Виктория Старкина – Пояс верности (страница 7)

Теперь Данияр не думал о Баххадуре и о короле Фаниле. Не думал о матери и об отце. И даже о проклятом Беримире не думал. Если и мелькали мысли, то лишь о воде. Только бы дали воды! Нужно лишь попросить. Что ему Фаниль, что ему верность! Разве значит все это хоть что-то в сравнении с жаждой… с этим палящим солнцем, которое сжигало, убивало… Он не почувствовал, когда с наступлением ночи стало прохладнее, легче ему не становилось.

А потом все вокруг стихло, он погрузился в забытье, сознание заволокло холодной мглой. Перенесенные муки превзошли тот предел, который мог вытерпеть человек. Где-то глубоко внутри Данияр понимал, что так ощущается смерть.

Но потом, спустя какое-то время, для него не существовавшее, – а прошло еще несколько часов, – ему вдруг снова померещилась вода. На этот раз галлюцинация была отчетливее, она словно разорвала пелену, окутавшую сознание. Вода была прохладной, она текла и текла, охлаждая раны на лице, на шее, каким-то образом текла и по рукам, и по телу, затекала ему в рот, смачивая пересохшее горло, это было мучительно и прекрасно одновременно. Это было избавление. Неужели, такова и есть смерть!

– Мертв? – донеслось откуда-то издалека, глухо, тихо.

– Жив, – ответил кто-то, тоже далекий и незримый. – Но очень слаб. Может не выжить.

– Этот выживет.

И будто отвечая, Данияр закашлялся, а потом открыл воспаленные глаза. Это принесло новые страдания, веки обгорели и распухли. Но он мог видеть, что лежит внутри пещеры, тут было прохладно. Над ним склонились дервиши, они поливали его водой, давали пить. Потом один из жрецов принялся смазывать его раны охлаждающим бальзамом, который он доставал пальцами из небольшой глиняной миски. Бальзам приносил облегчение, боль ненадолго утихла, и взгляд Данияра стал осмысленным.

– Ты не предал свою клятву, – тихо сказал жрец, склонившись к самому его уху. – Теперь ты наш брат. Теперь ты один из нас.

– А Баххадур? – с трудом ворочая языком спросил Данияр.

– Он тоже выдержал испытание. Но впал в беспамятство раньше, ты продержался чуть дольше. Ты очень вынослив, брат. Ты больше не чужак здесь. Пустыня приняла тебя.

Дальше Данияр ничего не слышал: он снова лишился сознания. Дервиши перенесли его в келью, высеченную в теле скалы, где на мягкой подстилке из козьих шкур лежал Баххадур.

Он повернулся, когда Данияра положили рядом, и еле слышно произнес:

– Ты выглядишь просто отвратительно.

Его товарищ, к которому уже вернулось сознание, смог только кивнуть, Баххадур без слов понял, что тот пытался сказать: «И ты».

Когда Данияру стало лучше и мысли обрели ясность, он стал думать о том, что пережил здесь, в пустыне и о том, что будет дальше. Дервиши превозносили его преданность и верность клятве, и он пытался улыбаться в ответ, хотя все еще было больно.

Но даже себе Данияр никогда бы не признался, что не верность клятве и не преданность королю Фанилю, не благородство и честь, а лишь гордость, непомерная гордость была тем, что не позволило ему попросить воды и прервать мучения.

Луна успела народиться и вновь состариться, прежде чем вернулись силы и зажили раны. Но на его лбу и щеках навсегда остались шрамы – не очень заметные, нужно было приглядываться или стоять совсем близко, чтобы заметить их. На лице его товарища тоже появились шрамы, их было больше, но оба считали, что воины должны радоваться подобным знакам отличия. И они радовались. Как радовались и тому, что мучительные испытания подошли к концу. Данияр и Баххадур преодолели их с честью и теперь могли выбирать: вернуться к королю Фанилю или остаться здесь, чтобы служить Принцессе пустыни, наследнице Великой Моры.

Перед возвращением жрецы обрили им головы, Данияр видел, как его темные кудри упали на каменный пол храма. У Баххадура волосы были короткими и до того. Теперь, касаясь рукой голого черепа, они понимали, что они – дервиши. Они могут пройти по гребню бархана так, что не упадет ни одна песчинка, могут незамеченными проскользнуть между ног арахнида. Отныне им подвластно многое. Но не все.

Данияр пожаловался одному из братьев-жрецов, что теперь никак не может уснуть, сон его стал кратким, он поздно засыпал, а пробуждался с рассветом, бессонница не была мучительной, но все это бесконечно отличалось от его прежних ночей.

– Это нормально, – жрец улыбнулся. – Дервиши спят мало. Мы нуждаемся в отдыхе меньше, чем другие люди. Ты можешь посвятить это время молитвам и размышлениям. Твое тело и твой дух закалились, но следует развивать и разум. Продолжай учиться, брат, никогда не прекращай, только так твой путь обретет смысл.

