Виктория Вашингтон – P.S Бывшие (страница 30)

— О каком «положении»? — цепляюсь за слово.

— Ксюша беременная, Романа, — улыбается Влад, и мы останавливаемся посреди набережной. — Так что твоя ревность вновь была зря, не такой уж я герой-любовник, как ты обо мне думаешь, — ухмыляется, но говорит с теплом во взгляде и в голосе.

Не могу осознать услышанное.

— Но как же? Все эти ещё взгляды и красные щеки… — сказать, что Влад меня озадачил – ничего не сказать.

— Ксюша просто такой человек. Смущается от каждого, кто обращается к ней. Знаю лишь то, что росла она в очень проблемной семье, возможно, это и стало причиной. Ксюша сама заработала на своё обучение, чтобы получить желаемую специальность. Рано съехала от родителей, потому что они выпивали и могли поднять на неё руку. Уверен, она просто до сих пор не верит в то, что смогла сама свою жизнь перевернуть с ног на голову.

Не вяжется в моей голове что-то.

— Кажется, мне стоило работать у тебя, если твои сотрудники имеют возможность слетать отдохнуть в Калифорнию, — смеюсь.

— По большей части, моя фирма здесь ни при чём, — пожимает плечами. — Это всё жених Ксюши. У него там родители вроде живут. Подробностей не знаю. Но не об этом сейчас, Романа. Ксюша прилетела раньше времени, потому что не хочет потерять работу. Кажется, её жених был бы не против, но она не готова прощаться с самостоятельностью. Скорее всего в ней с детства живёт страх оказаться ненужной, поэтому делает всё возможное, чтобы в любом случае обеспечить малышу безбедное будущее.

— Я поняла, — утвердительно киваю головой.

Надо же, как всё интересно получается. Кто бы мог подумать, что миниатюрная краснощёкая Ксюша может ждать ребёнка?

— Мне не хочется, чтобы ты, как и раньше, тратила свои нервы на всякую ерунду, Романа, — говорит серьёзно и вовлекает мой взгляд в плен своих глаз. — Хочу, чтобы начала доверять и ревность перестала портить наши отношения.

— Наши отношения? — поражённо вдыхаю воздух, ошарашенная таким признанием.

— Наши отношения, — вторит мне твёрдо и непоколебимо.

Сердце вырывается, стоит Владу коснуться моих губ своими.

Поцелуй из осторожного в доли секунды превращается в напористый. Такой, что мы совершенно точно забываем,где находимся, и не обращаем никакого внимания на холодные капли, вновь сорвавшиеся с неба проливным дождём.

Всё это совсем не важно в данную минуту, когда я могу ощущать родной вкус и одурманивающие эмоции.

49

Кажется, что всё происходит вовсе не со мной. Ведь как такое может быть? Человек, которого, казалось, я потеряла навсегда, сейчас так бережно и одновременно напористо атакует мои губы, пропускает пальцы через спутанные от дождя мокрые волосы и, очевидно, не собирается никуда отпускать.

Совершенно не хочется думать о том, что будет, когда наваждение, накрывшее нас, сойдет. Одно желание –наслаждаться моментом, который буквально заново заставляет моё тело ощутить жизнь и пройти через забытые эмоции.

Влад отвозит меня домой, потому что одежда насквозь промокла за то время, что мы провели под ливнем. И едем мы в полной тишине. Такой, что в ней различимы только звуки дождя, отбивающие свой такт по лобовому стеклу автомобиля, и удары сердец об грудную клетку – так сильно они колотятся внутри.

— Ты проводишь меня? — спрашиваю, зажмурившись от собственного вопроса, как только машина тормозит около нужного подъезда.

От одной мысли, что Фирсов сейчас уедет – становится не по себе. Тело тут же пробирает ознобом и разочарованием. Не хочется вот так глупо разрушить эту магию, что сегодня снова завладела нашим сознанием.

— Конечно провожу, что за вопросы, Романа, — он ухмыляется, отчего по телу мгновенно прокатывает волна облегчения и воодушевления.

Он, как всегда, открывает для меня дверь и подаёт горячую ладонь, чтобы помочь выбраться из салона.

Дождь уже не такой сильный, но всё равно пробирает неприятным холодком, когда касается кожи.

Не сговариваясь, в мою квартиру мы поднимаемся по лестнице. Будто вдвоём пытаемся оттянуть момент, когда придётся прощаться. Но ведь оттягивать неизбежное до бесконечности невозможно, верно?

Или же нет?

— Кофе? — с одинаковой интонацией спрашиваем мы друг у друга в один голос, останавливаясь около моей двери.

В голове будто тысячи фейерверков одновременно взрываются. В доли секунды всё становится предельно понятно, отчего по телу буквально проливается раскалённая лава. Не знаю, как хватает сил, чтобы провернуть чёртов ключ в замочной скважине, ведь он никак не хочет туда попадать из-за дрожащих в предвкушении рук. Спасительный щелчок раздаётся эхом по подъездной клетке и кажется слишком оглушающим.

Мне даже страшно взглянуть Владу в глаза, потому чтоощущаю, что в таком случае взрыва не избежать.

