Виктория Шваб – Тени сгущаются (страница 72)

– Ты соврал королю? – сказал Келл, стараясь не выдавать эмоций.

– Не то чтобы соврал. – Гастра поднял глаза. – Строго говоря…

– Как так?

– Ну, я сказал ему, что Келл не покидал дворца. А про Камероу я ничего не говорил.

Келл изумленно уставился на юношу.

– Спасибо, Гастра. Прости, что из-за нас с Раем ты попал в такое положение.

– Ничего, – сказал Гастра с удивительной твердостью и быстро добавил: – Но я понимаю, почему вы это сделали.

Зазвонили колокола. Начинается бал. Плечо пронзила боль, и Келл заподозрил, что это напоминание от Рая.

– Тебе недолго придется лгать, – пообещал он Гастре и шагнул к двери.

Вечером Лайле очень хотелось поехать на бал. Теперь, когда она узнала правду, ей не терпелось увидеть лицо Келла без маски, разглядеть обман в морщинках на хмуром лбу.

Но вместо этого она отправилась в порт. Смотрела, как покачиваются на волнах корабли, слушала плеск волн о борт. Маска с широко раскрытой пастью болталась у нее в руке.

В порту было непривычно пусто – почти все моряки и докеры, наверное, разошлись по пабам и празднуют. Мореходы любят сушу куда больше, чем те, кто живет на суше, и умеют пользоваться ее радостями.

– Ну и поединок сегодня был, – послышался голос. Ее нагнал Алукард.

Лайла вспомнила их утренний разговор, обиду в голосе, когда он спросил, зачем она это делает – выдает себя за Эльсора, рискует собой, и не только собой – ими всеми. И вот опять оно, предательское желание извиниться, попроситься обратно на корабль, или хотя бы вернуть его расположение.

– Опять следишь за мной? – спросила она. – Почему ты не на празднике?

Алукард вскинул голову:

– Нет настроения. Кроме того, захотелось посмотреть, что же привлекло тебя больше, чем бал.

– Хотел проверить, не попаду ли я еще в какие-нибудь неприятности.

– Бард, я не твой папочка.

– Вот и славно. Отцам не полагается соблазнять дочерей, чтобы выведать их секреты.

Он горестно покачал головой:

– Это было всего один раз!

– Когда я была моложе, – рассеянно продолжала Лайла, – то в Лондоне – в моем Лондоне – любила ходить в порт, смотреть на корабли. Иногда придумывала, каким был бы мой корабль. Представляла, как он унесет меня прочь. – Она поймала на себе взгляд Алукарда. – В чем дело?

– Ты впервые добровольно сообщила хоть что-то о себе.

– Это не успеет войти в привычку, – грустно улыбнулась она.

Некоторое время они шли молча. У Лайлы позвякивали карманы. Рядом разливалось красноватое сияние Айла, вдалеке сверкал огнями дворец.

Но Алукард не выносил тишины.

– Вот, значит, что тебе милее танцев. Бродить по берегу, словно призрак моряка.

– Ну да, если вот это надоест. – Она достала руку из кармана и разжала пальцы, показав целую горсть украшений, монеток, побрякушек.

– Зачем? – потрясенно спросил Алукард.

Лайла пожала плечами. Потому что это привычное дело, могла бы сказать она, и хорошо знакомое. К тому же в этом Лондоне содержимое карманов гораздо интереснее. Ее добычей, среди прочего, стали камень снов, огненная галька, что-то похожее на компас.

– Воровка – это навсегда.

– А это что такое? – Он выудил из пригоршни осколок белого камня.

– Это мое, – напряглась Лайла. – Сувенир на память.

Он пожал плечами, положил осколок обратно.

– Попадешься когда-нибудь.

– А до тех пор повеселюсь. – Она сунула добычу в карман. – Может, корона меня тоже простит.

– Я бы на это не рассчитывал. – Алукард стал потирать запястья и, поймав себя на этом, разгладил плащ. – Можешь сколько угодно бродить по докам и обирать прохожих, но я бы предпочел выпить чего-нибудь горячего в хорошей компании, так что… – Он изящно поклонился. – Сумеешь ни во что не вляпаться хотя бы до завтра?

– Постараюсь, – фыркнула Лайла.

На полпути к «Блуждающей дороге» Лайла поняла, что за ней кто-то идет.

Она услышала шаги, ощутила запах магии, и сердце знакомо заколотилось. Поэтому, оглянувшись и увидев кого-то в узком переулке, она ничуть не удивилась.

И не бросилась бежать.

А надо было. Надо было сразу выскочить на главную дорогу, туда, где полно народу. А Лайла вместо этого сделала именно то, чего обещала Алукарду не делать.

Вляпалась.

Она поняла это на следующем повороте. В дальнем конце переулка что-то блеснуло. Лайла шагнула вперед и вдруг поняла, что это.

Нож.

Она едва успела увернуться от броска. Но все же скорости не хватило – нож задел ее бок и с лязгом упал наземь.

Лайла зажала рану ладонью.

Порез был неглубокий, почти не кровоточил. Лайла подняла глаза и увидела человека, сливавшегося с темнотой. Она метнулась прочь, но выход из переулка преградила другая фигура.

Она встала поудобнее, прижалась к стене и приготовилась сразиться с обоими. Но вдруг чья-то рука ухватила ее за плечо, от теней отделился третий силуэт.

Раньше в такой ситуации она бы бросилась бежать со всех ног. Но сейчас шагнула навстречу. Это, наверное, пьяные матросы или уличные бандиты.

И вдруг блеснуло золото.

Вер-ас-Ис был без шлема, и Лайла увидела золотой узор во всей красе – он огибал глаза и скрывался под волосами.

– Стейсен, – прошипел он, и с его фароанским акцентом имя прозвучало по-змеиному.

Проклятье, подумала Лайла. Но вслух лишь сказала:

– Опять ты.

– Ах ты, гнусный мошенник, – продолжал фароанец на невнятном арнезийском. – Не знаю, как ты это делаешь, но я видел, что ты мухлюешь. И чувствовал. Ты не смог бы…

– Не бери в голову, – перебила его Лайла. – Это всего лишь иг…

В раненый бок врезался тяжелый кулак. Она согнулась пополам, кашляя. Ударил не Вер-ас-Ис, а один из его спутников. Их украшенные камнями лица были прикрыты темной тканью. Лайла крепко сжала свою обитую металлом маску и обрушила ее на голову ближайшего противника. Он вскрикнул и отшатнулся, Лайла замахнулась еще раз, но ударить не успела. Они ринулись на нее, шесть рук против двух, и прижали к стене. Один заломил ей руку за спину, заставив согнуться пополам. Лайла инстинктивно упала на колено и откатилась, перебросив противника через плечо, но встать не успела – в челюсть ей впечатался сапог. Из глаз посыпались искры. Чья-то рука обхватила ее сзади за шею и подняла на ноги.

Она потянулась к ножу, спрятанному за спиной, но ее схватили за руку и с силой дернули вверх.

Попалась. Лайла ждала, что, как тогда на арене, нахлынет сила, мир замедлит ход, но ничего не происходило.

И тогда она сделала то, чего они не ожидали. Засмеялась.

Ей было не до веселья – плечи горели от боли, дыхание перехватывало, – но она заставила себя рассмеяться, и наградой ей было смятение, исказившее лицо Вер-ас-Иса.

– Ты жалок, – бросила она. – Не смог одолеть меня один на один и решил попробовать втроем на одного? Это лишь доказывает твою слабость.

Она потянулась к магии – огня или земли, или даже кости, но отклика не было. Голова гудела, из раны на боку сочилась кровь.