Виктория Ушакова – Сверхновые (страница 17)

Гельмут перевёл взгляд с Вивиан на него, и тут Джейк понял – Тиамат видит через Гельмута. Глаза без жизни, но сильные цветом и вниманием.

Работающие в норме органы восприятия!

Гельмут Леген стал почти живым – потому он неожиданно выглядит почти нормальным с виду мужчиной не старше сорока, имеет волосы на голове, зубы во рту и ногти на руках. Джейк скис ещё больше. И без того было неприятно обнаружить, что он упустил изменения в облике марионетки Тиамата. Что же могло пойти на пользу трупу?!

Тиамат физически располагался в одной из капсул Колыбели Апофеоза Ран, и мог осуществлять присутствие на Земле как себы – через узел связи, но, в отличие от них, пользовался не дубль-телом, а продуктом перегонки человеческой плоти по своей генной карте. Подозревали, что ану Мардук обязал его так делать, чтобы на его фоне Тиамат не выделялся слишком выгодно. Его франкенштейны были слепы, глухи, неповоротливы, слабы ногами, носили парики и воняли падалью через духи. У них обязательно не работали кишечник, почки и печень, кроветворения не было.

Когда они встречались в последний раз? В 1976 году? Гельмут выглядел обычно для любой марионетки Тиамата Мардука-Хета.

Сейчас Гельмут может нравиться женщинам.

Джейк почесал в затылке.

Вышло громко, и он чуть кашлянул – оглушительно.

И Эванс уставился на Вивиан Смоуэл. Та вовсе цвела как роза. Он больше не забывал про неё – помнил её с момента, как её вынесли из лимузина. Это о ней говорила сегодня ночью Тери. Это к ней годами топтал дорожку Гельмут. Глаза Джейка полезли из орбит. А сколько он не видел Эриха Легена? Но он выдохнул. Надо полагать, у Эриха так и остаётся заблокированным сознание ану, потому что иначе все испытали бы на своей шкуре возвращение оскорблённого и разъяренного Мардука. Он бы не дал жизни отмеченным своего врага, и не родилась бы она.

Джейк начал осознавать масштаб подготовки к этому проявлению Сопдет, и опять взмок. Что происходит? Что он ещё упустил?

Он потрещал пальцами, и поднял голову.

– Почему Эрих Леген не присутствует? – обратился он к Гельмуту.

Инго Себа засмеялся.

Гельмут потянул тонкую улыбку.

Краем глаза Джейк увидел ряд окаменевших лиц.

– Меня берут сомнения, – заговорил Гельмут, – что вы в состоянии взять на себя бремя такой ответственности. Я буду вынужден подать протест против прямого осуществления вами функций опекуна.

Понятно.

Когда они вошли сюда, у кровати было подготовлено одно кресло, и Гельмут Леген сам переставил второе для себя. Однако он станет не единственным претендентом. Всё определено Законом крыла. В случае проявления Сопдет в стороне Миктлан, и в случае, если проявление ану Кецальмека заявляет, что не может надлежащим образом обеспечивать её, либо его за Столом Четырёх признают несостоятельным опекуном, – в этих случаях Джейк станет формальным представителем принимающей стороны. Права получит доверенное лицо опекуна. Прежде всего, Мардук. Если его нет, он откажется, или он несостоятелен, то черёд Амитерет. При этом же раскладе следующий после неё – Инго Себа, за ним – все себы в порядке старшинства, и только потом – Мардук-Хет.

Думает, что перепрыгнет все головы?

А почему бы нет? За Столом Четырёх на сегодня – Джейк Эванс, и он под давлением, Кимико Сакаи, посланница от ану Сопдет Сола Себа, и сам Гельмут Леген, княжеский заместитель в Иркалле. Если все откажутся, Тиамат получит, что хочет.

– Ваше право, – отвернулся Джейк.

Похищение Джейкоба было лишним. Джейк не видел оснований стоять горой за опеку над Смоуэл. Он не хотел вести образ жизни князя Аменти, нести расходы князя, и постоянно иметь дело с публикой в этой комнате. К тому же… Он глянул на Вивиан, потом на Гельмута.

Тот резко расплёлся и потянул к ней руку.

Слева зашевелились, застучали каблуками, и Джейк, про себя усмехнувшийся над собой, последним вгляделся в дрожащие ресницы Вивиан. Они понемногу приподнялись, и Джейк обомлел при виде горящих синих глаз. Что это такое? Он вздрогнул – и оглянулся на руку Беаты Себы, поднял глаза на её взволнованное лицо, и опомнился.

Джейк встал на нетвёрдые ноги и наклонился к Смоуэл.