Как и в любом другом, в целом. Но с наслаждением, страхом и предвкушением я оттягиваю этот момент.

Вдруг такой сильный вихрь эмоций только внутри меня? Возможно, Фирсов и правда захотел попить кофе в двенадцатом часу ночи?

Нет. Точно нет.

Осознаю, когда его ладони касаются моих плеч и стягивают промокшую кофту, накинутую им же.

— Ты совсем замёрзла и должна принять душ, если не хочешь завтра проснуться с температурой, — его голос с появившейся хрипотцой обволакивает, полностью затуманивает сознание и отголоски смущения.

Проворачиваюсь в его руках, которые теперь лежат на моей талии, и ловлю потемневший взгляд.

— Думаешь? — хлопаю ресницами и закусываю губу, на что получаю утвердительный кивок. — Тогда и тебе стоит принять душ, как можно скорее. Не хочу, чтобы ты болел.

Слова действуют словно спусковой курок.

За секунду губы Влада снова оказываются на моих, сминая и подчиняя, мгновенно углубляя поцелуй. Ладони теперь без всякого стеснения блуждают по всему телу, отчего я едва не захлёбываюсь эмоциями.

По-настоящему мужские и сильные касания ощущаются на обнаженной коже под задранной футболкой особенно горячо, и сердце набирает невиданный разгон, когда чужая рука ползёт всё выше и наконец-то достигает цели.

Мы слишком хорошо знаем друг друга в этом плане. И вряд ли можно найти людей, которые подходят один другому так же сильно.

В голову, как обычно, лезут ненужные мысли. Понимаю, что секс ради секса – не для меня, но и остановить начавшееся безумие точно не под силу.

— Я люблю тебя, Романа, — шепчет мне на ухо Влад, будто заметил стенания, о которых молчу.

— Что? — тут же ошарашенно отстраняюсь от его губ и неверящим взглядом вглядываюсь в родные глаза. — Любишь?

— Конечно. Что тебя удивляет? — хмурится он. — Разве я когда-то говорил обратное?

Сердце буквально рвётся из груди от переизбытка чувств,и за новой порцией поцелуев тянусь уже я. Абсолютно не стесняясь и забыв обо всех возможных опасениях.

Моё «люблю» тонет между жаркими касаниями губ и моментом, когда Фирсов подхватывает на руки уже обнаженное тело.

То, что мы оказываемся в душевой, понимаю лишь по тому, что по телу начинает стекать тёплая вода, отзывающаяся теплом по коже.

И правда быстро согреваюсь. Как тут не согреться, когда касания Влада такие порочные, жаркие и горячие, блуждающие по каждому сантиметру тела, а губы напрочь нетерпимые ничуть им не уступают?

Этой ночью я определённо снова начинаю жить и дышать полной грудью. Нахожу все недостающие пазлы и понимаю, насколько жизнь может быть прекрасной, когда тебе не нужно затопить внутри себя очаг боли.

Возможно, некоторые расставания идут людям на пользу. Как знак, что ты ещё не нашёл своего человека и стоит идти дальше.

Но эта история точно не про нас, ведь люди, созданные быть вместе, точно не должны расставаться. К моему счастью.

50

Утро наступает с осознанием того, что что-то явно идёт не так, как нужно. Головная боль и дикая усталость ни с того ни с сего? Вряд ли так бывает, и полугодовое воздержание здесь явно ни при чём. Когда замечаю Влада, входящего в комнату и уже, в отличие от меня, одетого, убеждаюсь в собственной догадке. Для этого достаточно попытаться сказать ему смущённое:

— Привет, — выходит до жути хрипло, и в горло тут же словно вонзаются тысячи колючек.

Давно я не болела, даже успела позабыть, каково это.

Только неприятная неожиданность никак не омрачает произошедшего вчера.

— Тебе уже пора на работу, да? — кутаюсь плотнее в тёплое одеяло, потому что тело пробирает озноб.

— О какой работе ты говоришь, Романа? Ты вся горячая. Я ходил за лекарствами, — для наглядности машетпрозрачным маленьким пакетиком в своей руке. — Девушка мне подробно всё расписала, — теперь достаёт из него листочек и, присаживаясь рядом, целует меня в лоб. — Никогда больше не выйдешь под дождь. Прости меня.

— Что? — ошарашенно моргаю глазами. Происходящее такое нереальное, что мне до сих пор сложно прийти в себя. Страх внезапно проснуться и понять, что всё было сном, никуда не уходит. — За что?

— Ты из-за меня теперь проведёшь минимум три дня в постели, с отвратительным самочувствием, — он говорит это с искренним раскаянием, целует в макушку и прижимает к себе.

— Ты чего, ты не виноват, Влад! — прижимаюсь крепче к его груди, но вопреки этому говорю: — Отпусти, не хватало, чтобы ещё и ты подхватил что-то.

— Я ведь никогда не болею, ты забыла что ли? — ухмыляется Фирсов и начинает распаковывать лекарства, сверяясь по списку. — Вот это тебе нужно выпить сейчас. Пойду принесу воды.