Виктория Ушакова – Сверхновые (страница 22)
Дженна поднималась навстречу подозрительно стыдливая.
– Джейк…
– М-м?
– Спасибо тебе.
Он искренне удивился.
– Ты – самый лучший. Спасибо, что имел терпение, пока я сомневалась. Этого… всего не повторится, Джейк, клянусь. Прости меня, – она прильнула к нему жарким телом. – Простишь?
Они спустились, обнявшись.
– Мы вместе 18 лет, а день нашей свадьбы остаётся для меня самым счастливым днём в моей жизни, – нежничала Дженна.
– И для меня, – он поцеловал её в лоб.
Какой тумблер переключился под этим лбом?
– Что тебе сказала Молли?
– Смоуэл с самого начала, как приехала в Чикаго, чувствовала себя неуютно и хотела уехать. Правда, в Бостон. Любовь всё меняет… Им понравился дом? – Дженна увлекала Джейка под лестницу.
– В целом да… Они подумают…
Закрыли дверь, и Джейк утоп в мягкости Дженны. Повздыхали и отстранились – над ними Хлоя крушила ногами лестницу с воплями:
– Ма-а-м?! Па-а-ап?!
Она побежала на кухню и не застала родителей выбирающимися из подвала на цыпочках, будто воры.
– Мам, можно пирога?!
– Подожди! – откликнулась Дженна и пустилась бегом.
С Джейкобом это был бы один из лучших вечеров в их доме, без него это был просто неожиданно хороший вечер для такого дня.
Впятером они посидели за столом, собравшись вокруг абрикосового пирога с укусами на боку. Дэлис с гордостью показала всем картинку, на которой папа в образе Тора бил молотом бледное невесть что. Фальшивый Джейкоб сказал, что он счастлив, и собрал с тарелки все крошки, чем сподвиг Дженну на приступ к кастрюлям, и семья получила ещё и ужин, достойный называться младшим братом праздничного.
Это было так сильно, приятно, привычно, что Джейка носило на тёплых волнах; он сидел облепленный стразами, проигрывал девчонкам в дженгу, и старался не вспоминать, где был несколько часов назад. Потому что когда вспоминал, то его словно обливало холодной водой.
Волшебные истории быстро закончились.
Он пожелал девочкам спокойной ночи, пошёл в спальню, укрыл Дженну и скользнул под одеяло. Всё, что ждало, пришло к нему на подушку и навалилось тоннами на голову.
Было о чём подумать.
И особенно – о том, что если представить многомиллионную очередь, то в ней Вивиан Смоуэл вчера едва не дышала ему в спину: она стояла после его жены и племянницы его жены. Всё повторялось. Погибшая алуранка, у которой он позволил Атамилу Мардуку забрать зародыш, приходилась роднёй спутнице его жизни на том этапе, Малави Ортиэд.
Его как будто надували в игре в скорлупки.
А он не мог ничего поделать.
Тогда, в эпоху Ран, он даже не пытался – не хотел делать общение с мардуками опасным. Узнав об очень раннем сроке беременности Динамарни Калерте, он предвидел, что мардуки потребуют ребёнка, оставшегося сиротой и не успевшего закрепиться во чреве, а расследование погружения генмаила «Калерте» будет тянуться в тупике.
Так всё и случилось.
У него был маленький шанс узнать про Вивиан, пропавший из-за отсутствия интереса к тому, что прокручивалось у Дженны на экране ноутбука среди жареных кур и звёздных разводов, и из-за того, что Маргарет не прислала ему ни одной ссылки на посты Молли с Вивиан.
«Шуугес».
«Про Шуугес ничего не известно», – сказал он себам. Вот именно! Значит, это важно. «Заявляю, что не буду нести никаких официальных и неофициальных обязательств по отношению к этой девушке». Поспешил, дурак. Время самое благоприятное, а он обрадовался, что может вернуться в спячку. Это в разорённом-то углу?
Его чуткий слух уловил бряканье, и Джейк заглянул во все помещения разом. Всё спокойно. Дэлис, включив настольную лампу, доставала из пенала фломастеры.
Всё к одному.
Джейк поднялся, натянул штаны и, прихватив футболку, вышел из спальни босиком. Одеваясь по дороге, он спустился на кухню, налил себе воды, а на обратном пути остановился у двери в комнату Дэлис. Дэлис, конечно, слышала, что он ходит, и поджидала. Высунув язык, она делала вид, что давит дверью себе на шею.
– А у меня голова сейчас отпадёт…
– Приклеим, – сказал Джейк.
Дэлис прыснула и показала ему на ноги:
– Ты наступил на какашку!
Она дурачилась, но Джейк осмотрел левую ногу, потом правую, чем повеселил дочь. Кролики Хлои создавали много веселья в доме.
– Врушка! Почему не спишь?
– Не спится.
– Хочешь горячего шоколада? С горячего хорошо уснёшь… Только тихо, – прошептал он вслед Дэлис – она в малиновом спальном костюме припустила вперёд с грацией енота.
Ей не хватило его внимания сегодня.
На кухне она уже сидела за столом, болтая ногами, с пальцем в носу, как маленькая. Джейк залез в шкафчик, спросив:
– Дэлис, почему ты нарисовала меня с молотом?
– Ты как Тор, папа!
Её любимый герой. Хорошо.
– А почему ты нарисовала, что я бью пришельца?
– А ты не дрался с ним?
– Я рассказал тебе, что был в шоке, впервые увидев одного из них, потому что никогда не видел, чтобы у человека была белая кожа… – «Хотя это оказалась не кожа, а защитная оболочка, и чёрт знает, какие они на самом деле», – договорил Джейк у себя в мыслях, а потом подумал, что не видит коробку. – Ты не помнишь, куда мама убрала шоколад?
– Он закончился.
– И ты мне не сказала? – он обернулся и пожалел о сердитой нотке. Он предложил ей повод посидеть с ним ещё немного, и она согласилась. Остальное неважно. – Ладно. Что тогда будешь?
Дэлис вращала глазами.
– Будешь тёплое молоко? Если у нас есть молоко, – заручившись кивком, он пошёл к холодильнику.
– Извини.
– Молоко есть, – констатировал Джейк.
– Я про рисунок… Я заметила, что, когда люди делают что-то правильное, они об этом рассказывают. А если их поступок был плохой, они его скрывают. Я подумала, что ты подрался с ним и не сказал.
– Но с чего ты взяла, что я мог драться с ним?
– Ты же сам рассказывал. Они никого не убивали. А ты же не знал. Ты был великим воином. Я подумала…
Джейк открутил крышку бутыли и налил молоко в стакан.
Попыхтев, Дэлис сдалась:
– Я подумала, что ты ошибся. Ты же хороший. Извини, папа.
– Не извиняйся. Ты недалека от истины.
– О-о-о…