Виктория Цветаева – Грани сексологии 3. Сладкий яд (страница 22)

Надо было уходить, уже час как пора, но она все надеялась, что вот-вот распахнётся дверь, а на пороге он… и весь принадлежит ей одной…

Глава 10. С любимыми не расставайтесь

Пусто и тоскливо, слёз уже нет, силы покинули её… Это конец… Он не пришёл, и что делать – теперь она не знала, а выть уже нет сил. Утерев редкие остатки размазанной туши, Кристина всё же смогла заставить себя развернуться и сделать несколько шагов в направлении стола, взять сумку, чтобы с тяжёлым сердцем покинуть аудиторию, но уронила ключ. Наклонилась, чтобы поднять, и чуть не упала от резкого головокружения. Поймала край парты рукой, отдышалась и внезапно поняла, что уже не одна… В распахнутом дверном проёме стоял и пристально смотрел на неё весь взмыленный, уставший, но такой долгожданный Максим Чернышёв…

Ощущение было такое, что он бежал спринтерский марафон, бежал долго и очень боялся опоздать. Слезинки вновь заблестели на глазах Кристины, а губы предательски расцветали самой счастливой улыбкой на свете, и она не в силах была её скрыть.

– Кристина Валерьевна, я не опоздал? – дрожащим от напряжения голосом спросил он.

– Нет, вы как раз вовремя, Максим, – обрела дар речи Кристина. – Проходите, пожалуйста, давайте вашу зачётку, – протянула она руку, которая заметно подрагивала, как и её губы…

Куда делось былое самообладание Кристины, чувства брали верх, и она бессильна была хоть что-то изменить, да и не хотела больше бороться…. Не отрывая взгляд от своего преподавателя, Максим порылся в рюкзаке и протянул ей вышеозвученную синюю прямоугольную вещичку. Щёки девушки горели огнём под очень нескромным и горящим взглядом Чернышёва, который был настолько всепоглощающим, что Кристина чуть ли не теряла сознание, так плыло все перед глазами. Он здесь… рядом… живой и невредимый, значит, ещё не всё потеряно.

– Я уже поставила вам в ведомости отлично, осталось только чиркнуть автограф здесь, – и она взяла ручку, чтобы расписаться в зачётке, но Максим плавно накрыл ее руку своей тёплой ладонью и не дал этого сделать.

– Я буду отвечать наравне со всеми, мне не нужны поблажки! Не хочу, чтобы вы думали… – не договорил он фразу до конца, но Кристина поняла его мысль.

Парень боялся, что она подумает, будто он ухаживал за ней все это время из-за учёбы.

– Максим, я никогда бы так не подумала. Ты заслужил эту пятёрку, не пропустил ни одной лекции, ни одного семинара и коллоквиума, тем более, отвечал на каждой паре и у тебя одни сплошные высшие отметки.

– Вы же не ставите автоматы, я знаю это наверняка.

– А вот и неправда! Сегодня Катерине Светловой и Татьяне Авдеевой поставила и отпустила, они на равных с тобой пахали весь семестр, можешь у них потом спросить, если мне не веришь. И это справедливо, так что….

– Нет! – упрямился он, но лёгкая таинственная улыбка на губах этого красавчика не оставляла девушке сомнений, что он что-то задумал. – Я хочу тянуть билет!

– Хорошо, – согласилась Кристина, достала из сумки уже сложенные стопочкой билеты и веером в руках протянула ему.

Максим даже не взглянул в их сторону, не глядя вытянул первый попавшийся и только тогда оторвал взгляд от лица Кристины, чтобы прочитать.

– Билет номер семь… Вопрос первый. Многогранный образ Анны в романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», – тихо произнёс он.

Преподаватель вспыхнула ещё сильнее от воспоминаний о том дне, когда Максим впервые посредством интерпретации этого романа признался ей в своих чувствах и тот спор, который возник у них тогда.

– Можно я отвечу без подготовки, уважаемая Кристина Валерьевна? – блеснули его глаза, в то время как сама девушка чуть шею не свернула, пытаясь заглянуть в его билет, чтобы удостовериться, действительно ли по непонятной им обоим случайности ему выпал именно этот вопрос.

Но Максим виртуозно уворачивался, посмеиваясь над её неловкими попытками, которые только ими и остались. Ну не верила она в такие совпадения и больше склонялась к версии, что он сейчас намеренно вводит её в заблуждение, а вот зачем – это ей только предстоит узнать.

– Конечно можно, – сглотнула девушка и издала еле слышный стон то ли удовольствия, то ли нетерпения, но Максим услышал и придвинулся ещё ближе к своему преподавателю.

– Я придерживаюсь концепции самого писателя, что госпожа Каренина поступила дурно по отношению к своей семье, заставив страдать не только своего мужа, но и маленького сына, жертвуя ими в угоду своей страсти.

– И откуда такая резкая перемена во мнениях, Чернышёв? Не думали ли вы совсем иначе некоторое время назад, – еле слышно прошептала она, приятно щекоча кожу шеи парня своим дыханием. – Даже интересно, что так смогло повлиять на такие резкие перемены? Хотя можно угадаю, тогда вы считали, что я замужем, и свободные отношения были вам на руку. Отсюда ноги растут?

Кристина в открытую посмеивалась над ним, будучи теперь точно уверена, что в билете номер семь отродясь не было этого вопроса.

– Да, именно, догадливая вы моя… потому что я жуткий собственник, – придвинулся он еще ближе к ней.

Их губы почти соприкоснулись и между ними образовалось расстояние не больше пары миллиметров.

– И планирую в самое ближайшее время стать вам законным мужем, одним единственным и на всю жизнь. Вы моя семья, Кристина Валерьевна… моя тихая гавань… Я люблю вас всем сердцем и с этого дня хочу проводить с вами семь дней в неделе, не расставаясь ни на минуту…

– Как больно, милая, как странно,

Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-

Как больно, милая, как странно

Раздваиваться под пилой.

Не зарастёт на сердце рана,

Прольется чистыми слезами,

Не зарастёт на сердце рана –

Прольется пламенной смолой…

Его монолог подхватила Кристина:

– Пока жива, с тобой я буду –

Душа и кровь нераздвоимы, -

Пока жива, с тобой я буду –

Любовь и смерть всегда вдвоём.

Ты понесёшь с собой повсюду –

Ты понесёшь с собой, любимый, -

Ты понесёшь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

– Но если мне укрыться нечем

От жалости неисцелимой,

Но если мне укрыться нечем

От холода и темноты?

– За расставаньем будет встреча,

Не забывай меня, любимый,

За расставаньем будет встреча,

Вернёмся оба – я и ты.

И вновь перехватил Максим:

– Но если я безвестно кану –

Короткий свет луча дневного, -

Но если я безвестно кану

За звёздный пояс, в млечный дым?

– Я за тебя молиться стану,

Чтоб не забыл пути земного,

Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он стал бездомным и смиренным,

Трясясь в прокуренном вагоне,

Он полуплакал, полуспал,