Виктория Ушакова – Сверхновые (страница 14)

Вивиан явно прислушалась.

– Я был уже большой, и мне было стыдно брать у мелкого… Но катера были такие классные… И, когда я был один, я набрал полную ванну и запустил катера. Помню, как поскользнулся, как край ванны давил мне на живот, я искал, за что ухватиться, и не мог найти… Вивиан? – он вдохнул накрывший его аромат волос и мягкого голубого шарфа, и закрыл глаза, полетев в обвивших его шею руках.

Диван скрипнул под ним.

– Рональд! – она уже отпустила его, и смотрела очень тепло. – Рональд! Как я рада, что ты жив и у тебя всё хорошо сложилось!

– Ну… Да… Но я не спасся – меня спасли. Что-то меня спасло. Я ощутил холод, рывок, и потом меня вырвало водой. Потом опять, и опять. Я сидел на полу в луже, – про штаны, мокрые не только от воды, Рон, конечно, умолчал. – Я был один дома. Дверь ванной была закрыта на щеколду. Но кто-то пришёл и спас меня. Ты можешь поверить?

– Я верю, – сказала Вивиан. – Честное слово.

– Я тоже поверю тебе.

Она задумалась, сняла и отложила шляпу.

Рональд не показал, как рад этому.

– Хорошо. Тебе можно, – она чуть улыбнулась. – Вот что… Сегодня ночью я вспомнила, что в детстве тайно ходила в гости к одной девочке… – и зажмурилась, словно от боли.

– Она тебя обидела?

– Нет. Мы общались, играли. Сегодня, вспомнив её, я кое-что поняла… При всех моих скудных познаниях в медицине, вспомнив её, я осознала, что этого не могло быть… того, чтобы она разговаривала со мной и касалась меня. У неё была свёрнута шея, – она повела рукой у шарфа.

– Ты этого не замечала, когда была ребёнком?

– Я не понимала. Она не отвечала, и я играла с ней как с куклой, придумывая её слова и действия. Она была уже в таком… скорее в мумифицированном состоянии. Ужас. И я даже не могу быть уверена, что это была «она». Маленькой я решила, что это девочка, потому что видела длинные волосы с лентами. Её одежду вполне мог носить и мальчик.

Как это связано с решением всё бросить и уехать в Бостон, Рональд не улавливал. Ей стоило обратиться к психотерапевту и искать поддержку у близких. У него. Он осторожно начал:

– Это… шокирующе, Вивиан. Но, это в прошлом… – он хотел добавить, что надо идти дальше, но Вивиан горько усмехнулась:

– Боюсь, что нет. К тому же прошлое – это ведь не то, чего больше нет. Это то, что всё равно есть. Пусть мы и не помним о нём… А про мёртвых каких только верований нет. Они могут что-то показывать, просить помощи, мстить… Не знаю. Я думаю, что у меня в детстве возникла духовная связь с тем, что осталось от того существа. Я знаю, что у неё… или у него были старшие братья и сёстры. Один брат был с ней очень груб.

– Ты не могла и это придумать, когда играла?

– Хорошо бы, – она посмотрела на него глазами, полными слёз, – только он существует. Я видела его в Чикаго. Что, если ему надоела больная сестра, и он убил её? Что ему может понадобиться от меня?

– Вивиан… – вздохнул Рональд.

– Я догадываюсь, что. Через ту связь я получила способности, каких не может быть у обычного человека.

Рональд думал, какого бы психотерапевта её посоветовать.

– Я не выдумываю, Рон! Есть доказательства… В этом здании есть камеры снаружи и на этажах?

– Конечно.

– Если ты посмотришь записи, ты увидишь, что я не входила. Я вышла из туалета на этом этаже с этой коробкой, – она показала на пирожные на столе и поникла. – Я не знаю, как теперь с этим жить… Чего ждать… У меня предчувствие, что случится что-то плохое…

Рональд осторожно обнял её.

– У меня есть родные, знакомые… Ты… – она положила ему голову на плечо. – Они могут заставить меня делать страшные вещи… Я могу воровать, перемещать контрабанду, взрывчатку… – и она заплакала.

– Тише, тише, – Рональд оглянулся на дверь, ощутив взгляд.

Было бы некстати, если бы кто-то увидел, что он решает личные проблемы на рабочем месте. Но этот «кто-то» с белыми волосами был не из сотрудников фирмы.

– Что? – спросила Вивиан, всхлипнув.

– Ничего, – прошептал Рон, внутренне раздуваясь.

Но она повернула голову и стала отталкивать его.

– Шу? Это… ты? – удивлённо заговорила она, глядя на стену за его рабочим столом, и начала вставать. – Ты… жива? Где ты была всё это время? – встав, она протянула руки, и сотряслась всем телом, закричав.

Рональд только чуть взбрыкнул.

Над правой ключицей жгла раскалённая игла. Теряя сознание, он видел, что Вивиан, захрипев, вытянулась в струну и обмякла в руках того человека. Он успел заметить полное ухо крови. Эта краснота потекла, залила ему глаза, и затем наступила чернота.

