Виктория Цветаева – Грани сексологии 3. Сладкий яд (страница 21)

Кристина уже даже представляла, что это что-то если и не грандиозное, то шокирующие однозначно. Более креативного человека в плане подарков они с Лерой ещё не встречали, один «воздух Парижа» чего стоит.

– Ладно, тогда и я не скажу, что купила, там увидишь. Уже не терпится, я тебя не видела с посадки картофеля, дико соскучилась.

– И я тоже, очень… Мы ещё так долго не делали перерыв во встречах, поэтому оттянемся как следует. Я, кстати, на конец августа три путёвки нам купила в Турцию на десять дней, мою днюху там будем отмечать. Так что готовь бикини, подруга, а папа пусть тут со своей Анжелой кукует, – так обида и плескалась в голосе блондинки, когда речь заходила о её отце. – Ну все, отдыхай, до связи. И не волнуйся о своей пропаже, я чувствую, что Максим на экзамене точно объявится. Тебе нервничать надо меньше, всякое может быть, вдруг ты всё-таки беременна, ребенку это будет не на пользу. Вот было бы здорово!

– Мечтай давай, фантазерка! Ну все, люблю тебя, дорогая, и береги себя…

На такой позитивной ноте они попрощались. После разговора с Василисой Кристине стало легче на душе, и она все же решила утолить свой уже зверски разгулявшийся голод, который удалось заглушить лишь тройной порцией её любимого тирамису после большого суши сета. А к отпуску она похудеть успеет или купальник выберет другой…

Время до экзамена пронеслось незаметно, и вот волнительный и самый долгожданный для самой девушки день настал, а для кого-то, это касается студентов, которые недостаточно готовы к сдаче, он был не самым долгожданным, но оттого и не менее волнительным. Сразу только выйдя из подъезда, она столкнулась со своей сестрой, которая сидела на лавочке. И это в семь утра? Ненормальная! У самой Кристины глаза на лоб полезли от такого утреннего явления, ещё и разодетая и накрашенная, как девушка с низкой социальной ответственностью.

– Эээ… Алёна, а что ты здесь делаешь?

– Как что, тебя дожидаюсь, – с наглым видом ответила та, как будто её поведение можно приравнять к рангу нормального.

– Зачем, если не секрет? – осторожно поинтересовалась Кристина, уже не воспринимая её серьёзно.

На почве Максима точно бак потёк в разных местах, включая самые важные и стратегические.

– Ну, ты же меня выгнала из дома, ключи забрала, вот теперь приходится такими способами действовать. А вдруг Максим у тебя ночевал, я же не знаю пока его место жительства. Как узнаю, у его дома буду засады делать.

– У тебя что, кукуха совершенно полетела, прекрати вести себя, как ненормальная. Ты дашь мне жить спокойно или нет? – понизила Кристина голос, не желая привлекать свидетелей к теме их разговора.

Позор какой, если эти любопытные зеваки узнают, что две сестры парня поделить не могут.

– А ты мне даёшь жить спокойно? Заграбастала самого красивого парня в городе и думаешь, что я это так оставлю? Максим будет моим, поняла?!

Кристина достала телефон и посмотрела, что потеряла с этой чокнутой уже целых десять минут своего драгоценного времени, а опаздывать сегодня ей было категорически нельзя.

– Делай, что хочешь, Алёна, я устала от тебя, хоть спи вот на этой скамейке, – усталым голосом закончила Кристина их перепалку, и, больше даже не взглянув на неё, пошла на работу.

Настроение было испорчено, и это вытворяет её же собственная сестра. Жаль, что в детстве её не пороли как следует, может тогда толк бы вышел. Одно только на уме – Макса она себе забрала. Что за глупое соперничество? Кристина была уверена, что никакой любви, той самой настоящей, Алёна к нему не испытывает, иначе её бы волновали другие вопросы, которые три недели уже не дают спать ей – всё ли у него в порядке, да и вообще, вернётся ли он живой и невредимый.

– Ненормальная! – ругнулась на сестру в последний раз молодая преподаватель словесности и забежала в университет где-то уже без пяти минут девять.

Перед аудиторией, где должен проходить экзамен, уже кучковались самые нетерпеливые студенты, желая попасть в первую пятёрку. Кристина поздоровалась и мельком посмотрела на всех собравшихся, но Чернышёва среди них не было. Да она и не рассчитывала, что он придёт так рано, скорее, самый последний явится, чтобы пощекотать ей нервы. Да хоть во сколько, только бы пришёл… Каждый раз, когда открывалась дверь и входил очередной студент, Кристина чуть не подпрыгивала на месте. Язык не поворачивается спросить у его одногруппников о нём, чтобы не выдать себя и свои чувства. Невыносимые муки и терзания испытывала девушка, слушая того или иного отвечающего не очень вдумчиво и внимательно, больше погружённая в свои мысли и переживания. В результате этого наставила всем хороших оценок, ориентируясь на посещаемость в течении семестра и словесную активность на семинарах и коллоквиумах.

