Виктория Уолтерс – Убийство в доме на холме (страница 37)

Уилл направился к библиотеке. Нэнси поспешила за ним, на ходу с извиняющимся видом улыбнувшись Фрэнку, – у нее никогда не было дворецкого, но если бы все же был, она надеялась, что вела бы себя с ним вежливее, нежели Роты с Фрэнком.

– Будет исполнено, сэр, – бросил им в спину Фрэнк и с сознанием долга ушел искать Гарри.

В библиотеке Нэнси немного расслабилась, больше почувствовав себя в своей тарелке. И пока Уилл мерил шагами комнату, устроилась в одном из кресел, радуясь, что в камине, потрескивая, горит огонь, давая столь необходимое в стылый день тепло. У нее возникло чувство, что в комнате с таким вот камином в принципе не может случиться ничего плохого.

В библиотеку вошел Гарри, хмурясь и явно размышляя о том, что от него могло понадобиться Нэнси. Подобно другим мужчинам в семье, он предпочитал носить костюм, хотя его офис отсюда располагался за тридевять земель. Она подумала, как бы он выглядел в джинсах и мягком свитере, которые так любил Джонатан, но так и не смогла ничего такого представить. Он закрыл дверь, а когда увидел, что ждет его не одна Нэнси, застыл как вкопанный.

– Здравствуй, Гарри, не уходи, пожалуйста, – поспешно сказал Уилл, увидев, что тот потянулся к дверной ручке, – меня отпустили. Я не делал этого, Гарри, и могу это доказать.

– И в самом деле может, – добавила Нэнси, – почему бы нам всем сейчас не сесть и не поговорить?

– Это касается Руперта, – сказал Уилл, – Гарри, прошу тебя.

Хотя на его лице по-прежнему отражалась неуверенность, Гарри все же осторожно опустился в другое кресло. Уилл тем временем продолжал ходить по комнате, по-видимому, слишком взволнованный для того, чтобы сесть.

– Так что там с Рупертом? – резко бросил ему Гарри.

Уилл сбивчиво рассказал ему, как тайком уединился с Рупертом во время вечеринки.

– У меня не было времени подняться к Люси наверх. Я должен был сразу тебе все объяснить, но испугался, что о нас с ним узнают все остальные, – добавил он. – Я так перед тобой виноват, Гарри.

Тот покачал головой.

– Мне от тебя требовалось только одно – поддержка. А ты сначала прятал Руперта много лет, а потом, когда я привел в дом любимую женщину, отказался мне помочь…

На последних словах у него сорвался голос, Гарри умолк, но потом добавил:

– Я так нуждался в тебе.

На лице Уилла застыло потрясенное выражение.

– Я тоже нуждался в тебе.

Нэнси украдкой закатила глаза. Если по правде, то с мужчинами бывает ой как нелегко. Ну почему им было так трудно друг с другом поговорить?

– Вы оба нужны друг другу. Каждый из вас совершал ошибки, но это не мешает вам оставаться братьями, а раз так, разве ваши отношения не стоят того, чтобы их спасти? – спросила их Нэнси.

– Но как тогда объяснить твою ссору с моей женой, а? – выпалил Гарри. – Полиция сказала, что ты, вероятно, из-за нее Люси и убил.

– Попросив ее о разговоре, я искренне считал, что забочусь о тебе. Мне казалось, ты обеспокоен и расстроен, я хотел узнать почему, но она огорчилась, сказала, что я ей явно не верю, а раз так, то с какой стати ей верить мне? Я правда подозревал, что Люси вышла за тебя замуж из корыстных побуждений, а она об этом знала, и, конечно, ей было не по себе. Теперь я понимаю, что взялся за это дело из рук вон плохо. Надо было поговорить с тобой. Поверь, Гарри, я очень об этом сожалею.

– Тебе надо было поговорить со мной, и с ней тоже. Ты бы тогда понял, почему у нас все сложилось, почему я ее полюбил, – с болью в голосе произнес Гарри. – Мне ведь требовалось только одно: чтобы семья приняла Люси.

На миг воцарилась тишина. Потом Нэнси решила выяснить, насколько ей удастся разговорить Гарри, чтобы он немного разоткровенничался.

– Как вы познакомились? – спросила она.

– После работы я порой заходил в бар, он как раз рядом с офисом. Понимаете, знакомых в Париже у меня почти не было, одни коллеги да клиенты. А бар располагался по дороге в квартиру, которую я снял, стояло лето, поэтому было здорово возвращаться домой пешком и попутно забегать выпить пива. А потом, в один прекрасный вечер, меня подошла обслужить Люси. Честно говоря, от одного взгляда на нее у меня перехватило дыхание.

Гарри улыбнулся своим воспоминаниям, которые перенесли его обратно в то жаркое лето Парижа, где любовь настигает человека с той же легкостью, что и солнечные лучи.

– Какой она была? – спросила Нэнси и подалась вперед, пытаясь нарисовать в воображении портрет женщины, которая ворвалась в его жизнь и навсегда ее изменила.

– Она не была похожа ни на одну женщину из тех, кого я встречал раньше. Просто сногсшибательная. Впрочем, вы и сами видели ее тем вечером…

Гарри умолк и покачал головой.

