Виктория Уолтерс – Убийство в доме на холме (страница 33)

– А идея и правда неплоха. Нам же вообще ничего не известно о ее прошлом. Мы знаем только одно: что она работала в парижском баре, где ее и повстречал Гарри, а через месяц они поженились и вернулись в Великобританию.

– Может, кому-нибудь из Рогов удалось узнать больше? Она ведь была не француженка, да?

– Нет, британка, – подтвердила его догадку Нэнси.

Ей и в голову не приходило покопаться, где Люси жила перед тем, как оказаться во Франции, и как долго пробыла в Париже до знакомства с Гарри.

– Отличная мысль. Я подумаю, сможем ли мы что-нибудь выяснить, – с улыбкой сказала ему Нэнси.

Все свои усилия она сосредоточила на Рот-Лодже, но ведь Ричард мог оказаться прав и ответы, не исключено, следует искать совсем в другом месте.

Ричард подозвал официанта и попросил принести еще вина. Они заказали поесть, а когда остались одни, он ей улыбнулся.

– Я рад, что в этот день мы с тобой опять вместе. Хотя вечеринка закончилась трагически, я все равно благодарен Ротам, что они на нее нас с тобой пригласили.

– Не ожидала тебя еще когда-нибудь увидеть.

– Мне нравится мысль, что сама судьба предназначила мне работать с Уиллом Ротом, чтобы я вернулся к тебе. Мне так не хватает наших разговоров. Когда мы расстались, у меня было ощущение, будто я утратил частичку самого себя. И даже не подозревал, насколько другой будет моя жизнь без тебя.

– В самом деле? – спросила Нэнси, не сводя с него глаз.

Когда их дорожки разошлись, ей казалось, что он просто ушел, напрочь ее забыв, без всяких сожалений. Его уход дался ей нелегко, и с тех пор она страшилась вновь открыть кому-либо свое сердце.

– Помнишь, как мы с тобой все время говорили? Сколько раз я хотел с тобой вот так поболтать…

– Мне тоже не хватало наших с тобой разговоров, – ответила она.

Когда-то они ночи напролет просиживали в ее университетском кампусе и просто разговаривали. В такие минуты Нэнси чувствовала, что Ричард ей бесконечно близок. Странно, когда ты испытываешь к человеку такие чувства, а он потом берет и просто уходит из твоей жизни, одним махом обрубая все связывавшие вас узы.

Потом принесли вино, Ричард налил им по большому бокалу и поднял свой, чтобы произнести тост.

– С Рождеством тебя, Нэнси. За твое успешное расследование, а еще за наш второй шанс, – сказал он и посмотрел на нее своим взглядом, тлевшим огнем, от которого раньше у нее тут же подгибались коленки.

– С Рождеством, Ричард, – ответила Нэнси, радуясь, что теперь стала не только старше и мудрее, но и сильнее – настолько, что нынешним вечером никакие коленки у нее подгибаться уже не будут.

Но все же улыбнулась, чувствуя, что в воздухе между ними заискрилась так знакомая им химия. Они чокнулись, Нэнси сделала из своего бокала приличный глоток и опять заговорила:

– Расскажи мне о Лондоне, как тебе там живется. Мне же интересно, как ты провел эти пять лет.

– Я до сих пор не могу поверить, что прошло уже пять лет! – воскликнул Ричард. – Честно говоря, в основном они ушли на работу. Теперь я квалифицированный бухгалтер и работаю в компании, у которой целая куча клиентов. Это, конечно же, требует напряжения, но, с другой стороны, и увлекает. Живу в юго-западной части Лондона в квартире, которую снимаю вместе с коллегой.

В этот момент им принесли заказ – стейк с картофелем фри для него, лазанью с чесночным хлебом для нее – рисковать Нэнси не хотела.

Девушка кивнула ему, подумав, что ей такая жизнь была не нужна, и ему полагалось бы об этом знать.

– Я рада, – сказала она, – в эти пять лет я не раз о тебе вспоминала, думая, чем ты занимаешься.

– Мне приятно это слышать. Ты тоже постоянно присутствовала в моих воспоминаниях. Сколько раз мне хотелось связаться с тобой, но, если честно, я не знал, захочешь ли ты со мной говорить.

Он протянул руку и погладил кончиками пальцев ее ладонь, от чего по ее коже разлилось приятное тепло – чуточку больше, чем ей того хотелось бы.

– Думаю, тебе будет нелегко забыть, каким идиотом я выставил себя в прошлом, но мне правда хочется приложить максимум усилий, чтобы ты увидела все изменения во мне. Зря я тогда думал, будто тебе понравится тот же образ жизни, что и мне. Надо было к тебе прислушаться. Прислушаться и еще тогда найти компромисс. Знаю, я тебя обидел и теперь очень об этом сожалею. Как думаешь, у тебя получится меня простить?

– Ты жил в одном месте, я в другом… И мечтали мы тоже о разном. Я была страшно расстроена, мне было больно и очень тебя не хватало… Да, я тебя любила, но моя жизнь была в Дэдли-Энде, а твоя – в Лондоне.

– А сейчас?

Нэнси пожала плечами.

– Я не знаю… А ты?

– Я тоже… Но очень хотел бы это узнать.

Ричард улыбнулся, и Нэнси почувствовала, что тоже расплывается в улыбке. Она понятия не имела, смогут ли они все начать сначала, но в этот самый момент наслаждалась его обществом, не в состоянии этого отрицать.