– А вы где, Марина, были весь семестр? – сразу пришла в норму Кристина, как только напротив села отвечать самая нерадивая студентка группы, которую она толком и не видела, а если и видела, то мельком. – Если быть точнее, вы посетили всего три лекции, два семинара и ни одного коллоквиума. Судя по всему, и подготовка у вас примерно такого же уровня? Как я должна вас оценивать?

– Понимаете, тут такое дело, – слегка привстала девушка, чтобы было видно уже заметный такой выпирающий из под летнего платья живот.

Как же Кристина сразу не обратила на это внимание, когда она входила и тянула билет.

– Ясно, давайте тогда хоть что-то расскажите по теме тех вопросов, которые вам достались.

– Я не знаю… – потупила Марина взгляд в пол.

– Как это, совсем ничего не можете рассказать? «Преступление и наказание» Достоевского ещё в школе читают и изучают, вы меня сейчас разыгрываете? Ну, хоть что-то, главное, по теме, чтобы я могла вам хоть тройку нарисовать, и то по своей доброте душевной.

Кого-то Кристине эта девушка отдаленно напоминала, и она стала усиленно копаться в своей памяти и вспомнила один вопиющий случай, который был не так давно. Произошло это на крыльце университета. Да, это была та самая Марина, и тогда она смачно затягивалась сигаретой и громко хохотала на все крыльцо, исторгая из себя очередной мат, описывая какого-то незнакомого ей Андрея, как она сама выражалась, её личного лоха, который во всём ей помогает, но так и не удостоился до сих пор чести получить от неё даже поцелуй. И живота у неё в помине не было, интересно, когда он успел вырасти, если учесть, что это было не больше пары недель назад. Как-то не вязался тот образ, который всплыл в голове с той их встречи, с этой робкой и невинной девушкой, прикинувшейся бедной беременной овечкой.

– Скажите, Марина, а ничего, что вы курите, это ребенку никак не повредит?

Студентка побледнела и начала бегать глазками, избегая смотреть Кристине Валерьевне в глаза. Сзади хихикнули девчонки, и преподаватель сразу поняла, что её пытаются обвести вокруг пальца.

– Что вы здесь за клоунаду устроили, Мезенцева? Решили меня на жалость развести? Я видела вас две недели назад, и вы однозначно не были беременны. Что у вас там, подушка или накладной живот? Доставайте! – повысила голос Кристина.

– Что доставать? – невинно хлопала глазками эта актриса.

Промахнулась она со второй специальность, ей бы не культурологом быть, а театралом.

– А то, что у вас на живот наложено, иначе я больше видеть вас не хочу и принимать экзамен не буду, пойдёте к Беловой Маргарите Геннадьевне. Она с вами церемониться вообще не будет, сдерёт три шкуры и только тогда успокоится.

Кристина специально упомянула этого преподавателя, которого боялись все студенты филфака и дрожали от одного её появления. Чтобы ей сдать, нужно было знать всё ОТ и ДО, и спрашивала она не только по билету, а гоняла по всему изучаемому материалу семестра.

– Имейте смелость сделать это! Уж если вы вообще на эту авантюру решились, то и это вам не составит труда. Я жду!

Марину зажали в угол, она встала и достала небольшую плоскую круглую подушку, подложенную под высокие плавки.

– Не стыдно, Мезенцева? Как вы вообще до такого додумались?

Это было впервые в педагогической практике Кругловой, такого беспредела она точно стерпеть не могла. Эту наглую заносчивую девицу нужно проучить, и как следует, это факт. Поэтому Кристина не нашла ничего лучше, как протянуть ей зачётку со словами:

– Идите, Марина, придёте на передачу. Сделайте выводы из того, что сейчас было, и возьмитесь за ум. У вас есть время, чтобы тщательно подготовиться к экзамену. И еще одно, – остановила она её гневным взглядом, – только попробуйте провернуть этот фокус на другом экзамене, я вас ославлю на весь университет и с родителями ещё пообщаюсь на тему вашего неподобающего поведения и полного отсутствия интереса к учебе. Это понятно, Мезенцева? Теперь свободны, не смею вас больше задерживать.

Оставалось ещё три человека, но Максим так и не объявился. Когда ушла последняя студентка с законной слабой троечкой в зачётке, плотину долго сдерживаемых эмоций прорвало. Кристина не выдержала этого напряжения и впервые за эти три недели без Максима расплакалась. Сидеть на одном месте больше не было сил, ноги сами понесли ее к большому панорамному окну во всю стену. Обняв себя за плечи, Кристина всхлипывала и периодически вытирала слёзы – свидетельство её слабости. Плакала она очень редко, это был чуть ли не единственный раз в жизни, по крайней мере, такой бурный и эмоциональный… Сколько стояла, столько ругала себя, дуру такую, что бегала от него и не дала им шанса на будущее… Как же Криси жалела о каждом в гневе сказанном слове и вечных упрёках, которые она периодически нескончаемым потоком обрушивала на голову Максима Чернышёва. И чего добилась? Да ничего, очередного одиночества и пустоты в душе…