Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 38)
– Тебе понравилось?
– Конечно, нет.
– А мне понравилось. – Она сказала это с вызовом, но в голосе чувствовалась горечь. – В смысле, не сама кровь, или как у него клокотало в горле, когда он подыхал, и каким безжизненным стало его тело, когда все кончилось. Но в тот момент, когда я решила это сделать, и потом, когда всадила в него нож и поняла, что у меня получилось, я почувствовала себя… – Лайла на секунду умолкла, подыскивая слово, – могущественной. – Она посмотрела на Келла и спросила напрямик: – С магией точно так же?
«Разве что в Белом Лондоне», – подумал Келл. Там магию используют как оружие, чтобы уничтожить любого, кто встанет на пути.
– Нет. – Он покачал головой. – Это не магия, Лайла. Это просто убийство. Магия – это… – Келл не договорил. Он увидел, что ближайшая доска объявлений потемнела.
А потом стали черными все каменные экраны, прикрепленные к фонарным столбам и витринам магазинов вдоль улицы. Келл замедлил шаг. Весь вечер они передавали сообщения о торжествах, гоняли по кругу расписание парадов, народных гуляний, празднеств и частных балов на каждый день и на всю неделю. Когда доски потемнели, Келл подумал, что это просто перерыв в объявлениях. Но тут на всех разом появилось одно и то же:
Жирные белые буквы мигали вверху каждой доски, а под ними красовался портрет Келла. Светлые волосы, черный глаз и камзол с серебряными пуговицами. Изображение слегка шевелилось, но не улыбалось, пристально глядя на зрителей. Под портретом появилось второе слово:
Келл резко остановился, и Лайла, отстававшая на полшага, врезалась в него.
– В чем дело? – спросила она, отпихивая его руку, а потом тоже увидела. – Ого…
Какой-то старик остановился перед доской в паре метров от них, чтобы прочитать объявление. Он даже не догадывался, что тот, кого ищут, стоит у него за плечом. Под изображением Келла появился пустой кружок, нарисованный мелом. Рядом было написано: «Коснитесь здесь, если вы его видели».
Келл выругался вполголоса. Мало того, что за ними охотится Холланд, так теперь весь город будет начеку. Но он не может все время оставаться невидимым. В таком состоянии он не сможет взять в руки вещь из Белого Лондона, не говоря уж о том, чтобы ею воспользоваться.
– Пошли, – Келл прибавил шагу и потащил за собой Лайлу.
Пока они добирались до доков, Келл весь издергался. Его бесило, что его лицо, слегка недовольное, таращится на них буквально отовсюду.
Когда они подошли к ломбарду Флетчера, оказалось, что дверь заперта и на ней висит табличка с надписью
– Будем ждать? – спросила Лайла.
– Только не здесь, – ответил Келл. Дверь, конечно же, заперта на три засова и, наверное, заколдована, но им-то необязательно ждать, пока хозяин вернется. Они легко могут просочиться сквозь дверь точно так же, как прошли сквозь дюжины людей на улице.
Лишь когда они благополучно оказались внутри ломбарда, Келл велел магии убрать пелену. Она снова повиновалась беспрекословно: магическая завеса полностью растворилась в воздухе. «Уверенность», – подумал он, когда все вокруг снова стало ярким и отчетливым. Холланд был прав. Главное подчинить себе магию. И у Келла, кажется, начало получаться.
Лайла отпустила его руку, повернулась к нему и застыла.
– Келл, – осторожно сказала она.
– Что такое?
– Положи камень.
Он нахмурился, посмотрел на талисман в руке, и у него перехватило дыхание. Вены на тыльной стороне ладони вздулись и извивались под кожей чернильно-черными змеями. Такие же змеи тянулись от запястья к локтю. Магия камня действительно проникла в его вены и пульсировала в них, окрашивая его кровь в черный цвет. Он настолько сосредоточился на восстановлении сил, на самом заклятии и на том, чтобы оставаться невидимым, что не почувствовал (или не захотел почувствовать), как тепло магии разливается по руке, точно яд. Но он должен был заметить, должен был понять… Впрочем, беда как раз в том, что Келл все понимал. Он знал, что камень опасен, и все же, даже теперь, когда смотрел на свои потемневшие вены, опасность казалась какой-то далекой. Магия камня давала странное спокойствие. Словно нашептывала ему, что все будет хорошо, пока он держит в руке…
В столб рядом с его головой вонзился нож, и Келл вздрогнул.
– Ты что, оглох? – заорала Лайла, выхватывая другой клинок. – Я сказала: положи его!
Пока его снова не охватило черное спокойствие, Келл заставил себя выпустить камень. Поначалу пальцы отказывались разжиматься, а в тело просачивалось тепло и вслед за ним онемение. Тогда Келл схватился другой рукой за потемневшее запястье и приказал пальцам разжаться и выпустить камень.
И в конце концов они медленно разогнулись.
Камень выпал, и у Келла мгновенно подкосились ноги. Тяжело дыша, он ухватился за край стола: все поплыло перед глазами, комната накренилась. Он не чувствовал, как камень высасывает из него энергию, но теперь, когда талисман выпал из его руки, Келлу показалось, будто огонь его внутренней силы погас. Остались одни остывающие угли.
