Виктория Угрюмова – Наша фантастика № 2, 2001 (страница 24)

Интересно, как бы отреагировала сестренка, если бы Вита сказала, что знает почему. Если бы Вита сказала, что знала заранее. Если бы Вита сказала, что она обязательно поступила бы, если…

— Не надо плакать, солнышко. Теперь ведь все равно ничего не изменишь, правда? Я верю, что тебе тяжело, но… Давай сначала чаю попьем. Ладно? А потом ты успокоишься и все мне подробно расскажешь. Я твои любимые конфеты вчера купила.

Вита встала с кресла, вытерла колени, мокрые от Ленкиных слез, и пошла на кухню ставить чайник.

Она нарочно долго возилась с посудой. Мыла и без того чистые чашки, роняла на пол чайные ложечки, искала якобы куда-то запропастившуюся сахарницу. Она старалась оттянуть неприятный момент.

Ленка еще немного поплачет, а потом обида на судьбу сменится обидой на Виту. Почему не помогла? Не использовала свои возможности? Не заколдовала комиссию?.. А там — неизбежный переход к тогдашнему незавершенному разговору. Пока что она об этом не вспоминает из-за своих новых переживаний, но чуть-чуть отойдет, и тогда…

В молчанку дальше играть бессмысленно. Придется как-то объясняться… А если отовраться не получится?..

— Тебе помочь?

— Не надо, я уже иду.

…Пряча красные опухшие глаза, Лена маленькими глоточками отпивала крепкий горячий чай с лимоном. В комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь позвякиваньем ложечек и криками детворы за окном. Легкий, уже прохладный августовский ветерок проникал через балконную дверь и трепал светлую шелковую занавеску.

— Вита…

В ответ — быстрый внимательный взгляд.

— Вита, почему ты не соглашаешься мне помочь? Ведь в школе на экзаменах ты что-то делала с учителями. У меня всегда были пятерки, даже по физике. А в ней я… Сама знаешь… Что тебе мешает сейчас? В институт ты, правда, тоже не поступила, но ведь не особенно и стремилась, да? А для меня… Ты же понимаешь, насколько это важно! Я знаю, что на расстоянии на людей влиять трудно. Но ведь Москва — совсем рядом. Не Нью-Йорк, не Токио, даже не Новосибирск! Ты могла бы, если бы захотела, я точно знаю. Но ты не хочешь. Именно не хочешь… Почему?

— Пей чай, остынет.

— Вита!!!

— Ну что? Что? Что?

— Если бы… Если бы я знала, что у меня нет таланта, что мне никогда не стать хорошей актрисой… Неужели ты думаешь, я просила бы тебя об этом? У меня ведь тоже гордость есть… Я даже поступать бы не ездила три раза подряд. Но ведь есть талант, и еще какой! Я чувствую… И другие чувствуют… Все чувствуют… Но только не те люди, от которых все зависит! Я не понимаю, в чем здесь дело, но это явно по твоей части. Неужели так трудно было помочь?.. Просто глаза им раскрыть…

— Ну вот. Чай и правда остыл. Схожу подогрею…

Шар-рах!

Заварочный чайник летит на пол и разбивается вдребезги. За ним — тарелка с печеньем. Коробка конфет.

— Ты что, совсем ошалела?!

Вита крепко схватила сестру за руки — ниже локтей.

— Пусти! Ты меня идиоткой считаешь, да?! Ты у нас такая знающая? Такая умная? Такая взрослая? Ни х… ты не взрослая! Такая же девчонка, как и я! И жизнь не лучше, чем я, знаешь! Хуже еще! Проспала ты всю жизнь!.. По какому праву ты на меня сверху вниз смотришь?!

Вита опешила. В таком состоянии сестру она не видела никогда. Конечно, с Ленкой иногда случались истерики, как и с большинством женщин — когда слишком много выпьет или с очередным парнем всерьез разругается… Но такого перекошенного лица, такого дрожащего от злости голоса, такого ненавидящего взгляда — причем взгляда, обращенного на нее, — Вита припомнить не могла.

— Да ты что, на самом деле?! Ну-ка, успокойся. Когда это я на тебя сверху вниз смотрела, давай-ка вспомни. Ну что тебя дрожь колотит? Не будешь больше посуду бить? Вот так. Бери свое «Собрание», давай сядем и поговорим по-нормальному. Если я тебе в чем-то помочь не могу, на это есть свои причины, ничего не попишешь. И не тебе здесь границы проводить — чего я не могу, а чего не хочу. Ты этого знать не можешь. — Сглотнула, перевела дыхание. — Не в том дело, что я тебя несмышленышем считаю, пойми!..

— А в чем тогда?! Я же не требую, чтобы ты мне свои колдовские секреты выдавала… Я хочу простого человеческого объяснения, почему так происходит… Я правды хочу!.. И это не только моего поступления касается. — Нечаянно сломала недокуренную сигарету, обожглась, бросила в пепельницу не потушив; в голосе опять появились истерические нотки. — Что с Юркой происходит? Не может быть, что ты не знаешь! Это ты… Что ты с ним делаешь?..

