Виктория Вашингтон – P.S Бывшие (страница 32)

Мне не привыкать, потому что так за прошедшие пару недель работы на меня до сих пор смотрят многие.

Определённо не понимают, откуда вообще взялась, и думают, что долго не удержусь на этом месте.

Собственно, ещё один повод доказать противоположное.

Подобное всегда является хорошей мотивацией, чтобы не опускать руки.

Ведь работа мечты оказывается не только безумно желанной и подходящей, но и достаточно сложной.

Вечерами ощущаю себя порой так, будто все силы выжали за день – слишком много на практике новых знаний и тех принципов, которые в жизни работают совершенно не так, как на страницах учебников.

Естественно, стоит после тяжёлого дня оказаться в объятиях Фирсова, как вся усталость улетучивается и становится слишком хорошо и тепло. Ну как тут не ждать вечера с нетерпением и замиранием сердца?

— Что-то хотели? — Алина окидывает взглядом с ног до головы и, будто не зацепившись ни за что интересное для себя, теряет интерес, отводит его куда-то в сторону.

Ну ничего. Определённо у меня есть козырь, который заставит посмотреть на меня другими глазами.

— Да, иначе не подошла бы, — пожимаю плечами, ведь это очевидно.

— И что же? — не даёт сказать дальше, вставляя свои нетерпеливые пять копеек. — Попрошу быстрее, потому что, в отличие от некоторых, не располагаю временем на ненужные разговоры. Работы с головой хватает.

Смотрит с ощутимым превосходством и недовольством.

Что же, вдвойне приятно будет стереть это выражение с её лица одними махом.

— Ну, не переживайте так. Это как раз касается вашей работы, — невольно тяну губы в довольной ухмылке, и Алина её замечает. — Хочу обсудить, каким образом в ресторан поступают менее качественные продукты по цене товара премиум-класса.

Я говорю достаточно уверенно и не понижаю тон, поэтому, как только до девушки доходит смысл сказанного, она меняется в лице и опасливо оглядывается по сторонам.

Конечно, глупо было полагать, что каждый работник гостиницы – человек самых чистых правил. Никто на деле не откажется хорошенько улучшить своё финансовое положение за счёт других.

И судя по неосторожности Алины, всерьёз меня тут совершенно не воспринимают. Хотя в целом, они скорее даже не предполагают, какие обязанности входят в мою должность «личного помощника».

Ведь разговор Алины с поставщиком я совершенно случайно и удачно подслушала.

Можно было сразу идти к боссу и докладывать на девушку, но это слишком легко.

Нужно потихоньку закрепить своё положение и дать окружающим понять свою ценность.

Хотя бы для того, чтобы они перестали вот так в открытую проворачивать свои «операции» и воровать прямо из-под носа.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — внезапно переходит на «ты» и начинает нервно сжимать бумаги, которые держит в своих руках.

— Пускай так, — улыбнувшись, пожимаю плечами.

И ухожу, оставив испуганную девушку стоять и смотреть мне вслед.

Нужного эффекта определённо достигла, теперь стоит доложить начальству о проделанной работе. Что я, собственно, и делаю.

Босс выглядит озадаченным и тяжело вздыхает.

Наверное, ему сложно принять информацию, потому что пришла я сразу, как убедилась в своём предположении. То есть, без каких-либо вещественных доказательств.

Правда, одного моего «нам стоит друг другу доверять» –хватило для того, чтобы он сам захотел связаться с поставщиками и лично убедился в том, что приблизительно половина из них с недавних пор и правда поставляет совершенно не те продукты.

В общем, домой собираюсь в приподнятом настроении, потому что заслужила свою первую похвалу от начальника и ощущала себя так, будто выполнила долг.

Внезапный звонок телефона застал меня, как только я вышла из отеля.

— Да? — спросила, прикладывая телефон к уху.

Владельцем незнакомого номера оказался Фирсов. Лёша, если быть точнее.

Сразу узнала его голос, пусть и показалось, что звучит он как-то надломленно.

— Привет, Романа. Прости, что словно снег на голову, но иначе никак. Не знаю, какие отношения связывают вас с Владом после поездки… Может, вы даже не общаетесь, а я смею просить о таком, — говорит достаточно сбивчиво, и я путаюсь в потоке его мыслей.

— Стой, Лёша, — выговариваю строго и чётко. — Что случилось?