– А теперь расскажи мне о вашем празднике елки…

Он так старался, выказывая интерес к деревне, чего раньше не делал. Это давало надежду. Когда они взялись за еду, наслаждаясь вкусом блюд, Нэнси стала ему все объяснять. Обед прошел быстро и гораздо приятнее, чем можно было предположить.

Глава 24

Поехать с Нэнси обратно в Дэдли-Энд Ричард согласился без малейших колебаний. Более того, когда она рассказала ему о празднике, он, казалось, даже с нетерпением его ждал. Да, по сравнению с прошлым, когда с его уст без конца срывались насмешки в адрес тихой деревушки, которую она так любила, перемены были налицо. Нэнси им только радовалась, надеясь, что так будет продолжаться и дальше, ведь ей было так весело. Припарковав машину у ее коттеджа, они вместе пошли в парк – держась достаточно близко друг к другу, чтобы соприкасались их пальто. Нэнси было теплее, чем ожидалось, наверняка благодаря выпитому вину, но также и потому, что сегодняшним вечером у нее был такой спутник. Ее щеки окрасились румянцем, в котором, как она прекрасно понимала, нельзя было винить только спиртное и пылавший в камине огонь.

Когда они пришли в парк, там уже яблоку было негде упасть. Зазывно мигали гирлянды, развешанные среди деревьев вдоль кромки травы, люди держали в руках фонарики и бенгальские огни, два лотка торговали глинтвейном, корзиночками из песочного теста и горячими каштанами, распространяя вокруг изумительный аромат, какой бывает только на Рождество.

– А вот и ты! – воскликнула Пенелопа и обняла Нэнси, когда та проходила мимо.

Малышка Китти, державшая маму за руку, выглядела очень мило в своем пальто с капюшоном и в тусклом вечернем свете буквально лучилась.

– Идем, мы приберегли отличное местечко!

С этими словами девочка схватила ее за руку и потащила за собой. Нэнси оглянулась на Ричарда, который со смехом покачал головой, но все же пошел за ними.

Следуя за Пенелопой, они оказались в первом ряду образовавшегося вокруг огромной ели круга, где уже стояла Джейн. На ее руках были перчатки, в одной она сжимала поводок Чарли, в другой – чашку глинтвейна. Компанию ей составляли викарий с женой и Джонатан, который лакомился корзиночкой, подняв на ветру воротник. Когда Пенелопа заняла свободное место бок о бок с ним, все обратили внимание на новоприбывших. Чарли замахал хвостом, Нэнси склонилась к нему и похлопала по спинке, пока тот обнюхивал Ричарда, который набрался храбрости и тоже его погладил.

– Всем привет, – с напускной веселостью сказала Нэнси, стараясь не встречаться взглядом с Джонатаном из страха, как бы он чего не увидел в ее глазах.

– Это Ричард. Думаю, вы все знакомы с ним по той вечеринке в Рот-Лодже, да и… в общем, еще раньше, но позвольте мне все же еще раз вас друг другу представить.

И в воцарившейся неловкой тишине Нэнси принялась называть всех по именам.

– Ричард, а вы впервые на празднике елки? – дружелюбно спросила Глория Уильямс.

– Ага. Нэнси говорит, что у вас это традиция.

– Совершенно верно. И легенда гласит, что зародилась она еще в восемнадцатом веке.

– Я принесу что-нибудь выпить, – сказала Нэнси и направилась к лоткам.

За ее спиной сразу послышались шаги, Нэнси посмотрела, кто это, и вздохнула, приготовившись выслушать пару неприятных слов.

– Нэнси, ты это серьезно? А меня ты не могла предупредить? – прошипел Джонатан, когда они стали пробираться к лотку с глинтвейном.

– Мы не обязаны рассказывать друг другу все подряд, – сказала она, ненавидя себя за то, что его слова ее так укололи.

– Ты ничего не рассказала мне, поскольку знала, что я не одобрю, – ответил он, взял чашку глинтвейна и протянул ей.

– Не одобришь? По-твоему, я должна спрашивать у тебя разрешения, кого приводить на праздник елки, а кого нет? – возразила Нэнси, хватая с лотка еще одну чашку для Ричарда, потому что Джонатан явно ничего ему брать не собирался.

– Не говори глупостей… – вздохнул он. – Но делать вид, что у тебя не было причины это от меня скрыть, тоже не надо. Ты и сама знаешь, что играешь с огнем, и именно поэтому ничего мне не сказала.

С этими словами он взял чашку уже себе и зашагал прочь от нее и остальных. Нэнси увидела, как он подошел к коллегам из газеты и поздоровался с ними, демонстративно повернувшись к ней спиной.

– Отлично, просто отлично… – едва слышно пробормотала Нэнси, побрела обратно и протянула чашку Ричарду.

А потом одним глотком осушила до дна свою, хотя глинтвейн был еще совсем горячим и обжигал язык. Ну почему Джонатан повел себя так безрассудно, а? Лучше бы не злился, а поддержал ее, как бабушка или Пенелопа. Но, вопреки раздражению, в глубине души Нэнси понимала, что он прав. Она сознательно не сказала ему о своей новой встрече с Ричардом, зная, что он точно ее не поддержит. Но что это означало: что Джонатан прав насчет Ричарда? Или можно все же надеяться, что нет?