Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 59)

Исаак не мог выкинуть из головы мысли о том, что случится позже – если он выйдет из этого леса с Мериголд в руках, то все перестанет иметь значение, ее благодарность, даже ее измена.

Тис.

Нет, он знал, как выглядит тисовое дерево – он часто видел их в детстве, в Суррее.

Исаак последовал за Джорджем в сумрак, слегка пошатываясь, а когда оглянулся через плечо, то смог различить траву на лужайке у опушки, и фонарь на крыше двухколесного кэба, но этот фонарь удалялся.

– Джордж, – позвал он. – А мы не заблудимся здесь?

– Ни в коем случае. Как только королева эльфов умрет, ее чары исчезнут.

– Ты уверен в этом?

– Ни в чем нельзя быть уверенным, когда дело касается эльфов, – сказал Джордж. – Моя интуиция говорит, что это так, и я безоговорочно ей верю. Я верю, например, что ты любишь Мериголд так же пылко, как она любит тебя, и разве это не правда? Я верю в то, что в один прекрасный день ты станешь ей хорошим мужем, и я знаю, что ты своими поступками докажешь мою правоту, – он переступил через корень. – После всего, что случилось, ты должен сделать ей предложение. Ты должен жениться на ней, Исаак.

– Ну, вряд ли сейчас хороший момент для того, чтобы говорить о браке...

– Ты слишком долго тянул. Репутация Мериголд сейчас в опасности!

У Исаака в голове не оставалось места для мыслей подобного рода.

– Ее репутация? – непонятно почему он хихикнул: этот лес портил его мозги. – Мериголд отдали эльфам по королевскому декрету. Само собой, никто не спросит...

– Ее честь никогда ранее не была под угрозой, ведь я был рядом, чтобы защитить вас обоих, но ведь она провела среди эльфов три дня! – Джордж бросил на друга скорбный взор. – Беззащитная... Одинокая... Ты видел это существо... это животное!

– Мериголд никогда...

– Конечно, нет, Исаак, но Лондон – гнездо болтунов и выдумщиков, и сейчас они чешут языки, размышляя, как может добродетель женщины выжить в подобной дикости! Никто не поверит, что ее не тронули!

И как только Джордж сказал все это, самым серьезным тоном, как Исаак услышал музыку. Сначала она зазвучала слабо, почти неразличимо, но вскоре подавила все остальные звуки.

– Ты это слышишь? – спросил он, но Джордж уже убрел дальше, и свет от лампы переместился вместе с ним.

Исаак тяжело, шатаясь, повернулся, и уставился в туман.

– Он назвал нас «жестокими», – пробормотал он, не понимая, к кому обращается, – за то, что мы забрали принцессу Алису.

Свет полыхал меж деревьев, небесно-голубой и пульсирующий.

Он шагал вслед за песней, забыв о Джордже, о Мериголд, о сыне королевы эльфов. Каждая сказка предупреждала об опасных голосах зачарованного леса, о кругах камней, что прячутся в траве и берут в плен любого, кто только посмеет забраться внутрь. Но хотя Исаак знал все это, знание это будто вымыло из разума, настолько основательно, что оно перестало иметь значение.

Чаща выглядела безопасной, и нечто чудесное ждало его там, где пылал синий огонь, нечто такое, что положит конец всем его страданиям, и нужно всего лишь дойти, добраться...

Вскоре юноша зашагал уже по берегу ручья, в водах которого сновали рыбы с радужной чешуей. Их острые зубы напоминали иглы, торчавшие из вывернутых наизнанку ртов.

Исаак зашел в воду и, зачерпнув полные ладони, увидел собственное отражение. Точно такое же, как изучал не так давно – или давно? – в зеркале, но более счастливое и без налитых кровью глаз.

Моргнув, обнаружил, что стоит у входа в пещеру.

Пошатываясь, точно пьяный, Исаак вошел в нее, его рука в перчатке скользнула по камню, а при вдохе в легкие попал неземной, сладкий аромат.

– Исаак... – некто позвал его. – Исаак...

Сам ветер шептал его имя.

– Мериголд, – сказал он.

– Исаак...

Юноша заставил себя двинуться дальше, болезненно цепляясь плечами за стенки пещеры, расплескивая холодную воду. Слепой и глухой, он ударился головой о выступ скалы, но боль оказалась смыта мыслью о том, что Мериголд должна находиться по другую сторону этой преграды.

Он должен вернуть ее. Она должна снова быть его любовью.

Свод над головой исчез, и Исаак прикрыл глаза ладонью – свет обрушился сверху, ослепляющий солнечный свет, из белого превратившийся в янтарный там, где он пробивался через полог из листьев цвета охры. Птицы чирикали на спускающихся к земле ветвях, а те были усажены плодами всех цветов радуги.

И никаких признаков ночи, что царила на другой стороне...

