Виктория Вашингтон – Мгновение до безумия (страница 11)

— Так чем ты занимаешься по жизни? — Тим положил руку мне на плечо. Разглядев в этом нелепую попытку подкатить ко мне, аккуратно выбралась из-под его руки и передвинулась ближе к учителю. Не то чтобы хотела этого, просто так совпало.

— Тимох, ты с такими темпами точно себе девушку не найдёшь, — проконсультировал его Стас. — Разве что запугаешь.

— Ну, а как ещё? Я уже и так, и так, а всё никак, — взгрустнув, признался парень.

— Просто будь самим собой и не строй из себя того, кем не являешься, — философски заявила я. — В любом случае, наши тараканы в голове придутся кому-то по душе, — вот в это я, конечно, уже смутно верила, но чего не скажешь, чтобы успокоить человека.

В целом, мы простояли так минут тридцать. Эти ребята оказались очень весёлыми. Всё время нашей беседы я ловила на себе осуждающие, но в то же время заинтересованные взгляды Стаса. Так непривычно, что сейчас он просто Стас. Мне нравится это имя: красивое.

На расспросы ребят обо мне пришлось соврать. Да, что-что, а это я делать умею. Так что встречайте: двадцатилетняя Вероника, которая учится в педагогическом. Почему именно там? Потому что раньше я была чётко уверена в том, что хочу быть преподавателем, а сейчас, когда поняла, что это не совсем для меня, ещё не успела понять, кем хочу быть. Уныленько, конечно, но, наверное, у многих подростков такое бывает.

— О, так Стас тоже учился в педагогическом, — заявил Тим, а я вынуждена была изобразить удивление, так как наша игра «не знаем друг друга» продолжалась. — Так что обращайся к нему, поможет, чем сможет

— Обязательно это учту, — и снова я улыбаюсь. Улыбаюсь так, что для всех это кажется милой улыбкой, а для Стаса — самой саркастичной и язвительной. Хоть чему-то я научилась у своего учителя.

— Знаешь, мне кажется, тебе нужно было не в педагогический поступать, а в театральное, — задумавшись, промолвил учитель. — Сердце подсказывает, что из тебя выйдет замечательная актриса, но пока до этого, конечно, далеко, — для всех звучит как комплимент, а я понимаю, что и тут он пытается меня задеть.

— Вероник, ты когда-нибудь каталась? — спросил Тим, головой показывая на свой мотоцикл. Я отрицательно кивнула — хоть в чем-то сегодня не пришлось врать. — Не против прокатиться? — мягко говоря, я удивилась такому предложению. Да, признаюсь, мне было страшно: меня всегда пугала скорость и всё, что с ней связано. Ну не могу же я показать, какая я трусиха?

— Знаешь, — я посмотрела на его мотоцикл темно-красного цвета, после чего перевела взгляд на Стаса, — мне больше нравится этот красавец, — затянулось неловкое молчание и вопросительные взгляды на меня, в том числе и взгляд Стаса. — Если что, я имею в виду его, — кивнула в сторону темно-синего мотоцикла, конечно же, зная, кто его владелец. Зачем? Сама не знаю. Иногда не успеваю обдумывать то, о чем говорю.

— Стас, да ты везунчик, — радостно пропел Тимоха. — Прокати девушку, — через время добавил он, а мы поняли, что наша «борьба» взглядами немного затянулась.

Он ничего не ответил, но жестом дал согласие. Пока я прощалась с ребятами, он заводил свой агрегат.

— Ты здоровская, — заявил Тим. — Обязательно приходи ещё, мы тут практически каждый день, — как же мне приятно, что смогла произвести на них хорошее впечатление. Правда, совсем не хочется думать о том, что впечатление произвела не я, а та девушка, которую я придумала. Готова поспорить: никто из них даже не заговорил бы , зная, что мне всего семнадцать лет. Но этот замечательный вечер стоил всего вранья. Пусть мне теперь в аду и придётся лизать разгорячённую сковородку.

Попрощавшись с ребятами, я подошла к Стасу, который уже завёлся. Если что, я имею в виду мотоцикл, а там, кто знает, кто знает…

Без лишних слов парень протянул мне запасной шлем. Видимо, часто ему приходится кого-то катать. По размеру он подошёл мне идеально, а учитывая размер моей головы, покупался он для девушки. Ну, по сути, что удивительного? Вероятно, был куплен для жены.

Быстро надев предложенный шлем и ещё раз помахав моим новым знакомым, которых, вероятно, больше не увижу, я села позади Стаса, мои руки держались за край мотоцикла.

— Держись за меня, — не попросил, а приказал мне Стас, — и как можно крепче.

С какой-то неловкостью я положила руки на ребра учителя, еле держась. Но вот когда он рванул с места, мои ладони резко обхватили его напряжённое, накаченное тело и схватились в замок на его груди. Щекой прижалась к его спине и снова почувствовала его приятный аромат, от удовольствия закатила глаза. Ну что поделаешь? Тащусь я от подобных вещей.