И Данияр запомнил эти слова.

Наконец, настал день, когда Данияр и Баххадур пришли в главный храм Пустынного монастыря, где ждали все братья-жрецы. Пришли, чтобы сделать окончательный выбор.

В храме было темно и прохладно, хотя в центре на низком каменном алтаре горел огонь, он давал немного света. Все дервиши были одеты одинаково, босые, обритые, с бронзовой от загара кожей, покрытой шрамами после испытаний. Лишь Баххадур выделялся ростом и могучим сложением.

– Братья, ваш путь в пустыне окончен, – нараспев произнес старший жрец храма слова ритуала. – Теперь вам предстоит нелегкий выбор. Помните, от него зависит ваша судьба. Вы можете остаться среди нас, стать жрецами и служить Принцессе пустыни. Это путь аскезы и праведности, но это и путь счастья. Ибо видеть Принцессу уже счастье, как и говорить с ней, и служить ее целям. Или вы можете вернуться назад, к тому, кто прислал вас сюда, – к вашему королю Фанилю, и служить ему верой и правдой. Но помните, этот путь кажется простым, но он далеко не прост. Дервиши обретают большую силу, отныне у вас будет очень мало врагов. Дервиш бессмертен. Его не может убить никто. Никто, кроме Великой Моры. Но вы сами станете своими врагами, и врагов опаснее не сыскать. Подумайте хорошо, прежде чем выбрать.

Дервиши ударили в барабаны, звук долго отражался от стен пещеры, наполняя воздух тонкими вибрациями, казалось, сама пустыня поет и приветствует своих новых служителей. Наконец, все стихло.

Баххадур первым взял слово, он почти не думал, ответил сразу:

– Мои братья! Огромная честь стать одним из вас, служить Принцессе! Огромная радость пройти все испытания и остаться в живых! Но посудите сами, какой из меня жрец? Посмотрите на меня! Нет, уж позвольте делать то единственное, что я умею – драться. Позвольте вернуться к моему королю и пусть его защита станет моей жизнью.

– Достойный ответ, – старший жрец склонил голову в знак уважения к выбору и обратил взгляд к Данияру. Тот молчал. Если он останется в пустыне – кто позаботится о его матери? Других сыновей у нее нет. И нет других сыновей, чтобы отомстить за смерть Бронислава. Теперь Данияр силен, теперь он может добраться до короля Беримира и убить самозванца. Теперь у него есть все, что нужно для мести. Не об этой ли опасности говорили сейчас братья?

– Мои братья, – произнес он, наконец. – Мне непросто дался этот выбор, потому что понимаю, служить богине – дело достойнейшее. Но для этого нужно оставить все, что связывает тебя с миром, а я не могу порвать с прошлым, пока не завершу то, что наметил. Потому позвольте и мне покинуть ваш чудесный дом и вернуться на службу к моему королю.

Старший жрец вздохнул. Он умел читать в сердцах людей и был заранее готов к такому решению Данияра, но, одновременно с тем, боялся за своего нового брата. В его сердце бушует пламя обиды и ненависти, которое, вместе с силой дервиша, превращается в опасную смесь!

Глава 3. Начальник королевской стражи

Они пустили коней рысью, горячий золотистый песок вылетал из-под копыт. Тут шел древний тракт, ведущий в земли Восточного халифата, и лошади не увязали, как на барханах. Данияр и Баххадур, счастливые, возвращались назад в Ризван. Данияр мечтал о встрече с матерью, что скажет Саяна, когда узнает, что сын все выдержал, что стал дервишем? Хотел увидеть друзей, как они отнесутся к его достижениям? Что скажет паша Надир и Его Величество, король Фаниль? Это по его приказу он был отправлен в пустыню, что ж, король не пожалеет о своем решении! Да и соскучились они с Баххадуром по обычной жизни, по нормальной пище, по своим кроватям и горячим баням – целый год провели в священном городе храмов, успели стосковаться по городу из желтого камня!

– Прости, дружище, – сказал Данияр Баххадуру, осадив коня, когда вдалеке показалась крепостная стена. – Езжай один, догоню тебя позже. Хочу повидать мать.

Баххадур кивнул, он был сиротой с детства, но мог понять желание друга увидеть свою родительницу. Потому продолжил путь в одиночестве, а Данияр свернул на тропку, огибавшую город, которая вела к его маленькому домику. Он ехал медленно, стараясь отдалить момент долгожданной встречи, чтобы еще немного порадоваться предстоящему.

Саяна стояла на пороге. Теперь на ней было добротное синее платье, такой же платок, она казалась женщиной если не знатной, то и не нищенкой, а вот сам Данияр выглядел, как оборванец, в сером полотнище, перехваченном медными пряжками, служившем одеждой дервишам пустыни.

– Ох, где же твои прекрасные кудри, сынок, – только и сказала Саяна, всплеснув руками, а когда сын соскочил с коня и приблизился, вскрикнула. – И шрамы. И такой худой!