Виктория Шваб – Темный оттенок магии (страница 28)
Лайла подалась вперед:
– Ну, он вполне мог тебя убить, если бы захотел. Зачем тогда выпускать из тебя кровь? Ради забавы? Не было непохоже, чтобы его это радовало.
Она была права. Холланд вполне мог перерезать ему глотку, но не сделал этого.
«Убить антари довольно трудно, – прозвучали в голове Келла слова Холланда. – Но я вынужден…»
Вынужден что? Келл задумался. Да, отнять жизнь у антари труднее, чем у обычного человека, но не то чтобы невозможно. Так в чем же было дело? Холланд по своей воле решил оставить Келла в живых или ему как раз и приказали не убивать его?
– Келл? – окликнула Лайла.
– Холланда ничто не радует, – проговорил он еле слышно, а потом резко вскинул голову: – Где камень?
Лайла смерила его долгим, испытующим взглядом, а потом сказала:
– У меня.
– Отдай, – потребовал Келл и сам удивился, как жестко прозвучал его голос.
Он говорил себе, что безопаснее иметь камень при себе, но на самом деле ему просто хотелось взять его в руки. Келл не мог отделаться от ощущения, что талисман избавил бы его от боли, наполнил его кровь силой.
Девушка закатила глаза:
– Ну начинается!
– Лайла, послушай меня. Ты даже не представляешь, что…
– Вообще-то, – перебила она и встала, – я уже имею кое-какое представление о его возможностях. Если хочешь получить камень обратно, расскажи мне все, как есть.
– Ты не поймешь, – отмахнулся Келл, хотя не был уверен, что это так.
– А давай проверим, – с вызовом бросила она.
Келл покосился на эту необычную девушку. Кажется, Лайла Бард быстро во всем разбиралась. Она до сих пор жива, и это уже кое о чем говорит. К тому же вернулась за ним. Келл не понимал почему – воры и бандиты обычно не отличаются излишним благородством, но знал, что без нее он бы оказался в гораздо более плачевном положении.
– Ну хорошо, – произнес Келл, спуская ноги с кровати. – Этот камень из Черного Лондона.
– Ты говорил о других Лондонах. – Она кивнула, словно существование «других Лондонов» казалось ей удивительным, но не таким уж невероятным. Да, смутить ее нелегко. – Сколько их всего?
Келл провел рукой по волосам. Так и не расчесанные после дождя, они торчали в разные стороны.
– Всего существует четыре мира, – начал он. – Представь себе четыре дома, построенных на одном фундаменте. У них мало общего, не считая очертаний континентов и того, что везде есть город на реке, протекающей через островную страну, причем в каждом из миров этот город называется Лондоном.
– Наверное, можно запутаться.
– На самом деле нет. Если живешь только в одном из этих городов, то даже не думаешь о других. Но поскольку мне нужно перемещаться между мирами, пришлось дать им разные названия. Я различаю их по цвету. Ваш Лондон – Серый. Мой – Красный. Лондон Холланда – Белый. А Черный Лондон – ничей.
– Это почему?
– Потому что он пал, – ответил Келл и невольно коснулся шеи, на которой еще недавно висели монеты на шнурках. – Погрузился во тьму. Во-первых, Лайла, ты должна понять, что магия – живая. Немного в другом смысле, нежели ты или я, но все равно живая.
– Поэтому она разозлилась, когда я попробовала от нее избавиться? – спросила Лайла.
Келл нахмурился. Для него магия никогда не была
– Почти три столетия назад все четыре мира были связаны, – медленно заговорил он, мысленно высчитав, когда все произошло. Ему казалось, что это было вообще в незапамятные времена: о единстве миров всегда говорили как о далеком прошлом. – Магия и те, кто ею владел, могли относительно легко перемещаться между ними через многочисленные источники.
– Источники?
– Места силы, – пояснил Келл. – Некоторые – маленькие, неброские, например, рощица на Дальнем Востоке или ущелье на континенте, а другие огромные, как ваша Темза.
– Темза – источник магии? – переспросила Лайла, насмешливо фыркнув.
– Пожалуй, величайший в мире, – подтвердил Келл. – Здесь тебе этого не понять, но если бы ты увидела ее в моем Лондоне… – Келл внезапно умолк. – Как я говорил, двери между мирами были открыты, и все четыре Лондона сообщались между собой. Но, несмотря на то, что магия перетекала между ними, силы их не были равны. Если сравнить чистую магию с огнем, то Черный Лондон находился к нему ближе всего. – Следуя этой логике, вторым по силе был Белый Лондон, и Келл об этом знал, хотя и не мог сейчас этого представить. – Говорят, что магия там не только пульсировала в крови, но жила во всем, как вторая душа. В какой-то момент она стала настолько могущественной, что поглотила своих хозяев… – Келл помолчал, а потом продолжил: – Мир пребывает в равновесии. Человеческая природа находится на одной чаше весов, а магия – на другой. То и другое есть в каждом живом существе, и в идеальном мире они существуют в гармонии, не пытаясь поработить друг друга. Но большинство миров несовершенны. В вашем, Сером Лондоне взяла верх человеческая природа, и магия ушла. А в Черном Лондоне – наоборот. Люди позволили магии управлять собой. Она завладела их душами, их разумом. Она питалась ими и сожгла дотла. Люди стали сосудами, проводниками ее воли, и с их помощью она превращала любой каприз в реальность, сметала границы, разрушала и отравляла все вокруг.
