяну, — гордо заявляю и, следуя его примеру, открываю дверцу и плюхаюсь на пассажирское переднее сидение. — И бред про неожиданно появившиеся братские чувства не затирай, мы совершенно чужие люди, и мне откровенно не нравится сложившаяся ситуация. Особенно то, что вы с Кариной теперь всегда под носом...

Нет смысла строить из себя обиженку и вести так, будто всё устраивает. Пускай понимает сразу моё истинное отношение к ситуации. Всегда презирала лицемеров и тех, кто горазд перемыть кости только за спиной, а в глаза продолжит улыбаться. Нужно быть честной с самой собой.

— И мне абсолютно всё равно что ты думаешь по этому поводу, — заявляет Демьян спокойно и твёрдо. Как всегда. — Я съеду, как только мама адаптируется, и буду уверен, что ты не выкинешь что-то такое, что она поседеет раньше времени, — продолжает, внимательно наблюдая за дорогой.

Внутри меня поднимается буря негодования, и чтобы не взорваться прямо сейчас, уставляюсь взглядом в его крупные ладони, что уверенно держат в обхвате кожаный руль. Внимательнее сосредотачиваюсь на всех словах, что слетают с его языка.

— Она совсем не понимает, что ты далеко не «девочка-припевочка», и уверена в том, что должна заслужить твоё доверие. Парится, когда ты грубишь и резко реагируешь. Глупая, нашла из-за чего трепать нервы.

Голос Демьяна продолжает звучать непоколебимо, и в то же время так, будто мы здесь просто погоду обсуждаем, а не такие острые темы.

— Ей стоило подумать об этом, прежде чем спать с женатым мужчиной, — парирую тем, что ранит больше всего остального.

Сколько бы раз я не прикидывала в голове, как можно разрешить этот конфликт с отцом, постоянно всплывал этот факт. И он напрочь перечеркивал даже малейшее желание прикладывать какие-то усилия. Пусть мне самой хотелось скорее избавиться от удушающей безысходности в груди, но... Если и есть какой-то выход, то он явно недостаточно хорош для того, чтобы перекрыть появившуюся жуткую дыру внутри меня. И она пожирает с каждым днем все сильнее. Провоцирует на новые выходки, колкие слова и взгляды, полные ненависти.

— Женатым мужчинам стоит говорить о том, что они в браке. Разве нет?

Смотрю на него волком. Нет, отец точно бы не поступил так с ничего не подозревающей женщиной. Да и к тому же, если бы поступил, то вряд ли такое можно простить, а учитывая факт, что Карина преспокойно живёт сейчас в нашем доме... Точно нет.

— Ты просто пытаешься её оправдать, — звучит громче, чем обычно, пусть я и пытаюсь внешне держать себя в спокойствии. Но реакция, глаза и голос выдают внутреннее бурлящее состояние.

— Выходи, — слышу, и начинаю ошарашенно пялится на Демьяна, когда машина тормозит.

— С какой стати? — воинствующе поудобнее мощусь в сидении. Неужто решил выгнать меня и заставить идти пешком? Не дождётся.

— Мы приехали, Сияна, — констатирует факт.

Оглядываюсь, и правда. Мы припарковались на парковке возле школы.

Раздраженно вздыхаю и выхожу из машины. Бросаю мимолетный взгляд напоследок, и замечаю на его губах ухмылку.

6

Глубоко и часто дышу в попытке побыстрее снять раздражение. Надо же, как искусно у него получается довести меня, не прикладывая совершенно никаких усилий. Всего лишь своим спокойствием и твёрдым голосом.

— Кто сделал это с тобой? — наигранно ужасается Вася, стоит мне найти её в шумной, веселой толпе.

После этого тут же заключает в приветственные объятия.

— Ну серьёзно, — вздыхает, поправляя накрученные локоны. — Видела своё лицо?

— Мне и не нужно, — фыркаю, скрещивая руки на груди.

— Пойдём вперёд, — подталкивает в толпу одноклассников. — Хочу видеть всё.

— Да знаю я, кого ты хочешь видеть, — подначиваю её, но тут же осекаюсь, вспоминая о нашем вчерашнем разговоре.

— Забудь, — тон тут же меняется и приобретает тяжелую твердость и отстранённость.

