Виктория Вашингтон – P.S. Сводные (страница 2)

— Не ссы, — весело говорит, скрывая паршивое настроение. — Я знаю, кто он. Живет в соседнем доме, правда меня упорно не помнит. Будет сюрпризом.

— Лучше подумай ещё немного, — предостерегаю и слышу, как хлопает соседняя дверь.

Вспоминаю о своём новом соседе через стенку и снова ощущаю прилив раздражения. И волну паники чувствую, когда неожиданно резко раздается стук в мою дверь. Сомнений, кто за ней стоит никаких.

— Я наберу тебя позже, — прощаюсь с Васей и скидываю вызов.

Жду минуту прежде, чем подняться и подойти к двери. Сердце бьется от волнения сильнее. Что ему может от меня понадобиться?

3

Делаю глубокий вдох прежде, чем коснуться ладонью холодной металлической ручки. Тело и без того пробирает мелкой дрожью, оттого, что я совсем не чувствую контроля над ситуацией.

Конечно же, оказываюсь абсолютно права и мой неожиданный гость именно Демьян. Что ему только могло понадобиться?

Как только дверь, отделяющая нас, открывается, тут же скрещиваю руки на груди и смотрю на него вопросительно-воинствующе. Совершенно не знаю, чего от него можно ждать и осознаю, что это немного пугает.

— Пустишь? — его губы растягиваются в ухмылке, которая не внушает абсолютно никакого доверия. Напротив, тут же вселяет раздражение и сильное напряжение. Явно что-то задумал. Неужто решил отомстить за мой вчерашний монолог о сигаретах?

— Тут говори, — упираюсь ладонью в дверную лутку, тем самым перекрывая ему проход и ясно даю понять, что в комнату он не попадёт.

За год, что мне нравился Демьян, создалось впечатление, что знаю его характер и привычки. В глупой девичьей голове закралась мысль, что именно я могу стать той, ктопоймет и поддержит в трудную минуту. Почему-то всегда со стороны казалось, что у него есть какие-то трудности и некая таинственная замкнутость, несмотря на то, что онпостоянно душа компании.

Вот только сейчас трезвое мышление ставит жирную точку на прошлых убеждениях. Я совершенно не знаю человека, которого вижу перед собой. Он чужой и непонятный. И мне совсем больше не хочется понять его и узнать поближе. Напротив, ощущаю острую надобность держаться как можно дальше. Это предчувствие возникает из глубины души и так сильно сигнализирует об опасности, что стоит Демьяну оказаться поблизости, горло тут же сдавливает тисками. Он будто одним своим безразличным взглядом способен подавить мою волю.

Пока в голове кружится этот безумный хоровод разнообразных мыслей, Демьян нагло врывается в комнату и захлопывает за собой дверь. Преграда в виде моей руки для него, естественно, совершенно ни о чём. — Что ты себе позволяешь? — шиплю, буквально готовая вцепиться в его недовольное лицо ногтями.

Сначала Карина начинает с первого же дня ощущать себя хозяйкой в нашем доме, а теперь ещё и этот вламывается в моё личное пространство, будто так и нужно. — Что нужно, то и позволяю, — его голос спокойный и твердый. — Ни каплей больше.

Его непоколебимость выигрышно смотрится на фоне моей злости и раздражения. Он держит все эмоции под контролем, а я с первых секунд готова взорваться от адского эмоционального коктейля внутри.

— Совершенно не разделяю твоего мнения! — пытаюсь дышать глубже, а единственное желание, что пульсирует в голове – он должен скорее убраться с моей территории. Минимум из комнаты, в идеале с нашего с отцом дома.

Завтра он окончит школу, а через полмесяца станет совершеннолетним. Надеюсь, он тут же свалит в свободное плаванье и моей единственной проблемой останется Карина.

— Вот как? — ухмыляется и достает что-то со своего кармана. — Ладно, тогда можем спуститься вниз и обсудить это при твоем отце. Устраивает? Так ведь ты вчера поступила, в надежде на то, что мама разочаруется в своем примерном сынке? Так вот ошибочка вышла, Сияна. Я курю и не прячусь от кого либо, в отличие от тебя.

В его руках пачка сигарет. Моих. Позавчера у меня их забрала классуха, потому что застукала нас с Васей в туалете. Мы даже не курили, просто пачка была в руках, пока искала в рюкзаке расчёску.

Но разве ей что-то возможно объяснить? Она тут же подумала, что это мы с Васей яростные нарушительницы устава школы и втихую покуриваем на переменах в туалете. Пообещала нажаловаться отцу при первой же возможности и сказала, что я совершенно отбилась от рук в последнее время. Вопрос, каким образом злополучная пачка оказалась у Шмелёва?

— С чего ты взял, что мои? — включаю дурочку. Может, кто-то подслушивал перепалку с классухой и успел растрындеть всем? Тогда Демьян может просто-напросто брать меня на понт.

— Не придуривайся, у тебя отстойно получается, — заявляет, возвращая пачку сигарет к себе в карман.

