Виктория Ушакова – Сверхновые (страница 16)

В эпоху Ран Тиамат Мардук-Хет не сталкивался с лазурными украшениями, и Гельмут Леген знал, почему. Это было ни к чему молодому мардуку, жившему вблизи Храма синих вод. Минерализованную Лазурь брали с собой мардуки, улетавшие в четвёртый мир.

С появлением Вивиан Гельмут полностью пересмотрел своё отношение к действиям Андрея Беляевского. Того было принято считать неуправляемым. Эйенешентар не контролировала его – вероятно, неслучайно, – однако Андрей от кого-то принял груз, который был способен понести, и который ему не дали бы использовать не по назначению. Гельмут предполагал, кто это.

Андрей Беляевский служил будущему мардуков!

С Вивиан Гельмут вообще многое подверг переоценке.

Пока она росла, он наблюдал за развитием ещё одного ребёнка отца заамийцев. В её генах, как в книге, он читал упоминание о первой известной ему потомственной, по женской линии, обладательнице какого-то частного типа Лазури, которая держала схваченной только определённые группы генов, в большинстве отвечающие за органы головы и шеи. Лазурь отца Шу, естественно, сошлась с Лазурью её матери, не оставив человека.

Естественно, что Вивиан-Шу жила без надобности посещать Храм синих вод. Она думала, что приносила почки Презаагин из комнаты Шу, но почки образовывались у неё в руках, пока она спала, по её желанию.

Она подарила ему озарение.

Миф о Заами был мифом. Корабль был, экипаж был, и история, в которой пятеро пилотов оказались в мире преисподней, была для детей. Не обязательно, что в ней была одна ложь в том, что касалось пришествия Мардука. В рассказе госпожи Соги девочки не было, и Мардук выбрал для сосредоточия себя самое крупное тело. Не потому ли он взял его, что не смог взять самое надёжное и независимое тело?

На месте заамийцев Гельмут запер бы Шу на все замки.

«У неё была свёрнута шея», – сказала сегодня Вивиан Рональду.

Она говорила, что «один брат был очень груб», что он мог убить больную сестру. Никто не смог бы повредить тело Шу, даже если была бы острая необходимость. Вивиан что-то не то вспомнила, и что-то не то придумала. Однако про связь с трупом Шу – правильно.

Ещё госпожа Сога, рассказывая, что бесплотный Мардук, абсолютно чуждый человеку, научился быть мардуками, способными быть лучшими людьми, объясняла это тем, что никто из заамийцев не мог отдаться небытию полностью. Они в своих телах-сейфах являлись чем-то вроде ану в сосудах Апофеозов. Лазурь вместо ушедшей формы держала тела цельными, и несла часть её функций – сохраняла остаток сознания и памяти. Так мардуки смогли осмыслить себя в новом для них способе существования.

Неизвестно, какие звёзды сошлись, чтобы Шу явилась на свет в 1986 году, поглотив ребёнка в городе Сиэтле, США, но её ждали, чтобы перетянуть из неприступной крепости Заами в Разбитый Апофеоз Сопдет.

Гельмут был вне себя от счастья.

Нестандартный случай

Смартфон тихо гудел в руке Джейка.

Правым глазом он смотрел на улыбающуюся ему с экрана Дженну, а левый вжимал пальцами под бровь. Левым глазом он выглядывал из грозди искусственного винограда в миске на верхней полке на кухне, и видел муку в волосах Дженны. Она только что поставила в духовку пирог с абрикосами, и сейчас потирала столешницу кроликом-прихваткой, слушая вопросительные гудки в трубке.

Быстро проверил остальных.

Лис лежал на кровати Джейкоба солдатиком, в носках. Хлоя возилась с Моноклем на полу в комнате Дэлис, Дэлис рисовала за столом.

Он оставил дом оцепленным эдволатами, а внутри разместил собственную систему наблюдения, но ни в чём и ни в ком не мог быть уверен. Он хотел слышать, что всё в порядке, чувствуя это.

– Дженна? Привет, – сказал он очень тихо.

– Привет. Можешь говорить? – насторожилась Дженна.

– Ага. Как вы там?

– Девочки – хорошо. Джейкоб выпил таблетки, – она качнула бедром. – Он не показывает, что рука болит, – её голос стал нежнее, – он так повзрослел… Ни с кем не разговаривает, – и Дженна вздохнула, поправляя бант на прихватке. – Когда тебя ждать?

Джейк сказал ей, что понадобилось срочно съездить в офис, схватил первый попавшийся костюм из шкафа и убежал прежде, чем пришлось бы завираться больше. Дженна закрыла за ним дверь, не зная, почему он сорвался с места, хотя всё на сегодня отменял, и когда вернётся. А она собиралась печь свой фирменный пирог.

– Я…

Кимико взорвалась звонким наигранным смехом.

Дженна на кухне замерла.

Джейк оглянулся, прикрывая трубку. Кимико ёрзала у Инго Себы на коленях и тыкала ему пальцем в побелевшие губы.

– Почему ты не рад своей мамочке? – хихикала Кимико.

Физиономия у Инго багровела, как стынущие угли.

– Джейк, ты где?

По тону Дженны угадывалось: «Что за женщина с тобой?».

– Показываю дом, – Джейк смахнул пот со лба. – Тут молодая пара… Пока не могу сказать, когда освобожусь. Думаю, не раньше шести.