— Эм… Я звоню тебе, чтобы попросить о помощи. Пожалуйста, побудь рядом с Владом. Ему сейчас определённо нужна поддержка и, уверен, ты единственная, кто сможет её дать.

Хочу снова спросить, куда он клонит, но не успеваю.

— Наша мама умерла сегодня ночью, — произносит, а я ощущаю выстрел прямо в грудную клетку.

И озноб. Дикий мороз по коже, несмотря на тёплую погоду. Пробирающий и леденящий.

53

Внутри всё замирает, будто замораживается лютыми холодами Антарктиды. Не запоминаю, как прощаюсь с Лёшей. Вполне возможно из-за дикого шока, в котором нахожусь, совершенно ничего ему не отвечаю и кладу трубку. Или же всё-таки отвечаю скупым согласием и сочувствием? Не знаю. Мгновенно буквально погружаюсь в другое измерение, где не владею над своим телом и мыслями.

Выхожу из здания отеля и бесцельно бреду куда-то по тёмным улицам, испепеляя глазами телефон с открытым номером Влада. Номер, который в последние недели набирала бесчисленное количество раз. Не счесть ведь, сколько часов мы провисели на связи друг с другом, когда из-за работы не получалось встретиться пораньше. Даже по дороге ко мне он набирал и ставил на громкую связь, чтобы даже в дороге не терять времени зря, обсуждая со мной прошедший день.

А теперь... Смотрю и никак не могу набраться сил и смелости, чтобы нажать на кнопку вызова. Ступор.

И даже понять не могу, в чём причина. Возможно, меня пугает незнание нужных слов в подобных ситуациях? Вполне. Страх быть оттолкнутой Владом, как только у нас начало всё складываться? Тоже да.

Мне сложно представить, каково это. Никогда не приходилось хоронить близких людей, к счастью. И все эти «сочувствую» ведь совсем не помогают человеку,познавшему такое горе, – уверена на сто процентов. Но и чем можно облегчить подобную участь, увы, даже не предполагаю. Вероятно, что только время может облегчить такую боль.

Бабушка Влада всплывает в мыслях, и осознаю, что немного соврала, подумав о том, что никогда не теряла родных. Она была мне намного ближе собственных родителей, и я действительно любила её самой искренней любовью.

Когда узнала о её смерти, было очень больно. Невыносимо.

Но узнала уже после похорон. Через несколько месяцев. Отчего воспринималось немного легче. Быстрее получилось затянуть эту рану.

Да и что тут говорить, ведь даже тогда мы с Владом были не вместе. Мне не пришлось стать для него опорой и поддержкой. Не удалось разделить эти невыносимые чувства на двоих.

Поэтому и сейчас мысли совершенно спутаны, и я не знаю, как поступать и что говорить.

Неожиданно для самой себя оказываюсь на кладбище около красивого гранитного памятника с такими близкими и родными чертами изображённого на нём лица.

Только недавно я узнала у Влада, где похоронена его бабушка. Ещё после её смерти ощущала необходимость прийти, чтобы... Нормально попрощаться? Не знаю, можно ли это так назвать. Скорее чувствовала, что должна дать знать о том, что не забыла и помню, ценю и дорожу.

Узнала, но прийти так и не решилась до этого момента.

Хотела оказаться здесь вместе с Владом, но никак не получалось набраться смелости и попросить его о подобном. Ведь даже не знала, как часто он сам сюда приходит. Ведь бабушка для него была самым дорогим человеком. К сожалению, такого контакта как с ней, с родителями он и близко достигнуть не смог.

Чувства накрыли сокрушительной волной, и глаза мгновенно наполнились слезами. Солёные дорожки начали проливаться без остановки, пока я не зарыдала вслух. Надрывно и жалостливо.

Уверена, будь тут рядом ещё кто-то, то точно бы сердце встало от таких звуков.

Что-то говорю, кажется, но совершенно неосознанно.

По-моему, даже спрашиваю у неё, как поступить в ситуации с Владом сейчас. Какие слова сказать.

Будто бы тишина может как-то мне ответить.

Даже если бы могла, в своих рыданиях я бы точно не обратила на это никакого внимания.

Сколько я тут простояла? Чёрт его знает.

Сердце чуть не остановилось от испуга, когда чьи-то сильные руки развернули и прижали к себе.

Прежде чем пытаться вырваться, улавливаю родной и обволакивающий аромат.

Влад.

Он здесь и, обнимая, поглаживает по спинеуспокаивающе, целует в макушку и нашёптывает что-то на ухо.