Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 61)
– Нет, Мериголд, – сказал Исаак. – Я слишком сильно хочу тебя.
Она закрыла глаза и отвернулась.
И в этот момент рядом с королевой эльфов появился ее сын.
Исаак, собственными глазами видевший, как тот был убит, похолодел до мозга костей.
– Если мы, народ эльфов, и имеем какие-то слабости, то мы позаботимся, чтобы люди о них не узнали, – широкая улыбка обнажала все те же жуткие шипы в черных деснах. – Я вопрошал тебя, Исаак Файрфокс – веришь ли ты всему, что слышал обо мне? Ты поверил, что девочек легко заманить, ты поверил, что меня можно погубить с помощью железа.
Сталь не причиняла им вреда.
Это все ложь, все целиком – ни на чем не основанные слухи из Лондона.
И у них на самом деле не было оружия, ничего, что поможет выбраться отсюда.
В тот момент, когда Исаак понял, насколько серьезную ошибку они совершили, Джордж побежал, волоча Мериголд за волосы. Она закричала от боли, злости и страха. Оказавшись за спиной друга, Исаак отчаянно замахал мечом, пытаясь удержать на расстоянии сына королевы эльфов.
– Прочь, негодяй! – заорал он, не понимая, пытается ли сражаться за жизнь Мериголд или защищает Джорджа, или просто намерен сохранить собственную жизнь.
Исаак рассек эту мерцающую кожу, но из раны потекла живица и полетели мухи. Тысячи мух. Он закричал, когда они окружили его, оказались со всех сторон, скрыли все остальное.
Напоследок он увидел улыбку с шипами розы вместо зубов.
Наверняка прошли часы до момента, когда Исаак очнулся.
Джорджа не было видно, меч лежал затупленный и испачканный среди листвы, и слишком далеко, чтобы его схватить.
Королева эльфов и ее сын стояли рядом.
Измазанные кровью рты. Сверкающие черные глаза.
И зубы, эти ужасающие зубы, алые, несущие смерть.
– Не плачь, Исаак Файрфокс, – сказала она мягко. – У этой истории счастливый конец. Мериголд в конце концов свободна от тех негодяев, что держали ее в заключении.
В ответ он смог только захныкать.
Исаак не мог говорить, не мог двигаться, не смог даже закричать, когда лес принял его в объятия.
Где-то в тенях – он слышал – пела Мериголд.
И мрак вторгся на поляну.
Фольклор – невероятная штука, поскольку он, с одной стороны, средство развлечения, а с другой – инструмент предупреждения об угрозах, равно как природных, так и исходящих от человека. Поведенческие шаблоны, наложенные обществом, вплетены в древние фантастические истории, и они служат нам справочниками, где объясняется, что «верно», а что «неправильно».
Из всех волшебных существ королева эльфов сильнее всего волновала мое воображение. Исходно это персонаж скандинавского фольклора, повелительница фэйри, живущая в глубинах леса, куда она заманивает маленьких детей и похищает их. Отрицательный персонаж, выдуманный для того, чтобы пугать непоседливых мальчиков и девочек и не давать им уходить слишком далеко от дома, и в то же время история-предупреждение для общества о том, что может натворить женщина, ищущая власти.
Ведь королева эльфов не просто «зло», она еще и независимая, могущественная от природы и непредсказуемая дама со склонностью к насилию.
Заглянем же в «Мериголд» Саманты Шэннон...
Саманта переворачивает образ «девы в башне» с ног на голову, когда раскрывает, что спасители, отправившиеся выручать Мериголд, на самом деле и держали ее в заключении. Мужчины в викторианские времена, если у них находилось такое желание, обладали возможностью не только контролировать, но и разрушить любой аспект жизни женщины.
Этот поворот также показывает, насколько часто желания женщины отодвигаются в сторону без всякого размышления.
Мериголд совсем не хочет, чтобы ее спасали.
Владения королевы эльфов вовсе не тюрьма, это убежище, и оказавшись там, девушка первый раз в жизни может сама выбирать, чем ей заниматься, где искать счастье, и она сделает что угодно, чтобы не дать кому-то все испортить.
Мериголд и королева эльфов показывают нам образы женщин, взявших власть в собственные руки, и в конце концов молотом разбивших представление о женской хрупкости и кротости.
И все же какой интересный прием, какой контраст – поместить столь могущественную женщину в Англию девятнадцатого века!