Он стоял на укромной поляне, видел крохотный рай, укрытый в недрах чащобы, и всюду тут были женщины и девочки. Малышка в золотых браслетах со смехом каталась по траве, по ее щекам и лбу скользили тени от листьев, несколько девочек-подростков не старше четырнадцати ловили рыбу с помощью острог, другие танцевали, собирали фрукты или плели венки из цветов.

У одной из женщин лицо покрывали морщины, а волосы отливали серебром, и вот она держала младенца.

Они все были просто одеты, многие в штанах, другие в юбках, подвернутых до колена, третьи в платьях, выглядевших так, словно их сшили из живых бабочек.

Исаак никогда не видел столько девочек вместе, и без сопровождающего.

Был ли это мираж? Густой запах цветов одурял, от него кружилась голова...

И там, где ручей заканчивался, впадая в глубокий и чистый пруд с водопадом, находилась женщина, чьи волосы сверкали подобно наилучшему лаку. Облегавшее ее фигуру нефритово-зеленое платье было подтянуто так, что виднелись загорелые тонкие лодыжки.

Держа кувшин, она лила воду на свои волосы, обновляя их блеск.

Глаза закрыты, а голова – склонена к плечу.

Исаак смотрел бы на эту женщину вечно, настолько мирной она выглядела.

– Мериголд, – выдохнул он, не в силах сохранять молчание, и повторил, громче: – Мериголд!

Она повернулась в его сторону, ее глаза раскрылись, и Исаак невольно заулыбался: она жива! И вместо того, чтобы сделать ей выговор за неподобающий наряд, он побежал к любимой, вытянув руки.

Она закричала.

Исаак резко остановился.

Мериголд отшатнулась от него, сползая по камню, на котором сидела, пока не оказалась по колено в воде.

– Нет, нет, – сказала она, и крикнула в сторону поляны: – Приведите королеву! Почему никто из вас, ради неба, не остановил его?

Девочки на поляне дружно повскакали на ноги.

– Мать! – закричали они хором. – Мать, помоги Мериголд!

Зов обежал прогалину, будучи подхвачен всеми без исключения, пока не превратился в колокол, звон которого полетел через лес. Исаак едва обратил на это внимание, все, что он мог – это смотреть на Мериголд, и казалось, что все, что она может – смотреть на него, но ничего знакомого не осталось в ее милых чертах.

Он не мог поверить, но на ее лице читался вызов!

– Оставь меня, Исаак Файрфокс, – сказала она дрожащим голосом, подол ее платья колыхался на поверхности воды. – Позволь мне уйти.

– Ты околдована, – он протянул к ней руку. – Королева эльфов похитила тебя. Милая, я могу забрать тебя назад.

– Назад к чему? – Мериголд покачала головой. – К жизни домашней служанки? Которую сдают внаем, точно вещь? – она отступила еще дальше от берега. – Она говорит, что он убьет меня. Джордж. Он же всегда этого хотел, ты знаешь. Если я вернусь в ваш мир, то надолго там не задержусь. Я пожалела тебя однажды, ведь тебя обманули, но я не могу простить тебя. Я не могу простить тебя за то, что ты не видишь ложь Джорджа.

Она никогда не разговаривала с ним подобным образом.

Обычный трепет исчез из ее голоса, и тот зазвучал холодно и твердо.

– Ложь? – спросил он. – Мериголд, что, ради всех святых, ты имеешь в виду? Никто не сдавал тебя внаем.

– Посмотри на Джорджа, загляни внутрь себя. Неужели ты никогда не догадался, что когда я плакала, я делала это потому, что боялась, а не потому, что была счастлива? – она скрестила руки на груди, точно закрывая щитом собственное сердце, и стала выглядеть такой юной и хрупкой, такой похожей на его Мериголд. – Теперь я знаю. Знаю, что я целостна, сильна, что свободна делать со своей жизнью то, что сама хочу. Тебе никогда не забрать меня отсюда подобно тому, как королева Виктория забрала Алису. Подобно тому, как мой отец отобрал меня у матери.

– Мериголд, достаточно! – понятно, что ее разум отравлен дурными чарами королевы эльфов, но он начал злиться. Он преодолел все препятствия ради нее, и для того, чтобы услышать, как она называет брата убийцей и вспоминает мать, которую не знала. – Ты слегка не в себе, моя любовь. Ты смущена и испугана.

Она вскинула подбородок:

– Мне кажется, я разумна и наделена зрением, и могу решить, кто я и где нахожусь! Сейчас я больше в себе, чем когда-либо ранее!

– Раньше ты была идеалом! – горло его перехватило. – Ты и сейчас идеал, Мериголд!

– Нет, я была угодливой, – сказала она горько, – поскольку такую меня хотел ты. Исаак, он всегда знал все о твоих желаниях. Мой брат знает, какие женщины тебе по вкусу – мягкие в речах, умеющие льстить тебе и глупо хихикать над твоими шуточками!