Виктория Тарс – Тяжесть буднего дня (СИ) (страница 10)

«Встать. Немножко. Ненадолго. Надо встать, — уговаривал он сам себя, оперев руки на тяжело вздохнувшего Сова, Рок неуклюже облокотился о стену, и, передохнув, подцепил в кармане ключ. Массивный замок упал в снег, но Рок, не обратив на это внимания, правой рукой умудрился приоткрыть дверь и кое-как ввалился в сторожку. Сов, протиснувшись следом, лёг на пороге и начал вылизывать себе бок. На его чёрной шкуре запеклась кровь. Рок, с трудом прикрыл ставшую такой тяжёлой дверь, поковылял к печке. Тупо посмотрев на не такую уж и высокую полку печи, Рок стянул с неё своё овечье одеяло и лёг на пол, прикрывшись им прямо поверх куртки. Сов, некоторое время полежав, встал и, подойдя к хозяину, прижался к нему всем боком.

Рок едва заметно улыбнулся, находясь уже в спасительном забытьи.

Было тепло. Вокруг витали какие-то запахи, приятные, травяные. Запах перебивался сильным собачьим духом. Думать ни о чём не хотелось. Был слышен звук потрескивающих в печи дров. К нему иногда присоединялся тихий стук и шуршание страниц. Рок лежал, чувствуя невероятную усталость. Рядом привычно пошевелился Сов.

«Сов же ранен, — пришла в пустую голову первая мысль. Эта мысль заставила Рока разлепить глаза и, сфокусировавшись, осмотреться. Он был в своей сторожке. Лежал на полу на чем-то тёплом и был прикрыт своим одеялом. Рядом, вытянув лапы, дремал верный Сов. Его многочисленные раны были покрыты коркой, но не гноили. Бок пса мерно вздымался.

«Как хорошо, — снова прикрыв глаза, подумал Рок. — И как хорошо всё видно. Хороший фонарь горит…, на улице уже темно…, значит, меня кто-то спас. Кто-то сидит за столом…, не могу разглядеть…»

— Не двигайся, Рок, — раздался какой-то знакомый тихий голос, — не береди свои раны. Приоткрой рот — я напою тебя полезным отваром.

Рок послушно раздвинул губы. Кто-то заботливо приподнял его голову, и начал вливать ему в рот вкусный, явно на меду, травяной отвар.

— Спи, а за пса не беспокойся — на нём все заживает, как на собаке, — было слышно, что говоривший улыбается, его голос убаюкивал, и Рок расслабился, умиротворённо принимая вновь подступающую темноту.

Четвёртый день.

Привычно проснувшись рано, Рок открыл глаза и попытался повернуться на бок. Бок тут же прострелило болью. Охнув, Рок откинулся обратно и тут же вспомнил вчерашний день.

«Мда, настолько плохого выходного я вспомнить не могу, — перебирая события в памяти, размышлял юноша, — интересно, кто меня спас?»

В сторожке было тепло и тихо. В рассветных сумерках было видно несколько книг, разложенных на столе, большая ступка и чашка. Какие-то засушенные травы частью лежали на столе, частью были подвешены на стене. На стуле лежала раскрытая сумка Рока и рядом ещё одна. В углу стояли бутылки с молоком, а в ногах, чуть дальше от печи, — его котелок с остывшей за ночь водой и ворох окровавленной, явно ни на что не годной одежды.

На полке печи кто-то сонно вздохнул и повернулся на другой бок.

Правой, здоровой рукой, Рок задумчиво ощупал бок, потыкал пальцем левое плечо, надежно зафиксированное бинтами, и скосил глаза на накрытые одеялом ноги. Они, почему-то, жутко болели обе, и юноше не удавалось вспомнить, какая же была ранена. За неимением других возможностей, Рок начал изучать правую руку. Пальцы были также перебинтованы и, судя по мерзкому запаху, смазаны какой-то гадостью. Ногти на четырёх пальцах из пяти были сломаны, да и вообще рука была непривычно тонкой, бледной и слабой. Очень хотелось рассмотреть спасителя, но Рок тактично молчал — этот человек наверняка очень устал, выхаживая его. Пусть спит, если Рок узнает его на час позже — ничего не изменится. Но было как-то неуютно…

— Сов!? Ты где!? — взволнованно замотал головой Рок, забыв о нежелании будить спасителя.

— Грм? — донеслось с печки, и к Року тут же спрыгнул его друг, — Гав!

— Ох, Сов, — прижимая его к себе одной рукой и поглаживая по спине, Рок счастливо зарылся лицом в его шерсть, — ты спас меня от смерти… спасибо, я никогда этого не забуду…

«Ты меня, я — тебя. Мы квиты» — смотрел в его глаза Сов. Рок улыбнулся:

— Как хорошо, что ты рядом, дружище.

Пес обрадовано лизнул его в щеку и завилял хвостом.

— Это точно, у тебя замечательный друг, — с полки печи свесилась рука, а вслед за ней показался и её владелец.

— Ты!? — поражённо уставился на него Рок, — как ты узнал!?

— Узнал о том, где ты живешь? — улыбнулся Син, — очень просто. Я поспрашивал в пригороде, где живёт парень по имени Рок, мой хороший знакомый, и жители пригорода мне охотно и с удовольствием указывали дорогу к твоему дому.

