Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 36)
Он еще не говорил Лайле, что ее путешествие здесь и закончится – должно закончиться, ради его спокойствия и ее безопасности.
– Что ты надеешься там найти?
– Вещь, которая позволит нам попасть в Белый Лондон.
Он мысленно перебрал свои сокровища, прикидывая, что подойдет лучше всего.
– Хозяйку таверны зовут Фауна, – продолжил он. – Вы с ней найдете общий язык.
– Почему это?
– Потому что вы обе…
Он собирался сказать «страшно упрямые», но, свернув за угол, резко остановился и умолк.
– Это «Рубиновые поля»? – осторожно спросила из-за плеча Лайла.
– Да, – тихо сказал Келл. – Точнее, они тут были.
Ничего не осталось, кроме золы и пепла.
Таверна сгорела дотла вместе со всем, что в ней находилось.
Это был не обычный пожар.
В обычных пожарах сгорает дерево, но не металл, и обычное пламя перекидывается на соседние здания, а это – нет. Огонь объял одно-единственное здание, и лишь несколько языков пламени опалили брусчатку вокруг таверны.
Это явно было заклятье. Причем свежее: от развалин все еще исходило тепло, пока Келл и Лайла пробирались по ним, осматривая, что осталось. Но ничего не осталось.
Келлу стало нехорошо.
Страшный пожар вспыхнул внезапно, и, судя по всему, тот, кто его устроил, создал и ограничительный круг, который не просто удерживал пламя – он удерживал все и вся. Сколько людей оказалось в ловушке? Сколько трупов лежит теперь под обломками – трупов, обгоревших до костей или даже превратившихся в золу?
А затем Келл эгоистично подумал о своей комнате.
Музыкальные шкатулки и медальоны, инструменты и украшения, ценные и не очень, обычные и уникальные – все то, что он коллекционировал несколько лет, исчезло.
В голове прозвучало предостережение Ри: «Брось эти глупости, пока тебя не поймали». И на миг Келл даже обрадовался, что лишился добычи, прежде чем ее обнаружили. Но тут же осознал всю серьезность своего положения. Поджигатель явно хотел не просто лишить Келла его сокровищ. Дело было не в этом или не только в этом. Его хотели изолировать. Уничтожили предметы, без которых он не сможет проникнуть в другой мир. Кто-то старательно загонял его в угол, позаботился о том, чтобы он никуда больше не смог попасть, даже если доберется до Красного Лондона.
Такая дотошность выдавала с головой Холланда. Он сорвал с шеи Келла монеты и зашвырнул их в темноту, он же устроил пожар.
Лайла пнула носком сапога оплавленную половинку чайника.
– Что теперь?
– Здесь ничего нет, – сказал Келл, высыпая сквозь пальцы пригоршню золы. – Придется где-то еще поискать.
Он задумчиво вытер с рук сажу. Конечно, он не единственный в Красном Лондоне, у кого есть безделушки из других миров, но таких людей немного. Да и сам он охотнее пускал в оборот безобидные вещицы из Серого Лондона, чем артефакты из жестокого Белого. Одна вещица была у короля. Она передавалась из поколения в поколение уже много лет. И у Фауны была безделушка из Белого Лондона – он отдал ее в счет оплаты за комнату, когда они заключили сделку. (Впрочем, Келл подозревал, что тело Фауны теперь погребено где-то под обломками.)
И еще один предмет был у Флетчера.
Келл мысленно поморщился.
– Я знаю одного человека… – сказал он, чтобы не объяснять, что Флетчер – мелкий жулик, который проиграл ему в санкт, когда Келл был на пару лет моложе и в несколько раз заносчивее. Келл подарил ему безделушку из другого мира в знак примирения (как он сам себе говорил) или для того, чтобы его унизить (это уж если быть честным). – Его зовут Флетчер. Он держит ломбард возле доков, и у него должна быть вещь из Белого Лондона.
– Что ж, будем надеяться, что его ломбард не сгорел тоже.
– Пусть только попро… – Слова застряли у Келла в горле. Кто-то приближался. От него пахло запекшейся кровью и раскаленным металлом. Келл бросился к Лайле, она было запротестовала, но он зажал одной рукой ей рот, а другую сунул ей в карман, нащупал камень и крепко сжал его. Энергия проникла в кровь и захлестнула его с головой. По телу прошла дрожь, перехватило дух, но Келлу некогда было анализировать ощущения (захватывающие и в то же время пугающие) – нужно было действовать. «Главное – уверенность», – вспомнил он слова Холланда и без колебаний приказал талисману:
– Спрячь нас!
И камень повиновался, загудел – Келл почувствовал, как через его тело прошла мощная энергия, – и в считаные мгновения черный дым окутал их с Лайлой. Затем он рассеялся, оставив тонкую пелену. Келл потрогал ее пальцем: она оказалась плотнее воздуха, но не такая толстая, как ткань. Келл видел Лайлу, а Лайла ясно видела его, да и мир вокруг был отлично виден, только цвета чуть приглушены. Келл затаил дыхание. Оставалось надеяться, что камень не подведет. Все равно выбора не было: убежать они уже не успеют.