Никак не комментирую и прикусываю язык, пока мы удобно пристраиваемся в первом ряду.

— И как прошла ночь с новоиспеченным братом? — шёпотом подкалывает меня. Мстит за мой длинный язык и напоминает о том, чье имя со вчерашнего дня нельзя произносить вслух.

Счастье, что не пью ничего в этот самый момент, иначе вода пошла бы, минимум, через нос после такой фразы.

— Мы спим в разных комнатах, поэтому за его сон не могу ручаться, — держусь спокойно, чтобы Васька сильно не ликовала, довольная тем, что смогла задеть меня в ответ.

— Кто тебя знает? — ухмыляется. — Как-никак, год влюбленности бесследно не проходит, а здесь такой шанс. Я бы сказала ш-а-н-щ-и-щ-е, — протягивает шепеляво.

Конечно, не злюсь на неё. Всё наше общение всегда сводится к общим подколам, и нам это нравится.

— Кто виноват, что я была слепой малолетней дурочкой?— вздыхаю, разглядывая ряд нарядных старшеклассников и учителей, которые, как обычно, не могут с первого раза настроить аппаратуру и микрофоны.

— Что-то изменилось за один день? — спрашивает удивленно и, кажется, веселеет от нашей перепалки, но ненадолго.

Ровно до того момента, как мимо нас не проходят Шмелёв со Золоторёвым. Вася тут же прикусывает губу и начинает разглядывать носки своих балеток, и Саша, заприметив её, тоже тут же отводит взгляд. Всё-таки интересно, что именно между ними произошло?

Когда взглядом встречаюсь с Демьяном, едва не ойкаю и отвожу глаза в асфальт, пока боковым зрением не замечаю, что они отошли на достаточное расстояние.

— Представляешь, откуда-то узнал про сигареты и вчера пришёл ко мне с пачкой? Откуда только она у него взялась?

— Ты что, не знаешь? — ухмыляется Васька. — Он же любимец нашей классухи. Видимо, она ему и доложила.

— А он ко мне каким боком? С чего ей рассказывать?

— София — лучшая подруга его матери, — вываливает она. — По-любому в курсе, что вы теперь живете под одной крышей.

Теперь в голове всё складывается, словно два плюс два.

Кто-кто, а Вася находка для шпиона. Её мать работает в школе секретаршей, поэтому знает всё и обо всех. Абсолютно каждая, даже малейшая сплетня обязательно проходит через её уши, а затем уже и достигает Васиных. Нужно же поделиться с кем-то насыщенным рабочим днём.

— Вот зараза, — фыркаю, имея ввиду нашу классную руководительницу.

— Ну, по крайней мере, лучше, чем если бы она твоему папке доложила, — Вася пожимает плечами. — Он по голове за такое явно не погладит.

— Знаешь, пока даже не понимаю, радоваться или нет.

Дальнейший поток мыслей прерывает шум микрофона. Учителя с горем пополам смогли подсоединить аппаратуру, чтобы начать торжественную линейку.

7

Линейка проходит в приподнятом настроении. В моей голове никак не укладывается, что ровно через год я точно так же буду стоять на месте тех, кто сегодня прощается со школой. Такие нарядные и счастливо-грустные. Совсем никак не воспринимается то, что у них заканчивается такой длинный и важный жизненный этап, как школьная жизнь. Наверное, осознать это возможно лишь прочувствовав на себе.

За вальсом я наблюдаю, словно зачарованная. Особенно фокусируюсь на Шмелёве. То ли по привычке, то ли потому, что в танце он и правда выглядит чарующе. Девушка в его руках порхает, словно пушинка, когда его ладони поднимают её над землёй.

Танцуют, к слову, не все старшеклассники. Кто-то не захотел и поэтому не всем хватило пары. Пришлось даже просить несколько моих одноклассниц, чтобы они станцевали с ребятами последний вальс. Помню тогда, как только узнала об этом, загорелась идеей предложить свою кандидатуру, но вовремя себя одернула от такой мысли.

Естественно, хотела лишь потому, что был шанс станцевать в паре с Демьяном. А это ведь, подумать только, две репетиции в неделю на протяжении двух месяцев. К тому же, фору мне даёт то, что я сама занимаюсь танцами и о смущении и боязни сцены и речи идти не может.