Лайла молча слушала, шагая взад-вперед по комнате.
– Она распространялась, как чума, – говорил Келл, – и три остальных мира замкнулись в себе и заперли двери, чтобы остановить эпидемию. – Он не сказал, что именно самоизоляция Красного Лондона вынудила отгородиться и другие города, и Белый Лондон оказался зажатым между закрытыми дверями Красного и необузданной магией Черного Лондона. Келл не сказал, что мир, пойманный в ловушку, был вынужден бороться с тьмой в одиночку. – Источников не так много, а двери были заперты. Навсегда разделенные миры развивались каждый по-своему и сделались такими, как сейчас. Но что стало с Черным Лондоном и его миром, мы можем только догадываться. Магия нуждается в живом хозяине, и она расцветает лишь там, где кипит жизнь. Поэтому многие предполагают, что чума выжгла людей дотла и в конце концов израсходовала все топливо, оставив после себя лишь обугленные останки. Никто не знает наверняка. Со временем воспоминание о Черном Лондоне превратилось в легенду, рассказанную столько раз, что некоторым она уже кажется просто вымыслом.
– А камень? – спросила Лайла.
Келл нахмурился:
– Откуда он взялся, непонятно. После того как запечатали двери, все реликвии Черного Лондона нашли и на всякий случай уничтожили.
– Видимо, не все, – заметила Лайла.
Келл покачал головой:
– Говорят, Белый Лондон взялся за дело с еще большим рвением, чем мы. Ты должна понять, они боялись, что двери не выдержат, боялись, что магия прорвется и истребит их. Во время чистки они не ограничились предметами. Они вырезали всех, кого можно было заподозрить в том, что они владели магическими предметами из Черного Лондона или соприкасались с ними. – Келл показал пальцем на свой черный глаз: – По слухам, некоторые ошибочно принимали метки антари за признаки черной магии. Выволакивали антари из домов посреди ночи и убивали. Было вырезано целое поколение, прежде чем люди поняли, что теперь, когда двери закрыты, антари – единственные, кто поможет поддерживать связь с другими мирами, – Келл опустил руку. – Но, разумеется, какие-то артефакты могли уцелеть… – Он подумал, не так ли этот камень оказался расколот. Его пытались уничтожить, но не смогли и спрятали. А кто-то его нашел. – От камня нужно избавиться. Это…
Лайла остановилась.
– Зло?
Келл покачал головой:
– Нет, это Витари. Думаю, в каком-то смысле он ни плохой, ни хороший. Это чистая энергия, чистая магия.
– И никакой человечности, – уточнила Лайла. – Никакой гармонии. Так?
Келл кивнул.
– Чистая магия страшна. Вред, который этот талисман способен нанести, оказавшись не в тех руках… – «В любых руках», – подумал он. – Магия камня – это магия разрушенного мира. Он не должен здесь оставаться.
– Ладно, – вздохнула Лайла. – И что ты собираешься с ним делать?
Келл закрыл глаза. Он не знал, кто и как нашел камень, но понимал, чего тот испугался. Когда Келл вспомнил талисман в руках Холланда (и представил в руках Атоса или Астрид), ему стало дурно. Его самого невыносимо тянуло к камню, и это пугало больше всего. Черный Лондон погиб из-за подобной магии. Какие ужасы принесет он оставшимся – изголодавшемуся по магии Белому, цветущему Красному или беззащитному Серому?
Нет, камень нужно уничтожить.
Но как? Он не похож на другие реликвии. Его нельзя бросить в огонь или разрубить топором. Кто-то уже пытался это сделать, однако даже расколотый надвое камень не утратил своей мощи. Значит, если и удастся его разбить, получится множество осколков, каждый из которых станет опасным оружием. Это не просто артефакт. Камень живой, он обладает собственной волей и не раз это демонстрировал. Лишь сильная магия могла бы разрушить такой объект, но, поскольку талисман и есть сама магия, Келл подозревал, что уничтожить его просто невозможно.
Парню стало не по себе, когда он понял, что от камня придется избавиться иначе. Отнести туда, где он не сможет никому причинить зла. И есть лишь одно такое место.
Келл знал, что нужно делать. Где-то в глубине души он понял это в ту самую минуту, когда камень попал ему в руки.