Виктория Шваб – Сотворение света (страница 82)

Капитан сглотнул.

– Нет, Маризо.

– Ты достаточно молод, чтобы позволить себе такую плату.

– Хотя бы четыре.

– Алукард, – предупреждающим тоном отозвалась старуха.

– Этой штуке красная цена – год, – продолжал спорить тот. – А я на сделках с тобой уже и так потерял три.

Старуха вздохнула.

– Ладно, уговорил. Четыре.

Келл все еще толком не понимал, что происходит, пока Алукард, положив зеркало на край стола, не подошел к сфере. Он прижал ладони к выемкам на ее боках – и циферблат ожил, провернулся от отметки «0» до «4».

– Сделка состоялась? – спросила Маризо.

– Да, – ответил Алукард, склоняя голову.

Маризо протянула руку и нажала на рычаг на стойке сферы. В ужасе Келл увидел, как все тело Алукарда сотрясла дрожь, плечи его согнулись под невидимой тяжестью. Наконец все прекратилось. Алукард выпустил сферу – или она сама выскользнула из его рук. Он забрал свою покупку и отошел к стене, прижимая зеркало к груди.

Его лицо слегка изменилось, щеки стали чуть более впалыми, в уголках глаз появились едва заметные морщинки. Он немного постарел.

На четыре года.

Внимание Келла переключилось на сферу. Как и передатчик, она входила в число строжайше запрещенных магических предметов. Передача силы, передача жизни – все это противоречило природе, это…

– А что у тебя, принц? – спросила Маризо, чьи бледные глаза ярко горели на темном лице.

Келл оторвал взгляд от сферы и полез в карман за кольцами-близнецами – но вместо двух обнаружил там одно. Он похолодел, испугавшись, что где-то обронил второе – или, хуже того, что его съел плащ, который порой проделывал такое с монетками, но Маризо ничуть не удивилась.

– А, связующие кольца антари, – сказала она. – Алукард, твой небольшой талант порой очень раздражает.

– Как они работают? – спросил Келл.

– Я что, нанималась раздавать инструкции? – Маризо откинулась на спинку кресла. – Эта штучка несколько залежалась у меня на рынке. Капризное колечко, оно реагирует на прикосновение, а маги, способные на такого рода прикосновение, считай вымерли… Хотя надо сказать, что сейчас на наших с вами бортах их собралась целая коллекция. – Келл вздрогнул и хотел заговорить, но Маризо махнула рукой. – Неважно, третий антари мне ни за чем не сдался. Все мои интересы сосредоточены на моем корабле. Но вернемся к твоей покупке, – она подняла три пальца. – Три.

Три года.

Могло быть и больше.

Но, опять-таки, могло быть и поменьше!

– Моя жизнь принадлежит не мне, – медленно выговорил Келл.

Маризо подняла бровь – из-за этой гримасы морщины на ее лице умножились, изгибаясь, как трещины на разбитой тарелке.

– Это твоя проблема, а не моя.

Алукард у Келла за спиной молчал. Взгляд его был пустым, как будто мысли пребывали далеко отсюда.

– Но зачем вам это кольцо, если его никто не может использовать?

– Зато его можешь использовать ты, – возразила Маризо, – и отсюда берется его цена.

– Если я откажусь, мы оба останемся с пустыми руками. Как вы верно подметили, такие маги, как я, считай, вымерли.

Старуха разглядывала его поверх собственных пальцев.

– Гм. Ну хорошо, сойдемся на двух – за верное замечание, – сказала она наконец, – но накинем еще один за то, что ты меня раздражаешь. Вместе по-прежнему получается три, Келл Мареш.

Он отступил на шаг, желая уйти, когда она внезапно добавила:

– С твоей стороны было бы мудро согласиться.

В ее глазах промелькнуло нечто… древнее и непоколебимое, будто она видела что-то, чего он видеть не мог. Он чуть помедлил – и потянул руки к сфере. И вложил ладони в выемки на ее гладких боках.

Циферблат отсчитал три года.

Маризо повернула рычаг.