– Она была так очаровательна, что перед ее шармом никто не мог устоять. Все с жадностью ловили каждое ее слово. К тому же в ней горела страсть. Люси показала мне Париж, который просто обожала, и я, впервые за все время, тоже почувствовал, что проникся к нему любовью. Думаю, она озарила собой всю мою жизнь.

Какая замечательная мысль. Но, едва Нэнси подумала о любви, горевшей так ярко, она вспомнила и о том, как жестоко эту любовь погасили.

– Прости, – опять сказал Уилл. – Я ведь ничего этого не знал, понимаешь?

– Гарри, а что, по-вашему, случилось на той вечеринке? – спросила Нэнси. – Кто мог так поступить с Люси?

– Я без конца задаю себе этот вопрос, но никак не нахожу на него ответа. Зависть я еще могу понять, но чтобы воспылать ненавистью, да еще в таком чистом виде… Нет, это просто уму непостижимо.

Он подавленно вздохнул.

– Благодаря ей, я чувствовал себя совсем другим, особенным. Ну как можно было причинить вред человеку, который на такое способен?

Нэнси увидела, что он и вправду не догадывался, кто мог убить его жену. Возможно, его ослепляла любовь, но злиться на него за это она не имела права. Ей было его жаль. Он потерял женщину, поддерживавшую в его душе огонь жизни.

– А почему ваша семья отнеслась к Люси с таким недоверием?

– Моя семья просто не поняла, почему я так быстро на ней женился, да еще и тайком от всех. Причина, как мне кажется, заключалась в том, что я всегда был разумным, осторожным, и все такое прочее. Упорно трудился, обо всем первым делом ставил в известность близких, но вот с Люси получилось совсем иначе. Я понимал – если такая женщина, как она, хочет быть рядом со мной, ее нужно хватать и держать как можно крепче. А может, я еще с самого нашего знакомства каким-то образом догадывался, что могу ее потерять. Не знаю. Жениться на ней всего через месяц после первой встречи было самым безумным поступком в моей жизни, но вместе с тем, как мне казалось, и самым здравым.

– А после приезда с ней сюда у вас возникали сомнения в правильности принятого тогда решения?

– Думаю, да, но только самую малость. Здесь нас словно окатили ведром холодной воды. С легкомысленными, беззаботными парижскими днями наше пребывание здесь не имело ничего общего. Все смотрели на нас как на сумасшедших. У Люси по-прежнему был я, а у меня она, но нам все равно приходилось гораздо труднее. Потом мы впервые поссорились. Она решила, что я недостаточно ее защищаю, особенно перед матерью – они обе очень сильные женщины. Я понятия не имел, как поступить. Мне хотелось, чтобы все увидели в Люси то же, что видел я, но у них попросту не было такого желания. Все думали, будто она охотилась за моими деньгами, а я рядом с ней чувствовал себя счастливым. И мне было совершенно наплевать на то, привлекает мое богатство или нет. Она могла без остатка получить все, что мне принадлежит. И пока у меня была Люси, меня не покидало счастье.

Нэнси сомневалась, что может даже вообразить такую неистовую любовь. А это вообще нормально? Ответить на этот вопрос она не могла. Но Гарри любил Люси. И это была чистая правда. Питала ли Люси к нему столь же пылкое чувство, теперь уже не узнаешь. Но Нэнси все же наделась, что да – ради него самого.

– Мне очень жаль, Гарри, что вы потеряли ее и пробыть вместе вам удалось совсем недолго, – искренне сказала она.

– Спасибо, – с легкой улыбкой ответил Гарри.

– Ты мне нужен, Гарри, – сказал Уилл, – мне надо рассказать семье о Руперте. Я понимаю, что прошу слишком многого, ведь в свое время я не поддержал вас с Люси, но… Ты будешь рядом, когда я им все расскажу? Очень тебя об этом прошу…

– Прошлого не изменить, – сказала Нэнси, увидев, что Гарри застыл в нерешительности, – и повлиять можно только на то, что случится в будущем.

Наконец он кивнул.

– Я просто хочу узнать, что на самом деле случилось с Люси.

Нэнси на миг подумала было сказать ему, что они ведут собственное расследование, но потом решила: чем меньше народу об этом узнает, тем лучше.

Двустворчатая дверь бесцеремонно распахнулась, заставив их всех подпрыгнуть на месте.

– Вот ты где, Гарри, – резко бросила его мать. – А я тебя по всему дому ищу.

В этот момент она заметила Уилла и добавила:

– Ох, слава богу, ты дома. Эдвардс сказал, что все будет в порядке, но я все равно очень волновалась.

– У меня есть алиби, мама, я не мог этого сделать.

– Ну конечно, не мог, мой дорогой. Я никогда в этом не сомневалась.

Джессика улыбнулась, с ее лица испарилась толика привычной холодности, но тут она увидела Нэнси и презрительно спросила:

– А вы что здесь опять делаете?

Помимо своей воли, девушка подумала о том, какой матерью своим сыновьям была Джессика. У нее явно был вид человека, неспособного на привязанность и любовь, даже по отношению к близким. И чего тогда удивляться, что сыновья скрывали от нее тех, кого любили?