Нервно прикусываю губу. И что, он собрался меня шантажировать теперь этим? Если да, то я в крайне отвратительном положении. Отец курение на дух не переносит, что явно не додаст мне плюсов. А учитывая то, что сейчас он считает меня маленьким ревнивым ребенком, который просто не может смириться с родительским разрывом и принять его новый выбор... Определенно, я в полной заднице.

— И что ты хочешь? — лучшая защита, как известно – это нападение. — Чтобы умоляла тебя не рассказывать отцу? Не дождешься. Можешь делать, что пожелаешь.

Наперекор собственным словам сердце внутри грудной клетки быстро и нервно бьется. Мыслями готовлю себя к тому, какой разбор полётов ожидает меня, как только папа узнает такую занимательную информацию.

— Мне это не нужно, — Демьян отрицательно качает головой, чем вводит в полнейший ступор. Что тогда? — И тебе не нужно портить своё здоровье. Если увижу тебя с этой дрянью – заставлю съесть целую пачку. — Чего? — смотрю на него ошарашенными глазами. — Повтори? Режим старшего брата решил включить, что ли? Так вот завязывай! Ты мне никто и не смей лезть в мою жизнь!

Вот же наглый и самоуверенный. Бесит так, что хочется сейчас же швырнуть что-то в него, или хотя бы об стену.

— Ты меня услышала, Сияна. — Совсем никак не реагирует на мои реплики. — Дважды не повторяю.

Бросив предупреждающий серьезный взгляд, спокойно выходит из комнаты под проклятья, которые щедрым потоком сыплются с моего языка.

4

Выспаться в ночь перед последним звонком не удается. Можно было бы списать всё на волнение перед таким важным днём. Как-никак, становиться одиннадцатиклассником дело ответственное и будоражащее. Но это не совсем то, от чего я никак не могу сомкнуть глаз и ворочусь с бока на бок, изредка возмущенно вздыхая. Постоянно в голове прокручивается образ наглого Демьяна, выражение его лица и строгого тона, не терпящего возражений. Какое только дело ему до этих чёртовых сигарет?

Просыпаюсь с ощущением, что мне вот-вот удалось уснуть, а уже время вставать. В отражении зеркала замечаю темные круги под глазами. Чудесно. Приходится приводить себя в порядок и наносить макияж с помощью тонального крема. Ненавижу им пользоваться, но в косметичке держу. С моей неуклюжестью он может пригодиться с завидной регулярностью. Зачастую могу влететь головой куда-либо, а из-за светлой и нежной кожи синяки появляются моментально. Приходится потом объяснить учителям, что никакого насилия в моей семье нет и никогда не было.

— Дочь, сколько можно собираться? — в дверь стучит отец, когда я практически полностью готова к выходу.

— Уже, — завершаю финальные штрихи и, захватив маленькую сумочку, открываю дверь и сталкиваюсь с отцом. — Ты что, решил отвезти любимую дочь сам?

Папа редко находит время в своем плотном графике. И, признаться честно, ощущаю лёгкий прилив ревности, что ли… За последние года он вообще крайне редко бывал дома, а тут вдруг спохватился. Освободил вечер, чтобы познакомить нас с Кариной официально, да и вчера приехал домой намного раньше обычного. Время семь утра, а он ещё дома. Зачастую, он выезжает на работу раньше пяти утра… — Тебя подбросит Демьян, — он быстро целует меня в щеку, а я обращаю внимание, что не колется привычная щетина. Неужто побрился?

— В смысле? — внутренности начинает колотить от одного имени. — Откуда у него права? Ему нет восемнадцати.

— Путаешь, малыш, — улыбается отец. — Демьяну месяц назад исполнилось восемнадцать. И права есть, не волнуйся по этому поводу.

— Тогда почему он переехал сюда? — скрещиваю руки на груди. — Если совершеннолетний, то пора оторваться от маминой юбки и жить самостоятельной жизнью.

Конечно, атмосфера нашего разговора в эту же секунду принимает совершенно другой настрой. Отцу не нравятся мои слова, очевидно.

— Сияна, я тебя не узнаю и не понимаю! — разочарованно и строго смотрит на меня, но я тоже не сдаю позиций, ни на секунду не отвожу упорный взгляд. — Держи свои гормоны под контролем! Теперь они часть нашей семьи и сами вправе решать, где жить.

Больше ничего не говорит, лишь одаривает ещё одним разочарованным взглядом и спускается по лестнице. Слышу шорох сбоку и, повернув голову, вижу Демьяна, который, судя по внешнему виду, полностью готов к выходу.

Белая рубашка сидит безукоризненно, а подкатанные рукава открывают глазам вид на татуированные руки. В школе часто пыталась понять, что там изображено. Казалось, что поможет как-то глубже его понять. Но никогда не удавалось, всегда татуировка заходила под одежду, закрывая доступ к любованию. Чтобы увидеть её полностью, определенно нужно застать Шмелёва без одежды. Раньше о таком и мечтать не могла, а теперь, к счастью, и не буду. — Вижу, ты готова ехать? — спрашивает он, окидывая взглядом. Как обычно, ничего не выражающим.