Сама того не замечая, я прижималась к Стасу всё теснее и теснее. Мотоцикл с каждым мигом набирал большую скорость, а я была заворожена видами, которые мелькали мимо нас.

Сейчас мне не было страшно, наоборот, я чувствовала свободу .

Ночь. Пустая трасса. Вокруг ни души — лишь фонари освещают дорогу. Стрелка на спидометре быстро поднимается вверх. Мотор ревет. По лицу расплывается улыбка. Я чувствую порывы ветра. Он играет волосами, спутывая их. Быстро мелькают деревья. Адреналин охватывает.

Скорость опьяняет и даёт ощущение полной свободы. Пульс учащается, сердце буквально замирает, но мне это нравится.

Это смешанное чувство страха и безмерного удовольствия, которое поглощает все больше и больше, и уже не можешь сопротивляться… Сейчас мгновение, когда нет ничего: проблемы будто исчезают, ты забываешься, теряется ход времени, когда есть только ты и бесконечность… Это полет души и тела, ты словно переносишься в совершенно другой мир, отдалённый от этого…, а ещё это адреналин, это кайф, это свобода — твоя свобода…

Сколько чудесных пейзажей, которые даже не успевала рассмотреть, я увидела за этот вечер.

Я будто была опьянена этими чувствами, видами, ощущениями, которые переполняли меня.

Когда Стас подвёз меня к обрыву где-то на окраине — казалось, что прошло всего пару мгновений, а на самом деле мы катались по пустому городу больше часа, — я встала с мотоцикла и сняла шлем, после чего подошла ближе к круче.

Это место зачаровывало своим видом… Вокруг была пустота, лишь один огромный дуб, который находился возле склона, разбавлял опустошённость этого места. Обрыв… Он наступал резко… Вот ещё есть опора под ногами, а следом тебя ожидает резкое падение. С этой местности не открывался вид на город, не было видно домов, в окнах которых горит свет, и это по-своему чудесное, непередаваемое ощущение. Будто данное место было отрешённым от всего остального мира. Только дерево, обрыв и скалы, находившиеся в нем.

Погрузившись в свои мысли, я совсем не заметила, что Стас уже присел под дубом.

— Неужели ты меня настолько ненавидишь, что решил скинуть с обрыва? — изогнув брови в удивлении, а губы в улыбке, я села рядом с парнем, под дубом, и опёрлась спиной об ствол.

— Чайковская, ты слишком высокого мнения о себе. Ты не заслужила моей ненависти, — вдохнув, проговорил учитель, смотря куда-то вдаль. Он выглядел спокойным и отстранённым от всего.

— Давайте сегодня без фамилий и без отчеств? — вполне серьёзно предложила я.

— То есть ты предлагаешь фамильярничать, но при этом зовёшь меня на «вы»? Женская логика — гениальна, — на его губах сверкнула улыбка, а я решила, что отвечать на это заявление не стоит.

— Так если это не ненависть, тогда что? — тут решила поговорить на серьёзные темы, почему бы и нет. — К другим ты нормально относишься, а меня на дух не перевариваешь, — мне даже стало обидно от своих же слов ведь по сути, так оно и было.

— Понимаешь, Ника, — начал Стас и немного ухмыльнулся, но уже по-доброму, а не, как обычно, — ты слишком эгоистична и должна с этим бороться, иначе тебе будет сложно во взрослой жизни. Эгоизм в некоторых случаях — хорошее качество, но в тебе оно слишком преобладает над другими чертами, — я внимательно слушала всё, что он говорил и осознавала правдивость его слов.

— Эгоизм и самовлюблённость должны помогать людям ценить себя. К примеру, уходить в том случае, когда нужно, не жалея об этом. А вот у тебя немного другое. Возможно, я сейчас открою для тебя огромную тайну: мир не вертится вокруг тебя, и, чтобы получить лучшую жизнь, нужно приложить усилия. К сожалению, ты пока этого не понимаешь… Считаешь себя лучше остальных и свято веришь, что тебе все что-то должны. Возможно, это юношеский максимализм, но нужно бороться и работать над собой, а ты этого не делаешь. Не знаю почему, но меня до безобразия бесит твоё отношение к жизни и к людям, собственно, поэтому наше общение именно такое.

Слова как маленькие удары тока проходили через моё тело. Обидно осознавать, что всё неприятные слова, сказанные про тебя, являются правдой. Я, вроде, всегда осознавала это, но никто не говорил в лицо ничего подобного, чтобы могла задуматься об этом и переосмыслить своё поведение.

— Спасибо, — без лишних слов: тут они не к месту.

— Ты не безнадёжна, — Стас расплылся в улыбке, — поэтому не стоит грустить.

— Ты сам заработал на мотоцикл? — я решила перевести тему в другое русло.

— Он не мой, — ответ последовал мгновенно, и мне показалось, что это было сказано с тоской. — Моего друга.

— Ничего себе, мне бы таких друзей, познакомишь, может? — я расплылась в улыбке, в шутку задавая вопрос.