Области согласия

Очищенная от посторонних подземная парковка в здании, где располагалась контора «Раскингс и Трэвор», и отключённые камеры позволили группе мужчин без свидетелей посадить в лимузин бесчувственную девушку с лицом в крови.

Лимузин позволил Гельмуту побыть с ней наедине.

Дверцу за ним закрыли, машина тронулась, и он, сидя с Вивиан на длинном боковом сиденье, снял с неё напитавшийся кровью шарф и аккуратно уложил её набок на подготовленную подушку с медицинскими полотенцами. Взял пачку влажных салфеток из запаса. Салфетки падали одна за другой, а Гельмут, приглядываясь, то ловил капли, то убирал кровь там, где успело натечь. Она не дышала, лицо застывало воском. Он знал, как это случится – множественные кровоизлияния в мозг, поражение нервной системы; знал, что так нужно, знал, что станции требуется время распознать носитель для ану, – и всё же беспокойство нарастало. Она должна как можно скорее вдохнуть и снова жить.

Немного качнуло, и Гельмут склонился ещё ближе. Это сыграли полоски на её блузке или… Конвульсия дала по телу Вивиан, выгнула её назад. Лёгкие потянули воздух со свистом, как кузнечные меха.

Вивиан отпустило, и Гельмут опять устроил её на подушку, убрав верхнее полотенце с пятнами. Укрыл пледом.

Взял за руку – теплеет!

И он улыбнулся.

Время пришло в 2 часа и 4 минуты в этом часовом поясе. Во столько же Джейк Эванс обнаружил себя ответственным за новое проявление княгини Сопдет. У Фридриха был десятый час вечера, и он в данный момент шёл из столовой в библиотеку. В Пике Сияния – за три часа ночи следующего дня, 3 декабря. Маяк загорелся синим пламенем, тысячи гостей ударились праздновать. У госпожи Сакаи раннее утро. Она вряд ли спала.

Кимико звонила ему уже дважды. Первый раз с тем, чтобы сообщить, что успешно проверила по его поручению один из Уриэци.

– Я вам этого не поручал, – сказал Гельмут, сидя в машине перед домом, где Вивиан снимала ящик для рассады, и глядя на освещённое окно с открытой форточкой. Он послушал озадаченную тишину.

– Но вы звонили мне, господин Мардук-Хет, чтобы…

«Господин Мардук-Хет»!

Лизать задницу надо так, чтобы заднице было приятно. Просить, чтобы она обходилась без «господин Мардук-Хет» было бесполезно, и в ненужной настойчивости Кимико Гельмут усматривал хождение по ноющим мозолям. Он такой же Мардук-Хет, как Кейенарнен – Мардук: неполноценное и деградировавшее создание, грязь на куске грязи, и ему только предстоит стать снова господином Мардук-Хетом.

Гельмут Леген сказал:

– Я вам не звонил. Какое у меня может быть дело к вам сегодня?

Он не выходил с ней на связь, и мог доказать это, отправив ей данные центра соединений модуля «Инергалат» за какое угодно время.

– У вас есть золотой корабль.

– Не припомню.

– У меня есть тихая гавань, – сахарок из её голоса пропал.

Гельмут посмеивался.

Всё было понятно. Самонадеянная Кимико, живущая так, словно она в центре мира, и мир крутится вокруг неё, размечталась, как ей доставляют новое проявление Сопдет, и считала выгоды. «Тихая гавань»? Конечно, она не скажет вслух настоящие причины, но, если бы она была тверда в своих намерениях, она бы заранее решила вопрос с Уриэци Беляевского.

– Вы в своём уме? – смеялся Гельмут.

Она ахнула.

До неё дошло, что разыгран очередной подготовительный акт – с её участием. Для неё – второй. А для Гельмута – третий. В июне Фридрих нашёл в книге фотографию Вивиан, которую туда никто не подкладывал, и забегал. Хватило картинки. Десятки красивых и доступных девушек ничего не шевелили у Фридриха, кроме языка, а лицо Вивиан не дало ему спать. Дурак рассудил по-своему – и Гельмут ничего не сказал. У Клары Ригель были тёмные волосы, стриженные в такое же, как у Вивиан, удлинённое каре, и Фридрих, который наедине всегда торчал у окна, словно старуха, устроил весёлое представление.

Будь по нему, Фридрих никогда не знал бы о ней. Однако его встреча с Вивиан была предрешена, и Гельмут ничего не мог с этим поделать.

– Почему вы не попросили о зеркале? – спросил он у Кимико.

– Это не в ваших правилах, господин Мардук-Хет.

Что ж, верно. И этим воспользовался кто-то хорошо осведомлённый, кто знал его манеры, и знал, когда и на чём ловить Кимико. Кроме того, этот кто-то имел продвинутое техническое оснащение, скопировавшее сигнал модуля «Инергалат». О фильтрах ансени Кимико наверняка позаботился Андрей.

– Когда вам звонили?