Виктория Вашингтон – P.S Бывшие (страница 17)

— Призналась ли я ему потом? Нет конечно. Ведь оказалось, что какие-либо чувства были надуманы лишь в силу хорошего отношения Фирсова ко мне. И, естественно, я была рада, что не решилась тогда, потому что тогда в этом доме меня бы не было точно. А я действительно считаю Фирсовых своей семьей.

Мне бы хотелось сказать, что Анита всё врёт. Не могла же я сама надумать столько лишнего и видеть в ней такую сильную опасность, которой в самом деле и не существовало.

Только чувство того, что она говорит искренне, не покидает, и я лишь вдыхаю поглубже, когда девушка вновь начинает говорить.

28

— Мне не совсем понятно, для чего ты всё это рассказываешь именно сейчас. Я больше не являюсь женой Влада, и вряд ли нам чем-то теперь могут помочь твои слова, — лишь пожимаю плечами, прикусывая губу.

Сама же смотрю на девушку, испытывая странные чувства. И не знаю, как правильно реагировать на её признание. Возможно, потому что впервые за два года представляю себя на её месте?

Что бы было, будь Фирсов моим другом на протяжении стольких долгих лет, а потом отказался, как от ненужной старой вещи?

Определённо, испытала бы боль. Потому что всегда больно и неприятно, когда от тебя отказываются в пользу другого человека.

И, видимо, совсем не важно, что я для Фирсова являлась женой, а Анита другом, ведь их дружба длилась гораздо дольше десяти лет.

Прокручиваю в голове, как часто, из-за навязанных мною мыслей, между нами происходили ссоры.

Влад всегда реагировал неоднозначно, сначала пытаясь всё объяснить и успокоить, но когда я никак не хотела поддаваться, сам начинал злиться. Не понимал, почему я ему совсем не доверяю, а я в ответ лишь кричала о том, что проблема не в доверии, а в нём.

Теперь же, будто открыв глаза от долгого сна, всёстановится на свои места. Фирсов прав. Мне хотелось видеть проблему и, конечно же, в силу желания это прекрасно получалось.

«Маленькая моя, скажи, что должен сделать, и я это сделаю. Совсем запутался, чего именно ты требуешь» — неоднозначно просил после наших ссор, крепко прижимая меня к себе так, будто ничего ценнее на всём белом свете у него и быть не может.

Только вот я не могла сама объяснить, чего требую и хочу от него. После ссоры эмоции уходили, а в его объятиях становилось нереально хорошо. Проблемы перестали существовать и казались незначительными.

А потом всё повторялось по кругу.

— Судя по вашему скандалу, смысл до сих пор есть. Я бы и подумать не могла, что каким-то боком являюсь прямой причиной ваших конфликтов, потому что слова, которыми мы обменялись с Фирсовым за время вашего брака, можно легко счесть пальцами двух рук. Это больно, Романа. Слишком больно и сложно терять человека, которому когда-то мог рассказать всё. После смерти матери я ощутила на себе, какие дети могут быть жестокие, если ты хоть в чём-то не как они. «Сирота», «оборванка» – вошло в их каждодневный обиход, при том, что я никогда не одевалась и не выглядела плохо.

Судя по бегающему взгляду, воспоминания даются Аните непросто. Ей явно неприятно возвращаться туда даже мыслями.

— Даже наш с Владом общий друг смеялся надо мной тогда, когда мы были младше. Наверное, поэтому ко всем я относилась слишком насторожено и до сих пор считаю, что за всю жизнь у меня был лишь один настоящий друг.

У меня, подобно Аните, есть только Иона. Потому что ей я могу доверять целиком и полностью.

— Мне было непонятно, почему Влад так резко отгородился и закрылся. Ведь у нашего общего друга тоже есть девушка, теперь уже пару лет, как жена, но она никогда не имела ничего против нашего общения. Я и предположить не могла, что ты попросту ревнуешь ко мне, поэтому и рассказываю всё это. Не хочу, чтобы в жизни Фирсова что-то не клеилось по моей вине. Всё-таки, когда-то мы были друзьями.

— Почему «были»? Вы ведь и сейчас друзья, — смотрю на Аниту в попытке понять, что именно она сейчас имеет в виду.

— Какие друзья, Романа? После вашего развода ничего не изменилось. Фирсов не делал никаких попыток помириться и наладить общение, а я так тем более не пошла бы на примирение, даже если попытки были бы. Между нами и правда существовала крепкая дружба и доверие, но после такого предательства Фирсова я больше никогда не смогу и не захочу видеть его своим другом. Показывать при родителях этого, конечно, не хочется, потому что Наталья Алексеевна слишком сильно в последнее время беспокоится совершенно по любому поводу. Но мы с Фирсовым не общаемся ровно два года.

Настолько неожиданностью для меня становятся слова Аниты, что у меня самой их не находится.