— Вот блин, — досадливо, а заодно и от боли в боку, скривился Рок. На то, что кто-то проведёт параллели между Роком де Эусплахносом, студентом элитного института Скайлайда, и Роком Хастом, обычным пареньком из пригорода, «работающего в шахтах» и ничем не выделяющегося среди сотен других работяг, он не рассчитывал.

— Когда я пришёл, я сначала стучал. Но дверь была не заперта, и я подумал, что это подозрительно. Когда я вошёл, то увидел тебя, лежащего на полу в обнимку с собакой. В луже крови. Думаю, моё лицо в тот момент было несколько ошарашенным. Я ожидал чего угодно, от того, что это не ты и до полного отсутствия кого либо, но явно не этого.

— Сюрприз, — улыбнулся Рок, — я не знаю, как тебя благодарить. Без тебя я бы тоже вряд ли выжил. Спасибо.

— Этого достаточно для благодарности, — улыбчиво продолжил Син, — видеть, как пациент твоими усилиями идёт на поправку — это лучшая благодарность для целителя. И, кстати, собаку твою я тоже немного полечил.

Сов гавкнул и, высунув набок язык, будто бы улыбался во все свои сорок два зуба.

— Сколько дней прошло? — помедлив, спросил Рок.

— Один. Вчера днём я нашел тебя.

— Что? Мне показалось, я ранен серьёзнее, — растерялся юноша, думая, какой он, оказывается, неженка.

— Ты при смерти был. Серьёзная рана плеча. Бок спасла лишь куртка, а нога прокушена до кости. Легкое обморожение ног и рук. Мне пришлось использовать самые сильные свои отвары и изрядно попотеть, прежде чем справиться со всем этим. Ты очнулся лишь потому, что я владею магией целительства. Она остановила кровь и восполнила её потерю, а отвары дали тебе силы для этого. Кстати, теперь ты похож на изрядно потрёпанное пособие с кафедры некромагов.

— Ну и демоны с ним, — оптимистично ответил Рок, — жизнь прекрасна! Я только теперь по-настоящему осознал, что сессия — не самое плохое, что может случиться.

— Ты ещё и об этом успеваешь думать!? — рассмеялся Син, — ты сейчас больше похож на Шеда, чем на себя самого.

— Кстати, ты же вроде говорил, что не умеешь пользоваться своей магией?

— Ты думаешь, я без дела буду до осени сидеть? Я пока умею только чистую силу «переливать» в другого человека, но и этого достаточно для первой помощи и поддержания сил, — Син сполз с печи и пошатнулся, — правда, это занимает очень много моих сил. Вроде всю ночь спал, и всё равно чувствую себя усталым. Поспать бы ещё полденька, но мне нужно появиться в Институте. А ты особо не буянь, шевелись с осторожностью.

— Да, я понимаю, — нахмурился Рок, рукой приподнимая одеяло и изучая свои ноги. Очнулся он в одних трусах, и это была проблема. — Я бы совсем не шевелился, но придётся. Си-ин, помоги хоть штаны напялить и до уборной дойти…

— А тебе нельзя сейчас штаны носить, — знахарь с трудом удерживался, чтобы не расхохотаться, уж очень у Рока было забавное выражение лица, — они упираться будут на раненый бок. Завернешься в одеяло — нормально будет. И ногу не придётся лишний раз напрягать, и, кстати, как ты собрался одной рукой со штанами справляться?

Рок вопрос проигнорировал. Его вопрос был гораздо важнее:

— И когда мне можно будет штаны носить!?

— Не знаю. Зависит от того, сколько силы я смогу тебе передать. Я пока не знаю, как часто смогу поддерживать твой организм. В идеале — две недели.

— А самое вероятное?

— Три недели. Лучше месяц.

Рок задумчиво кивнул. Теперь от него ничего не зависело, и можно было расслабиться. Но было горько.

«Самоуверенный болван, — корил самого себя юноша, — поохотился, называется. Денежки добыл. Ну что, крутой воитель, добился своего? Про институт можно забыть. Вообще, когда выздоровею, придётся уходить из Пригорода. Вскоре пропажу ученика заметят и наведут справки, куда это делся такой родовитый ученик. Интересно, какое у ректора будет выражение лица, когда он узнает, что Рока де Эусплахноса никогда не существовало? А потом меня начнут искать, и начнут с Пригорода. И я, в лучшем случае, сяду в тюрьму до конца своих дней. Обалдеть. Ладно, теперь бесполезно жалеть, надо думать: что делать и куда податься. А для начала — в уборную!»

День был замечательный. Свет солнца ярко освещал длинный коридор Института Наук. Отчаянно зевая, Син шёл по нему, лениво раздумывая о том, что нужно будет перетащить из своего дома в дом Рока, пока он будет его лечить, и что нужно купить, чтобы приготовить максимально простой и сытный ужин.

— Син! — навстречу ему жизнерадостно шёл Шед, — ты чего такой сонный? А ну взбодрись!

— Посплю — и взбодрюсь, — улыбнулся знахарь, — правда, не знаю, когда смогу поспать, столько дел: то в Институт вызывают — вопросы всякие задают, то вот вещей целую кучу надо будет перетащить…