— Насчет Юрки я тебе говорила с самого начала… — Вита изо всех сил старалась держать себя в руках. — Ты должна была с ним расстаться, и все было бы в порядке. Ты меня не послушалась…

— Мне плевать, что ты там говорила и что я должна была сделать! Меня интересует одно: по-че-му?!

Вита впилась ногтями в ладони.

— Почему? Хорошо, я скажу. Ты в тот раз была права: я сама влюблена в него и страшно ревную. И вот, так получается, что…

— Врешь!!!

Сорвалась на визг. Вскочила. С размаху стукнула кулаком по стене.

— Ты врешь! А я хочу знать правду! Правду! Как же, влюблена, ревнуешь! Кому-нибудь другому рассказывай… Ты никогда никого полюбить не сможешь, ты же холодная, как удав!

— Зато ты у нас слишком страстная и пламенная! — Вита чувствовала, что ее тоже заносит, но ничего не могла с собой поделать. — Ладно бы просто трахалась со своими мужиками и удовольствие получала! Так нет, ты же в них во всех влюбляешься, как кошка, до потери памяти!

— Не до потери памяти! И не во всех…

— Вот именно. Не во всех.

Вита распрямилась как пружина, встала с кресла, быстро ушла к себе в комнату и вернулась с большой черной папкой в руках.

— Правду хочешь знать?! Смотри! Читай!

Швырнула папку на кресло. Та раскрылась, и оттуда посыпались фотографии, газетные вырезки, клочки бумаги, исписанные неровным, корявым почерком…

Лена замерла в нелепой позе, с полуоткрытым ртом. Даже всхлипывать перестала.

— Вита, что это?

Вита ничего не ответила. Сунула руку в карман.

— Да, кстати, ключ свой забери. Вот он. Твой ненаглядный успел стащить. Проведать меня недавно приходил. Ой, как не вовремя!

— Что?!! — Лена широко раскрыла глаза и прислонилась к стене. — Ты его?.. Что с ним?!

— Ничего, жив-здоров. Пока.

Вита опустилась в свободное кресло и закрыла лицо ладонями.

Она слышала, как сестра тихо отошла от стены, как скрипнула в ее руках кожаная папка, как зашелестели листочки бумаги. Мысли мельтешили в мозгу как сумасшедшие. Надо принимать решение. Отступать уже поздно.

— Я все объясню тебе, Лена, Прямо сейчас… Ты меня, наверное, монстром будешь считать… Не надо, пожалуйста. Я ни в чем не виновата. Я не могу с этим справиться.

Солнечным, но уже по-осеннему прохладным августовским днем по улице шла красивая рыжая девушка в белом пушистом свитере и короткой черной юбке. Шла быстрым уверенным шагом, не обращая внимания на восхищенные реплики парней, не глядя по сторонам. В небольшом, кипящем зеленью дворике она несколько секунд помедлила, сверяясь с номером дома, и — как будто окончательно на что-то решившись — вошла в подъезд. Поднялась по темной, недавно вымытой лестнице, подошла к двери, обитой блестящей черной клеенкой, и по-деловому надавила на ярко-розовую кнопку звонка. Дверь открыли почти сразу же. Высокий светловолосый парень вытаращил глаза от изумления.

— Ты? Откуда?.. Уже приехала?.. Ах, ну да! Ты же мне вчера звонила. Знаешь, я в последнее время… Ты как адрес узнала?

— Не важно. Ты дома один?

— Да. Проходи.

— Нет, не стоит. Я пришла сказать одну вещь. Очень важную. По телефону нельзя.

— ?

— Юра, ты только пообещай, что ни о чем меня не будешь расспрашивать. Я скажу только то, что обязана сказать, и ни слова больше.

— Я не знаю…

— Ты сильный парень, я не считаю нужным тебя как-то подготавливать… Мы расстаемся. Навсегда. Тебе лучше уехать из города. Хотя бы на время.

— Ленка, ты что?..

От неожиданности Юра растерял все слова. Застыл на месте. Даже не сразу понял, о чем она говорит.

— Это все, для чего я пришла. Поверь, я знаю, что делаю. Уезжай. Пожалуйста. Как можно скорее. Это единственное, что может тебя спасти.

Юра сжал ладонями виски. До него постепенно доходил смысл ее слов. И этот смысл не укладывался в голове. Мозг яростно сопротивлялся, не желал признавать, что это происходит на самом деле.

Как бы он ни измучился за последние пару месяцев, как бы ему ни было плохо, ни разу мысль о расставании… Нет, это невозможно! Он готов терпеть все издевательства ее сестренки, готов мирно уживаться с омерзительными синими мордами и хищными красными человечками, готов медленно агонизировать…

— Ленка!!!

— Юрочка, не надо. Не вынуждай меня… Пойми, это единственный выход.

Долгая мучительная пауза.

— Все. Я пошла.