Это оказалось не то что бы больно – трудно описать, как именно. Сфера словно бы намертво приклеилась к его рукам, удерживая их на месте. В голове забились кровяные молоточки, а потом в груди на миг возникла короткая тупая боль, как если бы в легких кончился воздух, – но сразу же прошла. Три года, ушедшие от него за три секунды. Сфера освободила его ладони, и он закрыл глаза, борясь с мгновенным приступом головокружения. А потом взял со стола свое кольцо – теперь принадлежавшее ему по праву. Купленное, оплаченное. Келлу хотелось поскорее выбраться из этой комнаты, с этого корабля – но пока он был еще здесь, Маризо снова заговорила.

– Капитан Эмери, оставьте нас наедине.

Келл оглянулся – но увидел только спину выходящего Алукарда. Оставившего его наедине с древней старухой, которая только что украла у него три года жизни.

Она поднялась из-за стола, опираясь на трость. Выпрямила свое старое тело – и согнулась над сферой.

– Капитан Маризо? – окликнул ее Келл, но она не ответила. На глазах у Келла она положила ладонь на поверхность сферы, пробормотала несколько слов – и поверхность шара замерцала. Свет собирался тонкими нитями, которые бежали к ее пальцам и стекали под ладонь, исчезая одна за другой. Наконец свет иссяк, Маризо вздохнула и расправила плечи, словно сбросив с них часть тяжелого груза.

– Анеш, – сказала она, потирая руки. Ее движения словно бы стали легче и непринужденнее, спина немного выпрямилась. – Келл Мареш, – она словно бы пробовала это имя на вкус. – Сокровище арнезийской короны. Антари, выращенный как принц. Мы с тобой уже встречались однажды.

– Нет, не встречались, – возразил Келл, хотя ее вид и вызывал некий отклик в его памяти. Не полноценное воспоминание, а скорее отсутствие такового. Ощущение пустоты на том месте, где должно бы быть воспоминание.

Ему было пять, когда он попал в королевскую семью – и все его имущество на тот момент составлял кинжал в ножнах, с инициалами КЛ на рукояти, и заклятие забвения, выжженное у него на плече. Вся его короткая жизнь до того момента была забыта, исчезла.

– Ты тогда был очень юн, – объяснила Маризо. – Но я думала, к этому возрасту ты уже вспомнишь.

– Вы знали меня раньше? – голова Келла кружилась от этой мысли. – Но как, где?

– Редкости – моя специальность, антари. А второй такой редкости, как ты, не найти. Я встречала твоих родителей, – продолжала она. – Это они тебя сюда привели.

Келла тошнило, ему было физически плохо.

– Зачем?

– Может быть, они были алчными, – пожала плечами старуха. – А может, боялись тебя. Может, хотели для тебя лучшей судьбы. А может, просто решили от тебя избавиться.

– Если вы знаете ответ…

– Ты и в самом деле хочешь его знать? – резко спросила она.

Он хотел было ответить – да, почти автоматически, но слово согласия застряло у него в горле. Сколько же лет он провел, лежа по ночам в постели и задумчиво потирая шрам от заклятия, размышляя только об одном – кто он такой? Кем он был раньше?

– Хочешь знать, какими были последние слова твоей матери перед нашим расставанием? Что значат инициалы на кинжале твоего отца? Хочешь знать, кем были твои настоящие родители?

Маризо обошла вокруг стола и опустилась в кресло – осторожно, как и пристало в ее возрасте. Она взяла перо и что-то нацарапала на клочке пергамента, потом сложила его раз, другой, так что получился аккуратный квадратик. Который она протянула Келлу, держа между двумя скрюченными пальцами.

– Это чтобы снять заклятие, которое я на тебя наложила.

Келл смотрел на кусочек пергамента и не мог сфокусировать взгляд. Перед глазами все расплывалось. Он с трудом сглотнул.

– Сколько это стоит?

Старушечьи губы скривились в улыбке.

– Это – и только это – я дам тебе бесплатно. Считай, что это уплата старого долга, или проявление доброты, или желание закрыть открытую дверь. Считай это чем хочешь. Но больше подарков не жди.

Он заставил себя сделать шаг вперед и протянул руку, стараясь, чтобы она не слишком дрожала.

– У тебя осталась та морщинка между глаз, – заметила Маризо. – Ты все тот же грустный мальчик, которого я видела много лет назад.

Пальцы Келла сомкнулись на кусочке пергамента.

– Это все, Маризо?