Виктория Вашингтон – Брат моего парня (страница 46)
Снова:
«Абонент недоступен»
Будто он исчез с поверхности земли. Будто всё, что было между нами ночью, случилось в параллельной реальности, доступ к которой теперь закрыт.
Я опустилась на край кровати. Телефон лежал на ладони тяжёлым камнем.
Лира, увидев мой взгляд, тихо спросила:
— Он не ответил?
Я покачала головой.
— Недоступен.
Слово прозвучало так глухо, будто его кто-то сказал за меня.
Лира прикусила губу, но промолчала. И в этой тишине я впервые ощутила настоящее, острое, обжигающее чувство:
Я не знаю, где он. И не знаю, почему он исчез. И почему это так больно.
*** Я сидела у окна, поджав ноги, периодически поглядывая на телефон — он был мёртвым, немым, бесполезным. «Абонент недоступен» всё ещё звенело в ушах.
И именно поэтому я взяла ноутбук — просто отвлечься, хотя бы на минуту. Открыла новостной портал.
Страница загрузилась… и мир рухнул так тихо, что я даже не успела вдохнуть.
На главной — моё фото.
Моё фото. Честно выдранное из соцсетей. А под ним — заголовок, который ударил в грудь, как нож:
«СТУДЕНТКА ИЗ БЕДНОЙ СЕМЬИ ВТЕРЛАСЬ В ДОВЕРИЕ КЛАНА ЭШФОРД: СКАНДАЛ, КОТОРЫЙ МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ ИМПЕРИЮ»
Я почувствовала, как воздух выходит из лёгких.
Я скролльнула — руки дрожали.
Строка за строкой лезли слова, написанные так, будто меня уже осудили:
«По данным источников, девушка целенаправленно пыталась приблизиться к наследнику клана.» «Использовала доверие Кая Эшфорда.» «Манипулировала окружением и скрывала связи.»«Есть подозрения, что она участвовала в подготовке действий, приведших к аварии водителя Томсенов для похищения важных документов.»«Её мотив — финансовая нажива.»
Сердце билось в висках так громко, что я почти теряла зрение.
Я отодвинула ноутбук, но новость будто прожигала воздух — я могла ощущать каждое слово на коже, как подгоревшее раскаленное масло.
Я знала, что бывает в новостях ложь. Но видеть свою фамилию рядом с формулировками:
«преступная схема» «возможный умысел» «подозрительное сближение с наследником»
…это было совсем другое.
Под фото стоял жирный комментарий редакции:
«Если информация подтвердится, это станет крупнейшим скандалом за последние годы. Обычная девушка, выросшая без денег и связей, могла разрушить многомиллионную структуру, играя чувствами членов клана.»
Слова впивались в меня, как стекло, осколок за осколком.
Я открыла комментарии — и пожалела мгновенно.
«Конечно, бедная — значит, готова на всё.» «Шлюха, вот и всё.» «Думаете, такие не мечтают о богатых альфах?»«Это она довела водителя до аварии.»«С такими надо разбираться жёстко. Судить по всей строгости.»
Я не заметила, что у меня трясутся руки. Что дыхание сбилось. Что в груди начало жечь так, будто там растирают соль.
Пальцы сами закрыли ноутбук. Но ощущение грязи не исчезло — будто это не экран был, а моя кожа.
И тогда мысль ударила болезненно ясно:
Коул это тоже увидел. Он, Кай, вся их семья — все увидели.
Его молчание вдруг стало не туманом…а пропастью.
Внутри возникла тишина — страшная, липкая, как провал в холодную воду.
Я не знала, что хуже: что в новостях писали про меня так, или то, что он, возможно, поверил.
33
Я несколько раз открывала телефон, закрывала, снова открывала — пальцы не слушались. У меня дрожали руки настолько сильно, что я едва могла нажать на имя Кая в списке контактов.
Наконец нажала.
Гудок… второй… третий.
— Да? — Кай ответил устало, как человек, который не спал ночь.
— Кай… Кай, пожалуйста… — слова полетели вперёд быстрее, чем успевала думать. — Ты видел новости? Эти порталы… то, что они пишут… это бред, абсолютный бред, я вообще не понимаю, откуда… как они вообще… почему упоминают меня в контексте аварии? Это же… это же кошмар какой-то!
Я говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что если остановлюсь хоть на секунду — расплачусь.
На том конце была тишина.
— Кай? Ты слышишь?
— Да, — отозвался он наконец. Тихо. Странно тихо. — Слышал.
— Это ложь! Я ничего такого. Я не знаю, кто это… почему это вообще появилось… — я почти задыхалась, потому что в груди всё сжималось. — И там пишут… что я втерлась в доверие… что я манипулировала… что я…
Голос сорвался.
Я сжала телефон сильнее, будто это могло удержать реальность на месте.
— Кай… пожалуйста… скажи хоть что-то…
Он выдохнул. Длинно, будто потёр лицо.
— Я приеду вечером, — сказал он. — Разберёмся.
— Кай, но… ты понимаешь, что там пишут? Они… они выставляют меня преступницей! И твою семью втягивают! И меня обвиняют в том, что произошло с водителем! Ты же знаешь, что я бы….я не могла.
— Рэн. — Он перебил спокойно. Слишком спокойно. — Я сказал: вечером приеду.
Эта отстранённость ударила сильнее любых слов. Будто между нами поставили стеклянную стену — прозрачную, но непроходимую.
— Хорошо… — выдавила я. — Хорошо.
— До вечера.
И он отключился.
Я осталась сидеть, глядя на экран, который снова стал чёрным. В комнате будто стало холоднее.
Оставшиеся часы растянулись в мучительное, липкое ничто.
Я ходила из угла в угол. Пыталась читать — буквы расплывались. Пыталась сделать чай — руки дрожали так, что я пролила воду на стол. Лира уехала к родителям, потому что у нее заболел младший брат, поэтому дергать ее не хотелось.
Телефон я проверяла каждые две минуты. Снова и снова. Но экран оставался тёмным, равнодушным.