Виктория Стрельцова – Печать Четырёх Стихий (страница 6)

— Ты только что обвинила мою голову в высокомерии?

— Нет. Я обвинила твою причёску в восстании!

Мы часто спорили — так дети солнца спорят с облаками: всегда ярко, но никогда всерьёз. Из глубины сада вышли две статные фигуры — король и королева. Мама в длинном платье цвета астильбы грациозно держала в руках небольшой букет, собранный нами. И папа — высокий мужчина, одетый в зелёный костюм с золотой вышивкой в виде виноградной лозы. Он нёс в руках маленькую корзинку с фруктами и выглядел не как правитель, а как папа — простой и любимый.

— Мои королевы, сегодня вы свободны от уроков, если сможете отгадать загадку.

— О нет... Опять загадки про деревья.

— Я — то, что исчезает, если ты пытаешься меня удержать, но остаётся, если позволяешь мне идти. Что я?

— Время, — тихо ответила я.

— Верно.

— Тогда почему мы всегда хотим его замедлить? — прошептала мама, садясь между мной и Хри.

Хризалия подняла голову и вдруг сказала со всей серьёзностью — так, как она говорила со знатными леди, показывая, у кого больше власти:

— Я не хочу быть взрослой, если это значит забыть, как мы пахнем цветами и как смеёмся в этом саду.

— Тогда давай пообещаем: мы будем помнить. Даже когда станем королевами. Даже когда мир станет другим.

Мама смотрела на нас, и в её глазах жила тревога, которую мы, будучи детьми, ещё не замечали. Она знала: цветы расцветают лишь для того, чтобы однажды быть сорванными. Но в тот день она молчала, потому что это был наш день.

Позже весенняя ночь накрыла Флоретию нежным покрывалом росы. Звёзды таяли в небе, цветы закрывались в сладкой дрёме, и даже стрекозы затаились. Во дворце давно уснули слуги, сестра, родители, но я уснуть не могла. Тихо прошмыгнув мимо Сифоса, босиком, я выбежала в сад. Платье цеплялось за ветви, волосы липли к щекам. Добравшись до небольшого озерца — зеркального и всё ещё тёплого от дневного солнца, — я присела у воды и прошептала:

— Я не хочу быть такой, как хотят другие. Я не понимаю, кто я.

И тогда в отражении появилась девушка. Плавная, прозрачная, с длинными водянистыми волосами, в одеждах цвета лунной пены. Она стояла так, будто всегда была там и просто ждала, когда я её увижу.

— Ты слишком рано смотришь на мир глазами королевы.

— Я должна Иначе они будут разочарованы.

Незнакомка присела рядом. Я почувствовала от неё запах летнего дождя и лёгкий аромат лилий, растущих на противоположной стороне сада.

— Когда ты позволишь себе чувствовать не страх за корону, а любовь, которая не ищет одобрения?

— Но, если я перестану быть такой, как они ждут, меня не будут любить.

— Те, кто требует, чтобы ты молчала, — не те, кто умеют любить.

Я смотрела на воду, отражение дрожало, но впервые я чувствовала, что моя душа не пуста. Там была глубина. Там была она. И, может быть, кто-то ещё. Перед тем как исчезнуть, девушка наклонилась и едва слышно сказала:

«Вода не боится принимать любую форму, она всегда остаётся собой.»

Через секунду я проснулась в своей спальне под одеялом. Волосы были заплетены в длинную косу, а на щеке осталась серебряная капля, светящаяся, как луна, — маленькое напоминание про прекрасную незнакомку.

Глава 3. Зов крови

«Твоя кровь — не враг.

В ней хранится песня забытого рода.

Но берегись: если ты не различишь её музыку —

она утопит тебя, словно река без имени».

— Сия, Драконица Воды

Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.

Не успев обернуться полностью, я заметил высокую женщину с теплой золотистой кожей, которая придавала ей неземной вид. Лицо её — острое, с высокими скулами и узкой челюстью — выглядело очень уставшим, будто она не спала много дней. Снежно-белые глаза контрастировали с яркими красными губами, а длинные темные волосы ниспадали до пола.

На ней было элегантное строгое белое платье с наплечниками в виде драконьей чешуи. На руках виднелись древние символы, светящиеся золотыми нитями.