Черный камень поблескивал на деревянном полу. На зазубренном крае осталась полоска крови – видимо, Келл слишком сильно стискивал камень. Но даже сейчас ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не взять талисман снова. Его трясло, камень выпил из него все силы, и все равно Келл тянулся к нему. Магия камня действовала как наркотик. В притонах и темных закоулках Лондона прятались люди, которые гонялись за подобным кайфом, но Келл никогда не был одним из них, никогда не стремился ощутить безграничную силу. Она ему была не нужна. Ему не приходилось гоняться за магией, она жила в нем. Но сейчас его тело требовало ее, страдало без нее.
Пока маг не успел проиграть в борьбе с собой, Лайла опустилась на колени рядом с камнем.
– Ах ты ж подлый булыжник, – проворчала она.
– Не надо, – начал Келл, но девушка уже набросила на талисман носовой платок.
– Кто-то же должен его носить, – пояснила она, пряча камень в карман. – И бьюсь об заклад, сейчас я для этого подхожу больше.
Все еще цепляясь за стол, Келл посмотрел на свои руки: черная магия отступала, и вены мало-помалу очищались.
– Ты как, в порядке? – спросила Лайла.
Келл сглотнул и кивнул. Камень – это яд, и от него нужно избавиться.
– Со мной все нормально.
Лайла хмыкнула:
– Ну да, вид у тебя прямо цветущий.
Келл вздохнул и тяжело опустился на стул. Торжества в доках были в полном разгаре – грохот фейерверков, музыка, радостные крики доносились даже через стены.
– Какой он? – спросила Лайла, заглядывая в шкафчик. – Принц.
– Ри? – Келл поправил волосы. – Обаятельный и избалованный, щедрый и ветреный гедонист. Он готов флиртовать даже с красиво обитым стулом и никогда ничего не принимает всерьез.
– Он так же часто ввязывается в дурацкие истории, как ты?
Келл выдавил улыбку:
– Гораздо чаще. Хочешь – верь, хочешь – нет, но из нас двоих как раз я разумный и рассудительный.
– И он тебе дорог?
С лица Келла сошла улыбка. Антари кивнул.
– Да, хотя король и королева мне не родные, но Ри я считаю своим братом. Я готов жизнь за него отдать. Ради него я убью любого. И уже убивал.
– Вот как? – Лайла изогнула бровь, любуясь чьей-то широкополой шляпой. – Расскажи.
– Это неприятная история.
– Теперь мне еще больше захотелось ее услышать.
Келл посмотрел на девушку и вздохнул, опустив взгляд:
– Когда Ри было тринадцать, его похитили. Мы играли в какую-то глупую игру во внутреннем дворе, когда его увели. Я знаю Ри: он мог пойти добровольно. В детстве он был слишком доверчив.
Лайла отложила шляпу.
– Что же произошло?
– Красный Лондон – хорошее место. Королевские особы добры и справедливы, а большинство подданных счастливы. Но, побывав во всех трех Лондонах, я могу сказать: у каждого города есть свои недостатки.
Он задумался о богатстве, заманчивой роскоши и о том, как это выглядит со стороны. О том, как это воспринимают преступники, лишенные возможности пользоваться магией, или те, кто изначально не наделен способностями. Келл мог лишь гадать, что сталось бы с Ри Марешем, не будь он принцем. Где бы он оказался? Хотя, конечно, Ри все равно покорил бы всех своим обаянием и выпутался бы из любой ситуации.
– В моем мире главное – магия, – продолжил Келл. – Одаренные люди получают все блага, и членам королевской семьи хочется верить, что остальные тоже хорошо себя чувствуют. Их щедрость и забота распространяются на всех граждан, – он встретился взглядом с Лайлой. – Но я видел и темные уголки этого города. В твоем мире магия – редкость, а в моем точно так же странно ее отсутствие. Поэтому на людей, не обладающих магическими способностями, смотрят свысока, считают их недостойными и обходятся с ними соответственно. Люди верят, что магия сама выбирает, чье тело наполнить, сама судит о качествах человека. А значит, ориентируясь на ее выбор, можем судить и мы. Это называется
Но, если следовать этой логике, магия сама выбрала Келла, а он в это не верил. Кто-то другой вполне мог проснуться с меткой антари, и тогда его привели бы в роскошный красный дворец, а не Келла.
– Мы живем ярко, – грустно улыбнулся он. – Хорошо это или плохо, но наш город полон жизни и света. А там, где есть свет… В общем, пару лет назад появилась одна группа. Они называли себя «Тени». Полдюжины мужчин и женщин – одни обладали силой, другие нет – считали, что город слишком бессмысленно растрачивает свою энергию. Для них Ри был не мальчиком, а символом всего того, что они осуждали. Поэтому они его похитили. Позднее я узнал, что его хотели повесить у входа во дворец. Слава святым, это им не удалось… Я на год старше Ри, и, когда это произошло, мне было четырнадцать – я только набирался сил. Узнав о похищении, король и королева разослали по всему городу королевскую стражу. Каждая магическая доска на каждой площади и в каждом жилище передавала срочное сообщение: ведутся поиски похищенного принца. Но я знал, что его не найдут. Я это чувствовал… Поэтому я пошел в покои Ри. Помню, каким пустым стал дворец, когда все стражники отправились на поиски. Я нашел вещь, точно принадлежавшую Ри: маленькую, не больше ладони, деревянную лошадку, которую он сам вырезал. Я уже открывал двери при помощи предметов, но всегда из одного места в другое, а не к человеку. Но у антари есть слово, означающее «искать», и я подумал, что у меня получится. Должно получиться. И получилось. Я оказался в трюме корабля и увидел Ри. Он лежал и не дышал.