– Я – тот, кто встречает. Ты, кто ты есть, назови своё имя, – хрипло и громко попросил он на Амансашере.

Вивиан уронила голову направо.

– Ты, кто ты есть, назови своё имя, – повторил Джейк.

– Он не знает, к кому он пришёл? – спросила она у Гельмута, держащего её за руку. На чистой Амансашере. – Почему ты не скажешь ему?

– Прости, я не помню твоего имени, – сказал Гельмут.

– Ты кто-то чужой. Я – Шуугес, – она повернулась к Джейку.

Джейк мог бы тронуть возникшую стену молчания.

Ещё никогда проявления не показывали способности так хорошо общаться в первое пробуждение. И имя… Шуугес? «Эйенешентар» – вот что она должна была выговорить по складам.

Джейк переспросил:

– Шуугес?

Её глаза стали гаснуть и закрываться, и он поторопился сказать:

– У тебя есть другое имя. Оно было чужим, стало твоим вторым. Ты, кто ты есть, назови имя, взятое вторым.

– Ви-ви-ан-н-н…

– Эйенешентар – твоё имя?! – крикнул вдогонку Джейк. – Эйенешентар Руджива Сопдет – тебе знакомы эти слова?!

Джейк посмотрел на две руки, сжавшие её ладонь, на поплывшее тестом лицо Гельмута Легена – Тиамат прекратил контролировать мимические мышцы марионетки; на багрового Инго со вздувшимися венами на лбу, на растерянность остальных.

– Что всё это значит?! – рявкнул Инго.

– Тихо! – поднял руки Джейк, и сделал паузу. Ему надлежало озвучить: «Слушайте: открылось небо Сопдет – и я тому свидетель. Я спрашивал, и она отвечала. Она с нами!», но ему пришлось подыскивать другие слова. – Господа… Не думал, что мне придётся это говорить… Я свидетель, и вы свидетели, что она, – он показал на Вивиан, – не назвала своим имя Эйенешентар. Такая же ситуация возникла в первое пробуждение ану Мардука в имени…, – он передохнул, – Эрих Леген… Инго Себа, вы присутствовали там. Так это было?

– Так!

– Ну… вот… Я откладываю заявление о состоявшемся проявлении ану Сопдет, заявление о моей опеке над ней, и заявляю, что не буду нести никаких официальных и неофициальных обязательств по отношению к этой девушке, пока она не подтвердит иным образом, что она – Эйенешентар.

– Каким – «иным»? – спросила Беата Себа.

– Решим, – сказал Джейк.

– Когда?

Беату поддержал старший брат, Михаил Себа:

– Где и под чьим присмотром она будет жить?

– Кто это будет решать? – возбуждённо запищала Кимико.

– По Закону крыла я должен принять проявление другого ану на своей территории, и…

– Мы поняли! – кивнула Сола Михаилу. – Мы должны решить, что будем делать, пока господин Эванс радуется, что может упрыгать в кусты.

Беата отошла к ней.

– Что вы сказали? Я не обязан становиться опекуном Шу-у-гес, – Джейк протянул странное имя, – и Вивиан Смоуэл! В Законе крыла чётко прописано, когда наступает моя ответственность!

– В Законе крыла нет запрета на содействие в нестандартном случае проявления! Тем более, что прецедент был, и был решён господином Беляевским в пользу Эриха Легена. Не хотите ли вы, чтобы мы поверили, что вы руководствуетесь не личными предпочтениями? – вызывающе повысила голос Сола Себа.

Он поглядел в спины, сопя. Они совещались.

– А какое, собственно, вы имеете право что-то делать?

Себы обернулись.

– Про Шуугес ничего неизвестно, а имя Вивиан Смоуэл принадлежит харваду наместника Беляевского. Беляевский заключил контракт на сопровождение своих харваду в Северной Америке с воинством Ориона, – Джейк посмотрел на поднимающегося с кресла фида Ориона. – Пока она официально не признана Эйенешентар Руджива Сопдет, она взрослый свободный человек, который сам для себя всё решает, и за ней присматривают орионцы. У Вивиан Смоуэл есть жильё, которое она сама себе выбрала. Там её место. Сейчас. Пока что… – смягчал Джейк.

– Она говорила на Амансашере, – сказал Михаил.

– К ней будет приходить память ану, – сказала Беата.

– Когда она вспомнит себя Эйенешентар, тогда будет другой разговор, – многозначительно сказал Джейк.

– Мы не будем ждать. Харваду правителей Дуата – граждане Дуата, – заявила Сола. – Инго? – она обернулась.

Инго опять курил у окна.

– Инго?