– Они будут осматривать дом три часа?

Джейк облизнулся.

– Сфотографируй их, – потребовала Дженна.

– М-м…

– Молодую пару, Джейк.

– Дженна, это… – Эванс замялся и попал взглядом на вздымающуюся грудь под белой и синей полосками, тут же отвёл глаза и встретил синие пуговицы Гельмута Легена. Тот сидел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, напротив – с другой стороны двуспальной кровати, на которую положили дозревать Смоуэл, – и держал насмешливой свою маску. Слева, подальше, сидели ещё 11 зрителей. Тут на заднем плане в виде исключения фид Орион и впереди, как полагается, все тузы стороны Дуат в Аменти – себы Инго, Сола и Михаил, Беата, Василиса, себа Иркаллы Валентин, и трое себ, живущие подручными у госпожи Сакаи в стороне Вокантин. Эти пришли как Эри Хоши, Да Син и Раде Себа. Они сидели справа от кресла Кимико, а она сюсюкала с главной целью.

Она вошла в эту комнату подавленной, и то, как она пыталась это скрывать, было тревожным зрелищем. Она тоже что-то потеряла.

– Я о многом прошу? Джейк, я устала волноваться, и просто прошу тебя: дай мне быть уверенной в тебе. Я хочу увидеть их фото, – говорила Дженна тоном строгой учительницы.

– Хорошо, Дженна. Мне пора, – сказал Джейк.

– Ждём тебя, – сказала, не улыбнувшись, Дженна.

Он нажал отбой.

Дженна сняла фартук и бросила его на спинку стула, уходя с кухни.

– Ну почему же вам пора?

Джейк покосился на усмешку Гельмута.

– Что вам помешало? Неужели мы? Пожалуйста, не обращайте на нас внимания, улаживайте свои личные дела. Семья – это святое, – рассудила тварь, семьи отродясь не имевшая.

– Слышишь, что говорит господин Мардук-Хет? – поддержала Кимико, вешаясь одной рукой на шее Инго.

Тот вызвал у неё смешок, подхватив её одной рукой за талию, встал с ней и поставил её к её креслу. Он прошествовал к столику между двух зашторенных окон, и мелькнул там сигаретой. Госпожа Сакаи открыла было рот, но вскинула руки к золотым змеям, поползшим у неё из волос, и присела, меняясь в лице.

– Ведите себя подобающе, госпожа Сакаи, – предупредил Леген.

Кимико потупилась, стала очень маленькой и хрупкой, и распустила волосы по плечам в белом болеро, а свою чудовищную заколку сунула в клатч, и вцепилась в него обеими руками.

Она, как и все присутствующие, пришла сюда быть свидетелем проявления и не могла покинуть комнату прежде, чем ану Сопдет впервые очнётся в носителе, что ознаменует успешный приход, или сожжёт носитель. В среднем стабилизация канала происходит в течение семи часов после подключения, обычно – в отрезок первых трёх. Пока Гельмут вёз Вивиан в гостевой особняк, пока все съезжались, пока сидели, рассматривая избранницу Сопдет и слушая Кимико и его, прошло уже около часа.

А фото нужно делать сейчас, после звонка.

Джейк обнаружил у себя эту мысль, и заиграл смартфоном. Он словно в болоте. Пока стоял недолго, мог вытащить ноги, задержался – и его держит за голени. И не время дёргаться.

Он представил, как отходит к двери, открыв её, поднимает интерес нескольких десятков фидов, озвучивает дико неуместную просьбу и передаёт смартфон в чужие руки, чтобы получить неизвестно какой результат. Нет. Просить попозировать кого-то из себ? Тоже не вариант. Во-первых, они не походили на простых американцев, которые присматривают себе гнездо в понедельник после обеда. Хотя они собирались в спешке, они собирались на особо знаковое событие. Сложные выражения лиц, вечерние платья и роскошные украшения у женщин, у мужчин – строгое чёрное. Во-вторых, они хотели бы, чтобы в такой момент другие ану проявили уважение к их матери и устроительнице Аменти, и успели отметить выкрутасы Кимико и его разговор с женой. В-третьих, ему, как без пяти минут опекуну, не пристало отвлекаться и отвлекать других.

Закрыв глаза, Джейк посчитал до десяти и взглянул на то, что было перед ним. Девушка, лежащая на кровати с безмятежной улыбкой, и мужчина в светло-сером костюме, терзающий лицо ухмылкой.

Джейк включил камеру на смартфоне, и в тишине громко щёлкнуло.

Он скажет Дженне, что девушка хотела почувствовать себя спящей в новой спальне – потому глаза закрыты.

– Вы не против? – спросил он у Гельмута, убирая смартфон.

– Я даже буду благодарен, если на этом вы прекратите ваш цирк.

– Семья – это святое, – напомнил Джейк.

– Когда она есть, – парировал тот.

Джейк оставил за ним последнее слово. Не сейчас, и не с ним говорить о том, что семью создают, а детям необязательно быть родными своим родителям и быть им полезными, чтобы быть дорогими. Мардуку не понять, что живущий как человек не должен быть одинок. Пусть Дженна трижды беременела от доноров, и что это меняет? Для неё – ничего, даже если она узнает. Для её мужа – ничего. Они с ней – отец и мать.