Со стороны не могла и сказать, что сейчас отношения между ними никак не изменились и остались прежними.

Слишком сильно поражает факт того, что Анита явно не хотела бы вернуть их дружбу. Отчего-то, смотря ей в глаза, понимаю, что говорила она это со стальной, непоколебимой уверенностью.

29

— После вчерашнего застолья организм требует чего-то обычного и вкусного, пойдём, может, омлет с помидорами сделаем? Или ты не любитель такого? — Анита окидывает меня вопросительным взглядом после того, как наш разговор по душам подходит к концу.

Я не могу полностью понять её чувства, потому что за всю жизнь считала подругой лишь Иону. И, к слову, она меня ни разу не предавала. Но могу представить, что это очень непросто и больно, раз она потухла настолько, что не испытывает желания возобновить общение с человеком, с которым прошла через многое.

Сейчас моё отношение к ней начинает меняться, но подсознание отчётливо подсказывает о том, что будь мы с Фирсовым вместе, я бы всё равно не допустила эту дружбу. Наверное, потому что она нарушала бы мои эмоциональные границы.

Всё настолько просто, что заливает печаль по поводу того, что не смогла раньше распознать, что проблема и решение находятся во мне самой. Влад не мог сделать ничего, пока я не пришла к этому всему сама.

— Почему же не ем, ещё как ем. И тоже не отказалась бы, — согласно киваю, и мы двигаемся с Анитой на кухню.

Вчера стол едва не ломился от деликатесов, но желание поесть что-то попроще, подобно Аните, не покидало и меня.

Влад, к слову, после нашей ссоры снова пропал за ноутбуком. По залёгшей на его лбу складке, легко можно было распознать, как сильно он напряжён и сосредоточен. Возможно, виной этому была я, а может всё-таки проблемы на работе, свалившиеся на его голову прямо сейчас. Мысли подкидывали подсказку о том, что скорее всего это и то, и другое одновременно.

— Наталья Алексеевна точно была бы против, что мы тут хозяйничаем, поэтому нужно убрать следы преступления к её появлению, — заговорщически заявляет Анита, пока ищет в холодильнике нужные ингредиенты.

— Не любит, когда кто-то хозяйничает на её кухне? — задаю вопрос, родившийся в голове. Всё-таки о родителях Влада я знаю далеко не очень многое. Да и желания узнать больше никогда не возникало.

— Для таких дел, как готовка и уборка сюда приходит специально обученная женщина, — делится своими знаниями девушка. — Наталья Алексеевна в детстве жила в достаточно бедной семье, где даже за еду ей приходилось соревноваться с пятью старшими и двумя младшими братьями. Наложился определённый след, видимо. Не хочет теперь, чтобы в её доме гости ощущали себя неуютно и нуждались хоть в чём-то.

Такого от Фирсовой никогда даже не слышала.

— Она любит тебя, раз делится такими личными подробностями, — невольно предполагаю я, ловко нарезая помидоры, пока Анита взбивает яйца.

— Наталья Алексеевна одна из самых добрейших людей, которых я знаю. Даже несмотря на то, что со стороны кажется достаточно требовательной и поднесённой, — то, с какой теплотой Анита отзывается о Фирсовой старшей, не даёт усомниться в искренности её отношения. — Ты ей тоже нравишься, — огорошивает меня, отчего на пару секунд так и замираю с ножом, не понимая, послышалось или нет. — Просто вы ведь и не общались никогда толком. А для того, чтобы двум людям сойтись в своём хорошем отношении, нужно хотя бы начать общаться.

— От одной только темы моего образования, она меняется в лице, — недоверчиво сообщаю девушке.

— Что ты, у неё на этот счёт и правда пунктик. Она ведь бредила мечтами о том, чтобы закончить какой-то серьёзный факультет, на который не было денег у её семьи. В шестнадцать лет Наталья Алексеевна уже была беременна Лёшей. Потом, после небольшого перерыва узнала о том, что совсем скоро и Влад появится. Пришлось откладывать поступление, хоть деньги в семье Фирсовых уже и начали появляться. И я с сестрой слишком неожиданно свалилась на их головы, в придачу. Ладно ещё моё воспитание особо не требовало усилий, но вот сестра была совсем маленькая. Вот так вот раз за разом Наталье Алексеевне приходилось откладывать поступление, а теперь и вовсе забыть о нём на длительный срок.

— Почему? — непонимающе посматриваю на Аниту, пока мы заполняем явно дорогую сковородку нужными продуктами.

— Здоровье ей сейчас не позволит, — на эту тему девушка говорить явно не хочет, поэтому отделывается парой фраз.

Вспоминаю образ Фирсовой и совсем не понимаю, что сейчас, в принципе, может происходить с ней. С виду ведь полностью здоровая женщина. Неужели и правда настолько серьёзно всё, что необходим этот переезд, операция и после едва не пожизненное наблюдение у врача?