Как раз в эту минуту у входа в переулок появился Холланд.
При виде него Келл и Лайла сжались. Холланд казался слегка потрепанным. Короткий плащ помят, запястья распухли и выпачканы кровью, серебряная фибула потускнела, воротник забрызган грязью, а на обычно бесстрастном лице застыла ярость: зубы стиснуты, между бровями пролегла складка.
Келл почувствовал, как камень в руке вздрогнул, и задумался над тем, кто кого притягивает: талисман Холланда или наоборот.
Белый антари прижимал к губам плоский кристалл, по размеру и форме напоминавший игральную карту, и что-то глухо, монотонно говорил в него.
–
Келл не услышал ответ, но несколько секунд спустя Холланд буркнул: «
Под его пристальным взглядом Лайла заерзала, и Келл сильнее сжал ей рот.
Холланд прищурился: то ли просто так, то ли различив какое-то движение.
– Как они кричали, когда здание горело, – заговорил он по-английски нарочито громко. – Под конец кричали все. Даже старуха.
Келл скрипнул зубами.
– Я знаю, что ты здесь, Келл, – продолжал Холланд. – Даже вонь пожарища не скроет твоего запаха. А магия камня не скроет самого камня. Только не от меня. Он зовет меня точно так же, как тебя. Я все равно тебя найду, так что брось эти глупости. Выходи!
Скрытые пеленой, Келл и Лайла стояли прямо перед ним всего в нескольких шагах.
– У меня нет настроения играть, – пригрозил Холланд, и его привычное спокойствие сменилось раздражением.
Ни Келл, ни Лайла не шелохнулись. Тогда Белый антари со вздохом достал из-под плаща серебряные карманные часы. Келл узнал их: те самые, которые Лайла оставила Бэррону. Он почувствовал, как девушка напряглась, когда Холланд бросил часы к их ногам. Отскочив от почерневшей брусчатки, часы остались лежать на краю пожарища. Келл заметил, что они забрызганы кровью.
– Он умер из-за тебя, – сказал Холланд. – Потому что ты убежала. Ты струсила. Трусишь и теперь?
Лайла попыталась вырваться из рук Келла, однако он изо всех сил прижал ее к груди. Ее слезы потекли по руке, которой он зажимал ей рот, но Келл не отпустил девушку.
– Нет, – шепнул он ей на ухо. – Только не здесь и только не так.
Холланд вздохнул.
– Ты умрешь как трус, Делайла Бард. – Он выхватил из-под плаща кривую саблю. – Когда я до вас доберусь, вы оба пожалеете, что не вышли.
Холланд вскинул руку, и ветер, подхватив пепел сожженной таверны, закружил его в воздухе. Келл взглянул на облако над головой и шепотом помолился.
– Последний шанс, – предупредил Холланд.
Не услышав ничего в ответ, он опустил руку, и пепел начал падать. Келл понял, что сейчас произойдет. Пепел осядет на пелене, и Холланд их увидит. У Келла закружилась голова, он крепче сжал камень и уже собирался вновь воззвать к его силе, но тут пепел долетел до завесы… и прошел насквозь.
Он прошел сквозь эту удивительную пелену, а потом сквозь них самих, словно их здесь не было. Словно они были ненастоящими. Складка между бровей Холланда стала глубже, когда последние частички пепла легли на развалины, и Келл обрадовался (самую малость) тому, как расстроился антари. Возможно, он их и чуял, но уж точно не видел.
В конце концов, когда пепел осел, а Келл и Лайла так и остались невидимыми, Холланд засомневался в своих ощущениях. Он спрятал в ножны саблю, отступил на пару шагов, потом развернулся и зашагал прочь. Плащ развевался у него за спиной.
Как только он ушел, Келл разжал руки, и Лайла бросилась к серебряным часам.
– Лайла, – окликнул он.
Она его не услышала. То ли потому, что его голос не долетал до нее из-под волшебной пелены, то ли потому, что ее мир сжался до размера маленьких, испачканных кровью часов. Лайла упала на одно колено и дрожащими пальцами подняла их.
Келлу хотелось тронуть ее за плечо, но его рука прошла насквозь. Значит, действительно магия камня сделала их не просто невидимыми, а бестелесными.
– Прояви меня, – приказал он камню.
По телу заструилась энергия, пелена рассеялась, и Келл опустился на колени рядом с Лайлой. Он поразился тому, как все было просто: волшебство совершилось без усилий, но это был первый случай, когда магия добровольно разрушила свои чары. Однако оставаться на виду было опасно. Келл взял Лайлу за руку и молча приказал талисману спрятать их. Тот повиновался и вновь скрыл обоих под призрачной пеленой.