Знали ли вы, что викторианская Британия была по всей видимости одним из наиболее консервативных обществ в западной истории, особенно во всем, что касалось слабого пола? Женщин угнетали не только политически и социально, но во многих отношениях и физически. Они были заключены в своей «отдельной сфере», обречены существовать для того, чтобы взращивать детей и уравновешивать ту моральную грязь, которую их мужья несли во внешний мир.
Они были лишь светом нравственности для цивилизации, слишком слабые для работы, и тем более – слишком слабые для зла.
Весь этот исторический багаж всплывает в голове во время чтения рассказа Саманты, ведь текст заставляет нас встретиться с двусмысленностью зла прямо, в лоб. Двое мужчин отправляются в квест, полные решимости спасти «несчастную девушку» из лап злобной королевы эльфов, и все ради того, чтобы на них обрушились разные неприятности.
И на читателя, кстати, тоже.
Зло во многих случаях лишь вопрос перспективы, и общество склонно раскрашивать в темные тона все, чего не понимает (например, женскую независимость). Иногда настоящее зло не бывает разоблачено до тех пор, пока не оказывается слишком поздно, но иногда, в удачном случае, ситуация обретает бессмертие в мифе, становится уроком для других.
Фольклор в этом смысле очень поучителен.
Ты создала себе имя. И никто не вспоминает прежнее.
Ты отбрасываешь имя, данное родителями, поскольку если тебе восемнадцать, и ты собираешься создать себе репутацию уважаемого преступного босса, то тебя ждут трудности и препятствия, если ты отзываешься на Аманду. Последние четыре месяца ты пользуешься прозвищем Аспид, и «работаешь» дилером по поставке изменяющих память снадобий.
Ты благословляешь тот день, когда Изумлению оказалось по силам стереть память целому городу. Ты празднуешь тот факт, что Жребий может оживлять воспоминания, протягивая их в прошлое до самого детства. Тебя страшит то, что Транс в состоянии имплантировать фальшивые истории, придуманные другими.
Твоя репутация близка к божественной, но предосторожности вроде маски все еще необходимы.
Тебя не беспокоит, что ты вынуждена прятаться.
Если верующие никогда не видели лица Господа, то почему они должны видеть твое?
Но в эти дни, к сожалению, такой бог, как ты, должен слегка пачкать собственные руки. На самом деле тебе не стоило находиться здесь, в доках, ради намеченной сделки. Как и Карлу, что припарковался парой кварталов к северу, чтобы забрать тебя домой после того, как все закончится.
Но твой последний помощник, клоун в два раза тебя старше, подумал, что будет забавным распродать снадобья за половину цены и удрать из города. Но почему-то он не стал смеяться, когда ты выследила его, притащила обратно и кормила Изумлением, пока в его памяти не осталось всего лишь шесть слов.
Теперь он проводит дни и ночи, бродя по улицам и бормоча предупреждение для всех, кто окажется рядом:
– Аспид не из тех, кого предают!
Ты позволила ему жить, но забрала его жизнь.
Честная сделка.
Ты подходишь к краю дока, и зловоние плавающего мусора перекрывает смрад, исходящий от гниющей плоти, из которой изготовлена твоя маска. Ты смотришь на лишенную головы статую Свободы под луной, находя ее странно привлекательной.
Ты ожидала некоторых разрушений, когда маленькие бандиты, работающие на Пирса, начали мешать в выпивку новую сыворотку силы. Но ты не думала, что стероиды окажутся столь мощными, что снесут у потребителей крышу до такой степени, чтобы те забрались на статую и измолотили ее лицо кулаками до такой степени, что башка рухнула вниз, на остров.
Слава богу, Госпожа Свобода пошутила последней, когда забрала с собой этих придурков, и раздавила всех.
Ты слышишь осторожные шаги.
Даже не глядя на собственные часы, ты знаешь, что клиент пришел точно вовремя. Никто не получает второго шанса на встречу с тобой, самой желанной девчонкой города. Копы хотят тебя, и нарки хотят тебя, ты более желанна, чем Пирс и его сыворотка суперсилы, чем Локал и его следящие «жучки», которые столь надежны, что даже легавые, обходя закон, используют их.
Но никто не хочет тебя мертвой или в тюремной камере сильнее, чем Франклин Ладо, молодой ученый, способный уничтожить все, что ты делаешь, своей вакциной Возвращение.
Ты сама об этом позаботилась.