Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 62)

А теперь, слава богу, тебя хотят еще сильнее из-за Карла – в этой жизни масок тебе нужен хоть один настоящий фрагмент, вызывающий у тебя желание быть самой собой.

– Ты – это она?

Ты поворачиваешься так, чтобы он увидел ответ: маску.

Предполагается, что клиенту восемнадцать, хотя выглядит он старше двадцати, но сердечные переживания могут состарить кого угодно. В нем шесть футов, немного выше тебя, но именно этого ты и ожидаешь, ведь ты отслеживала его онлайн, чтобы проверить, есть ли у него деньги.

Выходит, что его папа только что запустил новое приложение для студентов, ищущих, с кем бы замутить свидание. И вот сын встречается с девушкой... чистая ирония.

Он избегает смотреть на твое лицо, отводит взгляд, спортивная сумка, взятая за лямку, волочится по земле.

Для тебя не новость, что ты выглядишь так, будто собралась на маскарад фриков. Новостью для остального мира стало бы то, что гниющая плоть, покрывающая твое лицо, некогда принадлежала руке твоего отца: кости пальцев, связанные веревкой, позволяют маске сидеть плотно, скрывая дюжины крохотных шрамов, нанесенных этой самой рукой.

Но эта история – только твое дело, и ничье более.

Даже Карл ничего об этом не знает.

– Ты – это она, – повторяет он, но уже утвердительно.

Уверенность в его голосе воздает должное тому, что ни один придурок не рискнет притвориться тобой. Твоя внешность столь же уникальна, как и действие твоих снадобий.

– Я – Майк, – говорит он.

Ты знаешь.

Ты знаешь его имя, и то, почему он здесь.

Ты лезешь в карман куртки, и пальцы задевают маленький пистолет.

– Восемь тысяч за Транс, – озвучиваешь ты цену, извлекая снадобье.

Ты никогда не убивала ранее, но если этим вечером, когда ты так отчаянно жаждешь попасть домой, на островок нормальности с Карлом в центре, клиент начнет торговаться, то он заимеет третий глаз раньше, чем сообразит, что ты ухватилась за свою исключительно-для-крайних-случаев-пушку.

Он пытается отдать тебе сумку, но ты поднимаешь руку, и он останавливается. Указывая на рюкзак, прислоненный к грязному крану, у которого недостает колеса, ты говоришь:

– Положи деньги туда.

Алюминий в стенках рюкзака экранирует передачу в том случае, если Майк был нанят Локалом, чтобы подсадить тебе «жучка». Награда за твою голову, за голову самой желанной девушки города, очень, очень высока.

Тебе надо поднять цены, учитывая, насколько опасным это все становится.

Майк встает на колени рядом с рюкзаком, и выгребает наличные из спортивной сумки. Если там не хватит хотя бы одного доллара, то ты заставишь его испытать боль, о которой он не забудет даже после большой дозы Изумления.

– Я хочу, чтобы моя девушка вернулась, – говорит Майк, глядя на тебя снизу вверх, словно надеется удивить тебя.

Даже если бы ты не разнюхала все в соцсетях, начиная с факта, что недавно его статус поменялся с «В отношениях» на «Одинок», ты и так знала бы, в чем все дело. Любовь – причина, по которой Транс продается лучше всего.

– Она узнала, что я ей изменяю, – продолжает он. – Но это все была ошибка, честно. Никогда не поступлю так больше. Мы просто должны начать снова.

Ты ненавидишь выслушивать подобные истории.

Тебя не волнуют проблемы женщины, которой нужно Изумление, чтобы забыть пакости, совершенные по отношению к собственной сестре, и построить отношения заново. Тебя не трогают неприятности мужчины, которому нужен Жребий, чтобы лучше помнить умершего отчима. Тебя не задевают сложности чувака, которому нужен Транс, чтобы обмануть начальника, и добыть незаработанное и незаслуженное повышение. Тебе по барабану трудности юнца, которому требуется Изумление, чтобы вернуть подружку.

Но ты внимаешь, поскольку бог только тогда бог, когда он выслушивает поклонников, и они об этом знают.

– Изумление ведь сработает, так?

– Твои сомнения – не моя проблема. Моя репутация – достаточное доказательство.

Именно поэтому копы и охотники за головами всех мастей так сильно желают до тебя добраться. Власти не заботит, сколько людей забудут о своих переживаниях или прогуляются назад по линии времени. Зато их волнует, что Изумление, Транс и Жребий могут быть использованы против других людей.