— Теми́да, — медленно выдыхая, прошептал я. Голос мой звучал раздражённо, но противоречить ей я не мог. — Простите, но у меня срочные дела.

— Они теперь менее срочны, чем воля вашего отца. Король Эдгар велел найти вас. Ваше присутствие требуется на Совете.

— Отец не упоминал об этом утром.

— Письмо от посла Ванто́нии пришло всего час назад. Его Величество настоял на немедленном обсуждении.

Я задержал взгляд на её лице. Конечно, я мог пойти, но тогда оставил бы за спиной то, что звало меня. Тяжело вздохнув, я коротко бросил:

— Ведите.

Зал Совета ДарКсар был дышащим сердцем древнего королевства, встречающим торжественной прохладой и ароматом влажной зелени. Высокие колонны мрамора поддерживали свод, украшенный лепниной с героями и драконами, оживающей в лучах света из огромных витражей. В центре возвышался массивный стол из оникса, инкрустированный символами власти. Вокруг него были расставлены резные кресла, каждое — с гербом, олицетворяющим мудрость, силу, истину и память. Этот зал — храм истории, где каждое слово становилось частью великой симфонии ДарКсара.

Король Эдгар восседал на троне, словно воплощённое величие древнего рода. У круглого стола уже собрались мастера монет и меча, а в дальней части сидела эльфийка.

— Что же тебя так часто начали тревожить, Аэлия?— подумал я, входя в высокие тяжёлые двери и быстро отводя от Хронистки взгляд.

Темида села, сделав мне приглашающий жест, будто я в нём нуждался.

— Рад, что ты с нами, — коротко бросил отец. — Садись.

— Что за срочность?

— Мы получили закодированное письмо из Вантонии. Один из магистров академии сообщил: в регионе, граничащем с Флоретией, зафиксировано пробуждение древнего источника силы. И возможное появление символов, которые совпадают с текстами Хроник о Четырёх Печатях, — тихо, но чётко сказала Аэлия.

— Вы хотите сказать, что...

— Что, возможно, проснулась одна из Печатей, — закончила Феодо́ра, Мастер монет. — И согласно сводам закона и предсказаний, её активация требует присутствия наследника на троне. Тебя.

Онта́н стукнул кулаком по столу. Суровый мужчина, прошедший не один бой: светло-бронзовая кожа, тёмно-коричневые волосы до плеч, зачёсанные назад, и хищные зелёные глаза.

— Нам не по себе от того, что Вантония передаёт такие вести. Это не их стиль.

— Ваше Величество, вы должны принять решение. Необходимо потребовать доказательств от Вантонии. Мы также уже послали советника Синона, Лилию и Фирграэроза во Флоретию с письмом королю Джареду, — проговорила Темида, поднимая взгляд на короля.

— Под каким предлогом? — спросил я.

— Торгово-дипломатическая миссия. Мы не озвучим им истинных причин. Но Хроники не лгут. Путь должен быть открыт и, если правда скрыта там — ты найдёшь её там.

— Окончательное мнение Совета? — спросил спокойным голосом король, обводя взглядом всех собравшихся.

— Если Печать активна, нам нужно защищать свою границу и казну. Я за то, чтобы принц Тэреон остался, — громко заявила Феодора, ожидая поддержки.

— Но если Печать действительно открывается вблизи Флоретии, возможно, это и есть судьба Тэреона. Нужно, чтобы он поехал, — почёсывая лёгкую щетину, проговорил Онтан.

— Судьбы склоняются не к словам, а к действиям. Принц должен сделать выбор сам. Но в Хрониках сказано, что путь откроется только тому, кто не откажется от сердца ради короны, — наконец подала голос Аэлия, всё это время записывавшая разговор.

В зале повисла тишина. Отец посмотрел на меня и в его взгляде читался интерес.

— Что скажешь, Тэреон?

— Я чувствую, что должен быть там. Это не только интуиция, метка на моей руке пульсирует всё сильнее. Если Печать пробуждается — она ведёт меня туда.

Темида вздохнула; Феодора промолчала, а Аэлия слегка улыбнулась. Отец медленно встал и подошёл ко мне.

— Тогда ступай. Отправимся через неделю. Но знай: с этого момента ты отвечаешь не только за себя, но и за весь Драугон.

— Да, отец.

— Аэлия, поезжай во Флоретию вслед за советниками. Твой конь уже готов.