Власти слишком сильно увлечены тем, чтобы упрятать тебя за решетку, и не видят все добро, что ты творишь. Того, что многие из принимавших снадобья зажили куда лучше: некоторые отряхнули с ног грязь улиц, другие убежали от невыносимых ситуаций, третьи создали новую личность.

Но они этого не видят.

Они преследуют тебя, поскольку считают, что ты творишь нечто неэтичное.

Но ведь ты никого не заставляешь принимать снадобья?

Ну разве что тех, кто этого заслуживает.

Майк заканчивает перекладывать деньги в твой рюкзак и снова поднимает на тебя взгляд. Ты кидаешь ему снадобье, и он ловит товар трясущимися от волнения руками. Смотрит на крохотную сумочку из бархатной ткани, внутри которой прячутся четыре семени Изумления.

– Как должен я...

– Твой выбор. Не мой.

Ты только поставляешь семена. Как посадить их – не твоя забота.

Ты готова поспорить, что он распрощается с проблемой навсегда, ты сомневаешься в его отчаянии. Тебе настолько плевать на него, что ты уже начинаешь думать, как бы вложить восемь тысяч, заработанных отцом этого пацана, в яхту для себя и Карла.

Майк таращится на сумочку с улыбкой неудачника:

– Кто может сказать, что счастье нельзя купить?

Ты закатываешь глаза.

Он делает пару шагов к тебе, и пистолет оказывается в твоей руке так быстро, что улыбка не исчезает с его лица. Но мальчишка не собирается умолять о пощаде, вместо этого он почти благоговейно произносит:

– Ты – ангел!

Даже глядя на лицо, скрытое под маской из плоти столь прогнившей, что она стала черной, он называет тебя ангелом. Такое в первый раз. Тебя называли богиней за твое могущество и дьяволицей за жестокость, но тебя никогда не именовали посланником Всевышнего.

Майк выглядит так, словно он хочет упасть на колени и поцеловать тебе ноги, но вместо этого он отворачивается и от тебя, и от нацеленного ему в лицо пистолетного дула.

Ангел. Интересно.

– Брось оружие! – новый голос вырывает тебя из мечтаний.

Лысая, мускулистая образина в обтрепанном джинсовом жилете и с дробовиком в руках выступает из-за покосившегося крана.

Ты ненавидишь, когда тебе говорят, что делать.

Ты почти стреляешь в Майка, поскольку пистолет все равно на него нацелен, но ты видишь искренние ужас и удивление на лице пацана... нет, он вовсе не подставил тебя.

Сообщники по засадам всегда очень гордились тем, что им удалось наложить на тебя лапы, но это никогда не затягивалось надолго. В прошлом ты использовала Транс на оппонентах, заставляя их обращаться друг на друга – всегда очень весело посмотреть, как соратники душат друг друга или нанимателя.

Ты киваешь Майку, и он понимает твой сигнал, несется прочь, унося честно оплаченные семена. Он был прав – ты ангел.

Но даже ангелу приходится время от времени снимать нимб.

Ты обращаешь внимание на мускулистую образину, и начинаешь раздумывать, как ты заставишь его убить себя. Пуля в голову – это слишком легко.

– Вероятно, ты не должен позволять кому-либо убегать с товаром, ради которого ты на меня и охотишься, – говоришь ты, краем глаза отслеживая рюкзак с полученными от сделки деньгами.

Ты вернешься домой с ними, и еще со всем баблом, что найдется в карманах у этого клоуна, если найдется, конечно.

– Нас не волнуют твои снадобья, – говорит образина.

Еще две фигуры появляются слева, с той стороны, куда только что убежал Майк. Первая – женщина, красивая, если тебе нравятся лица с такой же яркой индивидуальностью, как у манекена, и достаточно хрупкая, чтобы ее руки было легко сломать. Молодой мужчина в черном лабораторном халате и с лицом, которому очень нужна маска – разбитый нос, подбитый глаз, редеющие волосы.

– Дайте-ка мне угадать. Вы работаете на Пирса, – только изголодавшиеся по власти нарики, получившие дозу нового стероида, могут оказаться достаточно смелыми, чтобы напасть на тебя без оружия.

– Мы знаем, что ты похитила Франклина, – говорит чувак, что косит под ученого.

Ты морщишься. Ты всегда ненавидела это имя.

– Где он? – спрашивает девушка, которой должно быть немного больше двадцати.